Сладкие грёзы

Ночь была тёплой, почти душной. Луна висела низко, и её свет пробивался сквозь листву, оставляя на земле причудливые тени. Ал стоял на крыльце, смотрел на лес, и на его губах играла усмешка. Белая рубашка светилась в темноте, и Винс смотрел на него, на этот силуэт. — Новая игра, ты должен меня поймать. — Поймать? — Догнать, — Ал сделал шаг вперёд, и его рубашка развевалась на ветру. — Я буду бегать. Ты — ловить. Один фонарь. Лес. Недалеко от дома. — А если не поймаю?  — Поймаешь, — Ал усмехнулся. — Ты же мой пёсик. Пёсики должны ловить. Он развернулся и исчез в лесу. Белая рубашка мелькнула между деревьями, и Винс схватил фонарь, бросился за ним. Лес встретил его тишиной и запахом хвои. Луч фонаря прыгал по стволам, выхватывая из темноты корни, кусты, листья. Ал был где-то впереди, и Винс слышал его дыхание, его шаги, его смех. — Ты слишком медленный! — крикнул Ал из темноты, и его голос был насмешливым. — Я догоню! — Никогда— Ал мелькнул между деревьями, и его рубашка светилась в лунном свете. — T'as des pattes de canard (У тебя лапки утки)! — Что ты сказал?! — крикнул Винс, но Ал уже исчез. Винс бежал, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как ветки хлещут по лицу, как ноги путаются в корнях. Он видел белую рубашку впереди, и она манила его, дразнила, звала. Ал был быстрым, но Винс знал, что он не убежит далеко. Они договорились — недалеко от дома. И Ал держал слово. Ал обернулся, и его лицо было близко, совсем близко. Он хотел сказать что-то ещё, но его нога зацепилась за корень. Он покачнулся, взмахнул руками, и Винс видел, как его лицо меняется — от насмешки к удивлению. Ал упал на колено, попытался встать, но Винс уже был рядом. Он схватил Ала за руку, и Ал поднял голову, и в его глазах не было страха, было едва заметное сожаление, что игра закончилась так быстро. — Опачки.., — сказал Ал, и его голос был ровным, спокойным, но в нём не было той насмешки, что минуту назад. Винс не сказал ни слова. Он перекинул Ала через плечо, и его рука легла на задницу, придерживая, не давая упасть. Ал дёрнулся, попытался вырваться, но Винс держал крепко. В другой руке он включил фонарь, и луч осветил тропинку, ведущую к дому. — Это нечестно! — сказал Ал, и его голос был возмущённым. — Да-да, Ал, ещё как честно)) — Я споткнулся! — Ал дёрнулся, пытаясь сползти с плеча. — Это не считается! — Считается, — Винс шлёпнул его по заднице, и Ал замер. — Ты сказал поймать. Я поймал. — Ты воспользовался моментом! — Я воспользовался правилами, — Винс шёл к дому, и его шаги были ровными, уверенными. — Ты жульничал! — Ал дёрнулся снова. — Я победил, — Винс усмехнулся. Ал замолчал. Лежал на плече Винса, смотрел на лес, который медленно проплывал мимо, и чувствовал, как рука Винса держит его крепко, не давая упасть. Он знал, что будет дальше. Но он не мог не стебаться. — Ты даже не устал, — сказал Ал, и его голос был ленивым. — Я бегал, как заяц, а ты просто шёл — Я бегал, — ответил Винс, открывая дверь. — Ты просто не заметил. — Я видел, как ты пыхтел, — Ал усмехнулся. — Как старый паровоз. — А ты видел, как я тебя нёс, — Винс занёс его в дом, и дверь захлопнулась. — Как мешок картошки. — Я лёгкий! — Ал дёрнулся. — Ты болтливый, — Винс опустил его на кровать, и Ал смотрел на него снизу вверх вопросительным взглядом. — Что будешь делать? — А ты как думаешь? — Винс наклонился. — Думаю, ты будешь меня трахать, — Ал сделал глазами круг. — Не раз. — Умный — И не два, —  — Догадливый) — Ну да, больше тебе же делать извращенцу нечего Винс поцеловал его, и  руки Аластора обвили шею Винса. — Только не