Заключённый № 777

      Гермиона сидела в зале суда. Кто бы мог предсказать, что она, героиня войны, когда-то окажется тут не в качестве обвиняющей стороны. Подумать только, её допрашивают из-за смерти сбежавшего заключённого!       — Мисс Грейнджер, расскажите ещё раз, что произошло в Азкабане и что вы делали там в это время, — попросил судья Долл. Гермиона тяжело вздохнула. Она уже отвечала на эти вопросы раз сто. Вначале Рону, затем Гарри, Кингсли, и вот теперь суду.       — Я находилась в тюрьме по особому указанию нашего министра Магии.       — Можно подробнее, мисс?       — К сожалению, нет. Дело, которое я веду, пока засекреченно. Поэтому вам просто придётся мне поверить на слово, что я там была по делу, а не отдыхала, — огрызнулась девушка. Вся эта ситуация её уже изрядно раздражала.       — Мисс Грейнджер, успокойтесь. Никто так не думал, — холодно ответил судья, — продолжите свой рассказ.       — Как я и говорила, я находилась в тюрьме по распоряжению министра. Примерно в пять вечера я услышала взрыв и вой сирены. Я поняла, что кто-то сбежал и побежала на подмогу охране. Одного, без чувств, я обнаружила в коридоре.       — И вы помогли ему, мисс Грейнджер? — спросил судья поднимая бровь вверх.       — Нет, сэр. Я побежала дальше.       — Почему вы не помогли охранику? Вы же понимаете, что ваше бездействие могло стоить ему жизни? Не оказание помощи...       — Он не умирал! — не выдержала Гермиона, — Он просто был без сознания. Он дышал. Кишки не вываливались у него наружу! Я посчитала, что моя помощь нужнее тем, кто сражается, а не тем, кто лежит без чувств. Я вызвала подмогу с помощью патронуса!       — Мисс Грейнджер, если вы ещё раз перебьете судью, то мне придётся вас оштрафовать за неуважение, — лениво сказал судья Долл.       « Да чтоб тебя фестралы затоптали , хрыч старый! » зло подумала Гермиона. Вся эта ситуация была похоже на глупую комедию. Зачем к ней постоянно придираются?! Она сделала всё по правилам! Ну... Или почти всё. Но тогда, времени сверяться с протоколом у неё не было.       — Прощу прощения, — сквозь зубы сказала Гермиона. Судья Долл смерил её сердитым взглядом, но кивнул.       — Продолжайте, мисс.       — Я побежала к лестнице и увидела двух беглецов. Это были Антонин Долохов и Торфинн Роули. Они были вооружены.       — У них были палочки, мисс?       — Да, именно это я и имела в виду, под словом вооруженны. Вряд ли они ходили по Азкабану с маггловскими пистолетами, — взорвалась девушка. Нервы были ни к чёрту. Мало того, что она за тот день поругалась с Роном, пережила попытку изнасилования, так ещё и после её задержали и всю ночь держали под стражей до суда! Словно она преступница! Гермиона подозревала, что всё дело в этом мистере Долле. Он почему-то сильно её невзлюбил. Когда принималось решение о её награждении за военные заслуги, он единственный был против. Гермиона подозревала, что он был ярый сторонник чистой крови, но доказать это никак не могла.       — Мисс Грейнджер, ваш сарказм не уместен, — холодно сказал Долл.       « Как и ваши дебильные вопросы! » но вслух она сказала другое:       — Прошу прощения, сэр. Я просто почти не спала.       — Что было дальше?       — Дальше Долохов отвлекал меня, пока Роули что-то проверял. Он сказал Антонину, что им надо подняться выше. Хотя я думала, что они прибежали освобождать своего Хозяина и стояла охраняла тот сектор.       — И вы дали им просто так уйти?       — Я была одна против двух магов! К сожалению, Антонин ушёл, а Роули мне удалось задержать. Завязалась драка, в ходе которой он меня обезоружил. И... Попытался причинить ко мне действия насильственного характера.       — Поясните, мисс, — попросил судья, явно наслаждаясь этим.       — Захотел меня трахнуть! — рыкнула Гермиона. Остальная коллегия суда смущённо опустили глаза. Кто-то смущённо кашлянул. Долл поджал губы, но решил не придираться к её грубому тону.       — Преступник смог осуществить свои... Действия?       — Нет, сэр. Его голова взорвалась раньше.       — С этого места поподробнее. Почему она взорвалась?       