говори, что ты меня любишь, — сказал Ал, и его голос был насмешливым. — Это будет слишком пафосно. — А я и не собирался, — Винс стянул с него рубашку, и Ал вздрогнул, когда ткань скользнула по коже. — Хорошо, а то я бы прям засмущался. — Ты? — Винс усмехнулся. — Ты не умеешь смущаться. — Умею, — Ал провёл рукой по его груди. — Просто не с тобой. Винс наклонился, и его губы коснулись шеи Ала. Он целовал медленно, не торопясь, и Ал чувствовал, как его тело расслабляется, как напряжение уходит. Винс стянул с него штаны, и Ал остался обнажённым и шрамы на бёдрах были видны. Винс смотрел на них, и в его глазах не было жалости. Было что-то другое. Принятие. — Ты смотришь — Смотрю, — ответил Винс, и он провёл пальцем по шраму. Ал закрыл глаза. Он чувствовал, как губы Винса скользят по его бёдрам, по животу, по груди. Винс не останавливался. Он целовал каждый сантиметр его тела, и его руки гладили, сжимали, дразнили. Винс вошёл в него медленно, и Ал чувствовал как он двигался нежно, чувствовал каждое движение, каждый толчок, каждое касание. Когда Винс кончил, Ал лежал, смотрел в потолок, и его дыхание было ровным, спокойным. Винс лежал рядом, и его рука лежала на груди Ала. — Ал — М? — Я люблю тебя Ал смотрел в потолок, чувствовал, как Винс прижимается к нему. — Знаю Они лежали в темноте, и Ал чувствовал, как Винс засыпает, как его рука сползает с его груди, как дыхание становится ровным, глубоким. Он не спал. Он осторожно высвободился из объятий, встал, прошёл на кухню. Налил воды, выпил. Стоял у окна, смотрел на лес, который был чёрным, непроницаемым. Он услышал шаги, обернулся. Винс стоял в дверях, сонный, растрёпанный, в одних штанах, и смотрел на него. — Ты не спишь — Не сплю — Иди сюда Ал подошёл, и Винс обнял его, прижал к себе. Ал чувствовал его тепло, его дыхание, его сердце, которое билось ровно, спокойно. — Что ты делаешь?  — Стою, —Иди спать — Не хочу — Почему? — Не знаю, — Ал закрыл глаза. — Просто не хочу. Винс не ответил. Он гладил его по спине, по волосам, по плечам. — Завтра я снова поймаю тебя. — Не поймаешь.. — Поймаю, — Винс поцеловал его в макушку. — Ты всегда даёшь себя поймать. Ал хотел возразить, но не успел. Сон накрыл его. Ал проснулся. Открыл глаза. — Доброе утро — Доброе — Винс — Что? — Ты сегодня не поймаешь меня — Поймаю, ты же сам хочешь, чтобы я поймал — Не хочу — Ты всегда хочешь. Ал смотрел на него, и в его глазах была усмешка. — Ты самоуверенный. Они пили кофе, и за окном начинался дождь. — О чём думаешь? — спросил Винс. — О том, как ты нёс меня на плече, как мешок картошки. — Ты и был болтливым мешком картошки) — Я просто говорил правду. — Ты говорил, что это нечестно, а это было честно. — Нечестно, — Ал покачал головой. — Я споткнулся. — Ты проиграл по правилам. — Правила придумывал я, значит, я могу их менять. — Не можешь — Посмотрим Они сидели на кровати, обнявшись, и дождь стучал по крыше, и в доме было тепло. — Ал — М? — А что, если я не поймаю тебя в следующий раз? — Не поймаешь — А если? Ал смотрел на него долгим взглядом. Потом его лицо изменилось, и он улыбнулся. — Тогда я буду бегать, пока ты не упадёшь, — сказал он. — А потом сяду на тебя сверху и скажу, что ты медленный, как черепаха. — Ты же не сделаешь этого — Сделаю День прошел быстро, и вот уже ночью они начали снова игру. Ал бежал. Белая рубашка развевалась на ветру, и он чувствовал, как ветки скользят по плечам, как корни путаются под ногами. Винс был где-то сзади, и Ал слышал его дыхание, его шаги, его смех, когда он почти догонял, и Ал ускорялся, уходя вперёд. — Ты слишком медленный! — крикнул Ал, и его голос разлетелся над лесом. — Я догоню! — крикнул Винс, и Ал слышал, как он продирается сквозь кусты. — Неет! — Ал свернул между деревьями. Он усмехнулся, хотел крикнуть что-то ещё, но замер. Звук был чужим. Не шаги Винса. Не треск веток. Не дыхание леса. Ал замер, прислушался. Где-то справа, за деревьями, кто-то двигался. Тяжело, неуклюже. Ал знал этот звук. Он слышал его раньше. Охотник. С ружьём. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Ал развернулся и побежал назад. Не уходя, не играя. Навстречу Винсу. Он увидел его между деревьями, его силуэт, его фонарь, который прыгал в темноте. Ал рванул к нему, схватил за плечи, бросил на землю. Винс охнул, ударившись спиной о землю, и его глаза расширились. — Ал, что ты… — Стоп, — сказал Ал, и его голос был тихим, но твёрдым. — Игра закончена. Лежи. Не двигайся. Не издавай ни звука. Винс замер. Его глаза расширились, и Ал видел, как он пытается понять, что происходит. Но он не спрашивал. Он слушался. Ал встал, поправил распахнутую рубашку, провёл рукой по волосам, делая их растрёпанными. Его лицо изменилось. Насмешка ушла. Глаза стали большими, наивными. Он смотрел на лес, на тропинку, откуда доносились шаги, и его губы сложились в лёгкую, испуганную улыбку. Он ждал. Охотник вышел из-за деревьев. Мужчина лет пятидесяти, с ружьём в руке, в тяжёлых ботинках, которые топтали лесную землю. Он остановился, увидев Ала, и его глаза расширились. Ал стоял под деревом, в распахнутой рубашке, с растрёпанными волосами, с лицом потерянного мальчика, который забрёл в лес и не знает, как вернуться. — Ты… — начал охотник, и его голос был хриплым. — О, слава богу, — Ал шагнул к нему, и его движения были неуверенными, почти детскими. — Я заблудился. Я думал, я один. Тут так темно, я не знаю, куда идти. Он подошёл ближе, и лунный свет упал на его лицо, на его шею, на грудь, которая виднелась из-под распахнутой рубашки. Охотник смотрел на него, и его глаза медленно скользили по телу Ала, по его плечам, по животу, по рукам. — Ты… ты из дома? — спросил охотник, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Да, — Ал опустил глаза, и его ресницы дрогнули. — Я гулял, и потерялся. Я так испугался. Он поднял глаза, и в них была благодарность, надежда, что-то ещё, что заставило охотника забыть о ружье. Оно опустилось, и мужчина смотрел на Ала, и его дыхание было прерывистым. — Я проведу тебя, — сказал охотник, и его голос был хриплым. — Ты не один. — Спасибо, — Ал шагнул ещё ближе, и его рука коснулась руки охотника. — Вы так добры. Я думал, тут никого нет. А вы… Он замолчал, и его глаза встретились с глазами охотника. Ал смотрел на него, и в его взгляде было что-то, что заставило мужчину забыть, где он, кто он, что у него в руках. — Я хотел убить кого-нибудь, — сказал охотник, и его голос был глухим. — А нашёл тебя. — Нашли, — Ал улыбнулся, и его улыбка была мягкой, почти нежной. — И что вы будете делать со мной? Он наклонился, и его лицо оказалось близко. Охотник смотрел на его губы, и ружьё повисло в его руке, забытое, ненужное. Ал подошёл ещё ближе, и его пальцы коснулись воротника куртки охотника. — Ты… — прошептал мужчина. — Я, — ответил Ал, и его губы почти касались губ охотника. — Вы так добры ко мне. Я хочу отблагодарить вас. Он улыбнулся, и его улыбка была той самой, которую Винс знал. Охотник замер, его глаза закрылись, и Ал чувствовал его дыхание на своих губах. Их губы коснулись. Легко, почти невесомо. Ал резко отстранился, и его рука схватила ружьё. Движение было быстрым, как удар. Он вырвал оружие из рук охотника, отступил на шаг, и на его лице не было ни испуга, ни невинности. Была усмешка. — Что… — начал охотник, но Ал уже нажал на курок. Выстрел разорвал тишину леса. Охотник упал, и его тело глухо ударилось о землю. Ал стоял над ним, с ружьём в руке, и его лицо было спокойным, ровным. Он смотрел на то, что сделал, и в его глазах не было ни жалости, ни раскаяния. Было что-то другое. Удовлетворение. Он поднял голову, посмотрел на Винса, который лежал за деревом, смотрел на него, и его глаза были расширены, и в них было всё — удивление, восхищение, что-то, что Ал не мог назвать. Ал усмехнулся, приподнял одну бровь.Он бросил ружьё на землю, повернулся и пошёл к Винсу. Винс стоял, смотрел на него, и его руки дрожали. Ал подошёл, остановился перед ним, и его лицо было спокойным, ровным. — Да что ты на меня так смотришь? Винс не ответил. Он шагнул к нему, схватил за плечи, притянул к себе и поцеловал. Грубо, жадно. Ал закатил глаза, усмехнулся. Его руки повисли на шее Винса, и он чувствовал, как тот дрожит, как его пальцы впиваются в его плечи, как он не может остановиться. Винс отстранился, и его лицо было близко. Его глаза горели. — Ты… он хотел тебя поцеловать. Ты позволил ему. — Я играл — Ты позволил ему коснуться тебя, — Винс сжал его плечи, и его пальцы впивались в кожу. — Ты улыбался ему. Ты… — Ревнуешь?  — Да, — Винс смотрел на него, и в его глазах была злость, которую Ал не боялся. — Я ревную. Ты сделал это специально. Ты знал, что я смотрю. — Знал, и ты всё равно смотрел. — Ты получишь за это, — Винс схватил его за руку, и его голос был низким, опасным. — Наказание. Настоящее. — Правда?)  Винс смотрел на него, и в его глазах было что-то, что заставило Ала забыть о насмешке. — Ты увидишь, — сказал Винс, и он поцеловал Ала. Алчувствовал, как тот дрожит, как его пальцы сжимают его бёдра, как он ведёт его к дому. Они вошли в дом, и Винс закрыл дверь. Ал стоял посреди гостиной, и на его лице была усмешка, но в глазах было ожидание. Винс смотрел на него, и его взгляд был тяжёлым, изучающим. — Раздевайся, — сказал Винс, и его голос был ровным, спокойным. — Как хочешь— Ал стянул рубашку, и она упала на пол. Он расстегнул штаны, и они сползли вниз. Он стоял перед Винсом обнажённый, и его тело было спокойным, расслабленным. Винс подошёл, и его руки легли на плечи Ала, скользнули по груди, по животу, по бёдрам. Он привел Ала в спальню и Винс связал его руки над головой. Ткань обмоталась вокруг запястий, потом вокруг спинки кровати, и Ал потянул, проверяя. Туго. Надёжно. Он дёрнул ещё раз — без толку. Винс стоял над ним, смотрел, как он пытается освободиться, и его лицо было спокойным, почти скучающим. — Будешь дёргаться? — А ты как думаешь? — Дёргайся, мне нравится, как ты дёргаешься. Он завязал повязку на глазах Ала, и темнота стала плотной, осязаемой. Ал слышал своё дыхание, дыхание Винса, и больше ничего. Руки были подняты, запястья привязаны к изголовью, и он не мог опустить их, не мог коснуться себя, не мог спрятаться. Винс не торопился. Ал слышал, как он двигается, как его шаги обходят кровать, как он останавливается у его головы. Потом пальцы Винса скользнули по его поднятым рукам, по плечам, по груди. Ал вздрогнул. — Ты уже весь дрожишь, а я ещё даже не начал) Ал не ответил. Он чувствовал, как пальцы Винса спускаются по его животу, по бёдрам, раздвигают ноги. Он хотел сжать их, спрятаться, но Винс держал крепко, не давая сомкнуть. — Не прячься, я хочу видеть тебя. Всего. Ал знал, что краснеет. Знал, что Винс видит это. Видит его возбуждение, его член, который уже был твёрдым, видит, как он пытается прикрыться бёдрами, но Винс раздвигает их шире, не давая спрятаться. — Так лучше, — сказал Винс, и он провёл пальцем по головке члена Ала. Ал дёрнулся, застонав, и его голос был хриплым, сдавленным. — Мм… — выдохнул он, и это было всё, что он мог выдавить из себя. Винс усмехнулся, и его смех был тихим, тёплым. Он убрал руку. — Ты хочешь большего? — спросил Винс, и его голос был близко, совсем близко. — В… — начал Ал, но Винс зажал ему рот ладонью. — Не говори, — сказал Винс. — Я хочу слышать тебя. Не слова. Он убрал руку, и Ал открыл рот, чтобы сказать что-то, но Винс уже наклонился, и его язык скользнул по груди Ала, по соску. Ал застонал, и его голос был громким, отчаянным. Винс облизал сосок, медленно, не торопясь, и Ал чувствовал, как его тело выгибается навстречу. Ал выдыхал , и его рот был открыт, и слюна собиралась в уголках губ. Винс поднял голову, и Ал чувствовал его дыхание на своём лице. Он знал, что Винс смотрит на него. На его открытый рот, на слюну, которая стекала по подбородку, на его глаза, которые были закрыты повязкой. — Красота) Лежишь, связанный, весь мокрый, и даже не можешь закрыть рот. Ал хотел ответить, но Винс снова наклонился, и его язык скользнул по губам Ала, собирая слюну. Ал замер, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле. Винс облизал его губы, потом его язык коснулся языка Ала. Винс чмокнул его в язык, и звук был громким, неприличным, и Ал чувствовал, как его лицо горит. Винс отстранился, и Ал слышал, как он облизывается. Потом его пальцы снова скользнули по телу Ала, по животу, по бёдрам. — Ты такой чувствительный, когда не видишь. Каждое прикосновение — и ты уже стонешь. — Закройся… Винс провёл пальцами по внутренней стороне его бедра, и Ал зашипел, дёрнувшись. — Я хочу слышать, как ты стонешь. Хочу видеть, как ты течёшь. Хочу, чтобы ты знал, что я с тобой делаю, и не мог ничего с этим сделать. Ал чувствовал, как его тело горит. Он хотел сказать что-то, но Винс уже опустился ниже, и его губы коснулись внутренней стороны бедра. Ал замер, чувствуя, как его дыхание застревает в груди. Винс целовал его бедро медленно, не торопясь. Потом Винс укусил. Сильно, глубоко. Ал закричал. Не от боли — от того, что это было неожиданно, от того, что его тело отозвалось так сильно, что он не мог сдержаться. Винс тут же зализал укус языком, влажным, горячим, и Ал чувствовал, как боль сменяется удовольствием, как его тело тает под этим языком. Винс поднял голову, и Ал чувствовал его дыхание на своей коже. — Ещё?  — Да… Винс укусил снова. Другое бедро, ближе к паху. Ал застонал, и его пальцы сжались в кулаки над головой, но он не мог двинуть руками. Ткань натянулась, и он чувствовал, как запястья ноют. — Мм..— мычал он, и его голос был приглушённым, сдавленным. Винс зализал укус, и его язык был влажным, настойчивым. Он знал, что Винс видит это. Видит, как он возбуждён. Видит, как он теряет контроль. Он поднялся выше, и Ал чувствовал его дыхание на своём лице. Винс наклонился, и его язык скользнул по губам Ала. Винс отстранился. Ал чувствовал, как он двигается, как его руки скользят по его бёдрам, приподнимают их. Потом он вошёл в него. Ал чувствовал, как Винс касается простаты, и его стоны срывались с губ, громкие, яркие. Винс ускорился, и Ал пытался сжать ноги, спрятаться, но Винс раздвигал их шире, не давая закрыться. — Не прячься, — сказал Винс, и его голос был спокойным, ровным. — Я хочу видеть все. — Нет… — Да Ноги Ала сжались, и он закричал. Винс кончил следом. Аластор лежал, тяжело дыша, и его тело дрожало. — М… — выдохнул он, и его голос был слабым, сломанным. — Ещё? — спросил Винс, и его голос был спокойным, ровным. Ал не ответил. Не мог. Он чувствовал, как сперма вытекает, оставляя влажный след на простынях. Винс развязал его руки, и Ал опустил их, чувствуя, как кровь возвращается в пальцы. Винс снял повязку с глаз, и Ал зажмурился от света, который был тусклым, но резким после темноты. — Смотри на меня, — сказал Винс. Ал открыл глаза. Винс смотрел на него. Аластор чувствовал как его тело дрожит, как он не может двигаться. Винс провёл пальцем по его груди, и Ал вздрогнул, когда его палец коснулся соска. — Ты думал, всё?  — Нет — Правильно, я ещё не закончил. Он схватил Ала за запястья, и он не сопротивлялся. Винс снова связал их, но теперь не над головой. Он притянул его руки к груди, обмотал веревкой вокруг них, потом вокруг своего запястья, и Ал оказался привязанным к нему. Лицом к лицу. — Ты так хочешь, что даже дышать не можешь) Винс перевернул его на живот, и Ал почувствовал, как его руки, привязанные к Винсу, держат его. Винс навис над ним, и его тело было горячим. — Не двигайся.. Ал замер. Он чувствовал, как Винс раздвигает его ноги коленом, как его член касается входа, но не входит. Винс ждал, и Ал чувствовал, как его тело напрягается, как мышцы сжимаются в ожидании. Винс вошёл. Резко, глубоко, и Ал закричал, чувствуя как Винс двигался быстро, жёстко, и каждый толчок был как удар. Ал стонал, и его стоны были громкими, отчаянными. Винс схватил его за волосы, оттянул голову назад, и Ал застонал, чувствуя, как боль смешивается с удовольствием. Его руки, связанные с руками Винса, дёрнулись, и он чувствовал, как веревка натягивается, как запястья ноют. Они лежали, тяжело дыша, и Ал чувствовал, как Винс целует его шею, плечи, затылок. Его руки всё ещё были связаны с руками Винса, и он не мог двинуться. — Ещё? — Не могу… — прошептал Ал — Можешь Винс вошёл в него снова. Ал смотрел. Он видел лицо Винса, его глаза, которые горели, его губы, которые были приоткрыты. — Винс.. — Что? — Винс провёл пальцем по его щеке. — Развяжи меня. Винс развязал его руки, и Ал опустил их, чувствуя, как кровь возвращается в пальцы. Винс лёг рядом, обнял его, и Ал чувствовал, как его тело расслабляется, как сон накрывает его. — Спи, —сказал Винсент. Ал закрыл глаза. Ал не помнил, когда сон накрыл его. Тело было чужим, тяжёлым, и он провалился в темноту, где не было ничего — только пустота. Он проснулся от того, что кто-то гладил его по волосам. Пальцы Винса перебирали пряди, спускаясь к затылку, к шее. Сил не было даже открыть глаза. Он лежал, чувствуя, как солнце греет его лицо. — Я знаю, что ты не спишь — Откуда? — спросил Ал, не открывая глаз. — Ты улыбаешься. Когда спишь, ты не улыбаешься. Ал открыл глаза. Винс сидел рядом, смотрел на него. На тумбочке стоял кофе и тарелка с тостами, нарезанными маленькими кусочками. — Доброе утро, — сказал Винс Он сел, чувствуя, как тело ноет, как мышцы болят, как каждое движение отдаётся в спине, в бёдрах, в запястьях, где ещё виднелись следы от веревки.  — Ты не ел — Не хочу — Надо — Не хочу — Упрямый какой, ешь,— сказал Винс, взял тост, отломил кусочек, поднёс к губам Ала Ал смотрел на его пальцы, на хлеб, который он держал. Он открыл рот, и Винс положил тост ему на язык. Потом прожевал, проглотил. Вкуса не чувствовал. Они ели молча. Винс кормил его с рук, и Ал не сопротивлялся. Не было сил сопротивляться. Да и не хотелось. Он смотрел, как Винс отламывает кусочки, как подносит к его губам, как смотрит, жуёт ли он, глотает ли. — Винсент, — сказал Ал, когда доел третий тост. — Что? — Ты не будешь меня заставлять? — Нет, — Винс убрал тарелку, вытер ему губы салфеткой. — Ты будешь есть столько, сколько сможешь. По чуть-чуть. Каждый день. — А если я не смогу? — Сможешь Ал закрыл глаза, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он не плакал. Не мог. Сил не было даже на это. Только чувствовал, как Винс гладит его по голове. — Винс — М? — Я хочу в душ. Винс замер. Ал чувствовал, как его рука остановилась, как он думает. — Ты сможешь? — С тобой — смогу. Винс помог ему встать. Ал опирался на него, чувствуя, как его руки держат его, как он поддерживает, не давая упасть. Они шли медленно, и Ал чувствовал, как каждый шаг отдаётся болью в спине, в бёдрах, в запястьях. Но он шёл. В ванной Винс посадил его на стул, включил воду. Пар поднялся к потолку, и Ал смотрел, как капли стекают по кафелю, как тот проверяет температуру, — Раздевайся Он стянул футболку, и Винс помог ему снять штаны. Ал чувствовал, как его взгляд скользит по телу — по шрамам, по синякам, по следам от укусов, которые темнели на бёдрах, на плечах, на груди. Он хотел отвернуться, спрятаться, но не было сил. И не было нужды. Винс видел его таким. И не отворачивался. Винс помог ему встать под душ, и вода обрушилась на него. Ал закрыл глаза, чувствуя, как она смывает пот, сперму, кровь, всё, что накопилось за ночь. Винс стоял рядом, и его руки скользили по телу Ала, осторожно, бережно, как будто он мыл что-то очень хрупкое. — Я сам — Я помогу Аластор не спорил. Стоял под душем вместе с Винсентом , чувствуя, как руки Винса скользят по его плечам, по спине, по груди. Как пальцы касаются шрамов, не задерживаясь, не спрашивая. Как вода стекает по его телу, смывая всё, что было. Ал стоял перед зеркалом, и Винс стоял за его спиной. Вода ещё стекала с их тел, оставляя блестящие дорожки на коже, и пар медленно оседал на стекле, делая отражение мягким, почти нереальным. Ал не двигался. Смотрел. Винс стоял сзади, его руки были опущены, и он тоже не двигался, только смотрел в зеркало, на их отражения, и ждал. Ал видел себя. Смуглого, высокого — выше среднего, но не так, чтобы это бросалось в глаза. Его тело было не костлявым, но и мускулистым его нельзя было назвать. Обычное. Простое. Руки, которые были тонкими, но не слишком, пальцы — длинные, вытянутые, с аккуратными ногтями. Талия, которая всегда казалась ему слишком узкой, слишком хрупкой, особенно сейчас, когда он стоял рядом с Винсом. Ключицы, которые выступали резче, чем ему хотелось бы, придавая его фигуре что-то почти болезненное, уязвимое. А потом он смотрел на Винса. Светлый. Широкие плечи, руки, на которых были видны мышцы, не огромные, но рельефные, сильные. Пальцы — не тонкие, как у Ала, но тоже длинные, уверенные. Пресс, который Винс не скрывал, но и не выставлял напоказ, но сейчас, в отражении, эти кубики были видны, и Ал смотрел на них. Винс мог взять его за талию и обхватить руками. Ал знал это. Чувствовал. И это знание было мучительным и сладким одновременно. Он видел, как хрупко выглядит его тело рядом с Винсом. Как тонкие его запястья, как узкие бёдра, как острая линия ключиц. И в этом сравнении не было стыда. Было что-то другое. Что-то, что заставило его сердце биться быстрее. — Не двигайся, — сказал Ал Винс не двинулся. Стоял, смотрел в зеркало, и его лицо было спокойным, но Ал видел, как его глаза скользят по его телу, по плечам, по талии, по бёдрам. Ал не двигался. Стоял, смотрел на их отражения. Он видел себя — смуглого, тонкого, с руками, которые были не слабыми, но такими хрупкими рядом с руками Винса. С талией, которая казалась бесподобной, но такой узкой, что её можно было обхватить ладонями. С ключицами, которые выступали, придавая ему вид почти болезненной красоты. Он поднял глаза, встретился с Винсом взглядом в зеркале. И его губы дрогнули. Он прикусил нижнюю губу. Винс смотрел на него. Его руки дрогнули, но он не двинулся. Стоял, смотрел в зеркало, и его глаза были прикованы к губам Ала, к его талии, к его бёдрам, к тому, как он стоит — расслабленно, но с напряжением в каждой линии тела. — Ты так и будешь стоять? — спросил Винс — А ты? — Я жду. — Чего? — Тебя, — Винс шагнул ближе. Ал не обернулся. Смотрел в зеркало, как Винс приближается, как его руки поднимаются, как они ложатся на его талию. Пальцы Винса были тёплыми, и они сомкнулись вокруг его талии, обхватывая её, и Ал видел, как это выглядит — его хрупкое тело в руках Винса, его тонкая талия, которую можно было обхватить ладонями. — У тебя руки, как у женщины. Тонкие, нежные. — Это комплимент? — Наблюдение Он смотрел в зеркало, видел, как руки Винса скользят по его телу, как его пальцы сжимают его бёдра, как он прижимается к нему сзади. — Ты такой узкий, весь…Плечи, талия. — И что?  — И ничего, — Винс наклонился, и его губы коснулись шеи Ала. Ал закрыл глаза, чувствуя, как губы Винса скользят по его шее, по плечам, по спине. Он не двигался. Стоял, смотрел в зеркало, и его тело было напряжено, но он не хотел двигаться. Хотел чувствовать. Хотел видеть. — Открой глаза, — сказал Винс, и его голос был спокойным, ровным. Ал приоткрыл. Винс смотрел на него в зеркале, и его лицо было спокойным, но в глазах горело что-то, что заставило Ала забыть, как дышать. — Смотри, — сказал Винс, и его руки скользнули по бёдрам Ала, сжимая, раздвигая. — Ты красивее, когда не прячешься Винс поцеловал его в шею. — Я хочу, чтобы ты смотрел Ал смотрел. Винс вошёл в него медленно, и Ал видел, как его лицо искажается от удовольствия. Он видел свои руки, которые дрожали, свою талию, которую сжимали пальцы Винса, свои бёдра, которые подрагивали при каждом толчке. — Смотри, — сказал Винс, и он ускорился. Ал смотрел на себя, на то, как он выглядит в этот момент. Винс кончил следом. Они стояли, тяжело дыша, и Ал смотрел в зеркало, на их отражения, на себя, на Винса, на то, как они выглядят вместе. Винс не вышел из него. Он подхватил Ала под бёдра, приподнял, и Ал вскрикнул от неожиданности, когда его ноги оторвались от пола. Винсент держал его крепко. Перед ним было зеркало. Большое, во всю стену, и он видел в нём всё. А потом он увидел, как Винс входит в него. Ал застонал, стоны были тихими, сдавленными. Винс не торопился. Он двигался медленно, и Ал видел, как его член выходит, мокрый, и снова входит, и как его ноги дрожат, как он пытается сомкнуть их, скрыть это. — Слишком…Слишком открыто.. — Для кого? — Винс укусил его за ключицу, и Ал вскрикнул, выгибаясь. — Для меня? Для себя? — Для себя… Видел, как Винс кусает его в шею, в плечи, в ключицы, и оставляет следы, которые будут темнеть к утру. — Слишком…  — Что слишком? — Слишком много… — Ал смотрел в зеркало, на себя, на Винса, на то, как они выглядят вместе. Ал смотрел. Видел, как его лицо краснеет, как его глаза закрываются, как он пытается отвести взгляд, но Винс сжимает его подбородок, поворачивает обратно к зеркалу. — Смотри Они стояли, тяжело дыша, и Ал смотрел в зеркало, на их отражения, на себя, на Винса, на то, как они выглядят вместе. Ал стоял, опираясь на него, чувствуя, как его ноги дрожат, как он не может стоять прямо. Он открыл глаза, посмотрел в зеркало. Увидел свои ключицы, покрытые следами от укусов, свою шею, на которой темнели синяки, свои ноги, которые всё ещё дрожали. Они стояли перед зеркалом, обнявшись, и за окном вставало солнце.