Это был самый опасный момент. Кингсли она рассказала правду. Опустив тот момент, что Лорд защищал её. Просто сказала, что Торфинн отказался его освободить, за что и поплатился. Почему-то всю правду... Рассказать она не могла. Пойдут не те слухи. Гермиона и сама до конца не была уверена, почему Лорд это сделал. Всё дело было в ней, или его и правда взбесил тот факт, что Роули прошёл не за ним. Но рассказать суду про Лорда было нельзя.       — Я... Без понятия. Он залез на меня сверху, стал раздевать, а потом просто схватился за голову и она у него взорвалась... Я сама до конца не понимаю, как так произошло. Возможно, сработала моя стихийная магия.       — Стихийная магия? — Долл скептически поднял бровь.       — Это всего лишь моё предположение, судья. Я сама не понимаю, что произошло.       Повисло молчание. Люди стали перешептываться.       — Мисс Грейнджер, не могли бы вы поделиться с нами вашими воспоминаниями, чтоб мы могли оценить...       — Нет! — твёрдо ответила девушка.       — И почему же? Вам есть, что скрывать? — глаза судьи торжествующе блеснули.       — Нет, просто не хочу чтоб многоуважаемые судьи наблюдали за попыткой моего ИЗНАСИЛОВАНИЯ! Мне кажется, имею на это право. В конце концов я потерпевшая, а не преступник! Может, судьи бы занялись тем, что будут судить преступника, а не ту, кто пытался помочь задержать беглецов?!       Зал суда зашумел. Резкое, почти грубое заявление Гермионы заставило многих присяжных неловко заерзать на своих местах. Даже в чопорном магическом обществе тема сексуализированного насилия оставалась табуированной и болезненной, а уж когда об этом так прямо заявляла «Золотая девочка»...       Судья Долл побагровел. Он явно не ожидал, что Грейнджер пойдет в лобовую атаку, используя свой статус жертвы как щит.       — Ваше нежелание делиться личными подробностями понятно, мисс Грейнджер, — процедил он, едва сдерживая ярость. — Однако смерть чистокровного мага, пусть и заключенного, — это серьезный инцидент. И если ваша «стихийная магия» способна на такие... радикальные последствия, мы обязаны убедиться, что вы полностью контролируете свои силы.       — Вы сомневаетесь в моей способности владеть палочкой? — Гермиона вскинула бровь. — После того как я прошла войну и работаю на Министерство? Или вас больше задел тот факт, что магглорожденная убила чистокровного, мистер Долл?! Может стоит проверить вас на предмет лояльности к новой власти!?       Лицо Долла стало таким багоровым, словно и его голова вот-вот взорвётся.       — Мисс Грейнджер, вы забываетесь!       — Я прекрасно помню, кто я, и осознаю, что говорю! Если я виновата — арестуйте меня. Если же нет, то отпустите, мне надо работать. Раскрывать реальные преступления.       Зал снова зашумел. Кто-то кивал головой, соглашаясь с Гермионой.       — Мы закончили на сегодня, — Долл ударил молотком по столу так сильно, что звук эхом отозвался под сводами. — Суд удаляется для совещания. Обсудим не превысили ли вы полномочий. О результатах совещания вас оповестят совой. Вы свободны, мисс Грейнджер. Пока что. Но не покидайте пределы страны.       Гермиона вышла из зала суда, едва сдерживая дрожь в руках. Весь этот фарс просто убивал! На выходе её уже ждали Гарри и Рон!       — Ну наконец-то! — жених подбежал к ней и крепко её обнял, — Я уже думал туда идти.       — Это точно, еле сдержал его, чтоб он не ворвался в зал суда, — кивнул Гарри, — Как ты?       — Ну, я провела ночь в заключении, как какая-то преступница, на мне грязная одежда, я не мылась, толком не спала, а в остальном всё прекрасно! — ответила устало Гермиона.       — Мы пытались с Кингсли объяснить... — начал виновато Гарри, но Гермиона подняла руку, прерывая друга       — Я знаю Гарри, всё хорошо. Вы делали что могли. Просто этот Долл... Ему уже давно пора на пенсию.       — Одно твоё слово и мы с Гарри вмиг это организуем! — пошутил Рон, подмигнув девушке. Гермиона улыбнулась. Наконец-то всё встало нормально как и раньше. Рон и Гарри уже узнали всё от Кингсли и ей не надо долго будет объясняться. Рон, видимо понял, что вел себя как последний идиот, и теперь пытается быть милым. Всё-таки есть и плюсы её заключения.       — Ребят, всё что я хочу, это побыстрее попасть в душ и нормально позавтракать.       — Ни слова больше! Идём домой, Кингсли дал тебе два дня выходных. Я провожу тебя, уложу спать и на работу. С начальником я договорюсь, так же, Гарри? — Рон посмотрел на своего прямого руководителя. Гарри улыбнулся и кивнул.       — Идите, а у меня ещё много работы, — Гарри обнял на прощание подругу и скрылся в коридорах Министерства.       Дома Гермиона первым делом скинула пропахшую тюрьмой мантию. Горячая вода в душе казалась благословением. Она стояла под струями, закрыв глаза, и пыталась смыть не только ужасы из Азкабана, но и липкое ощущение взгляда Роули. А когда его голова взорвалась и ошмётки полетели в разные стороны... Бр-р-р! Гермиону передёрнуло от отвращения.       Лорд... Она обещала ему, что придёт в камеру в девять утра. Но она не знала, что при выходе из Азкабана её саму задержат. Суд состоялся только в двенадцать дня. Значит сейчас примерно часа два. Внутри девушка почувствовала какое-то волнение. Она же даже его не смогла никак предупредить, чтоб он её не ждал. Наверно, он там ходит злой по камере, как тигр в клетке и проклинает её всеми словами. С одной стороны, она была свободна — Кингсли дал ей два дня законного отдыха. С другой — она понимала, что их хрупкое, полное взаимной ненависти и тайн «сотрудничество» с Лордом могло треснуть. Он не привык, чтобы его заставляли ждать. А учитывая, что он спас ей жизнь (или, как он выразился, защитил свою вещь), долг перед ним тяготил её сильнее, чем она готова была признать. А ещё внутри появилось странное чувство...признательности. Хотя Гермиона понимала, что она ему ничего не должна, он преступник, но... Он ведь мог дать Роули с ней «поиграть». Посмотреть на шоу, которые он так любит. Но он повел себя... Благородно?! Или всё дело в том, что он действительно решил, что она ЕГО игрушка и тут дело только в уязвленной собственности? Вроде, звучит всё логично. Но тогда почему она всё равно чувствует эту дурацкую благодарность к нему?!       Когда она вышла, завернутая в мягкий халат, на кухне уже вовсю шкворчала яичница. Рон, насвистывая какой-то мотивчик, расставлял тарелки.       — Садись, воительница, — он отодвинул для неё стул. — Я добавил побольше бекона, как ты любишь, когда у тебя стресс.       Гермиона благодарно улыбнулась. Вообще, она не любила бекон. Его любил Рон, а она ела всегда за компанию, но поправлять жениха не стала. Гермиона молча принялась за еду. Аппетит проснулся зверский, несмотря на всё пережитое. Рон сел напротив, подперев щеку рукой, и просто смотрел на неё с какой-то непривычной нежностью.       — Знаешь, Миона... — начал он, когда она отставила пустую тарелку. — Гарри рассказал мне про Роули. Про то, что он... ну, пытался сделать. Прости меня. Я вчера вел себя как последний кретин в том патруле. Ревновал к этому змеюке, а ты там чуть не... — он замолчал. Гермиона ободряюще сжала его руку.       — Всё хорошо, это ты меня прости, что всё не могла сразу рассказать.       — Ну ты же меня понимаешь, верно? Представь, если бы я шёл с какой-то красоткой по аллее и ты меня увидела. Ты бы тоже же подумала... — начал оправдываться Рон.       — Да, наверно мне бы тоже это не понравилось, — согласилась Гермиона. , — Но теперь же ты понимаешь, что я с ним время проводила по делу. А стояла близко, потому что мы связаны были магией... Хоть к змеям меня ревновать не будешь? — Гермиона устало улыбнулась.       — Не буду, я знаю, как ты их ненавидишь. — Рон облегченно выдохнул и поднес ее руку к своим губам, запечатлев на костяшках мягкий поцелуй.       — Да... Ненавижу... — тихо ответила девушка. В этот момент Гермионе стало невыносимо стыдно. Она лгала ему. Снова. Она не ненавидела «этого змея». Точнее, должна была, но то странное чувство признательности, которое ворочалось в груди, мешало ей. Да и вообще... Сложно слепо ненавидеть Змея, когда понимаешь, что он не сумашедший фанатик, каким казался раньше, а человек... Да, он был эгоцентричный, взбалмошный, неуправляемый, психопатичный, но... Ещё он был саркастичный, умный, начитанный и одарённый. Всё это никак не складовалось в картину монстра, против которого они воевали.       Образ змееподобного монстра, который она так тщательно выстраивала годами, рассыпался, как карточный домик, оставляя после себя пугающе сложный портрет человека, с которым ей было... интересно.       — Иди поспи, Миона, — прошептал Рон, не подозревая о буре в её голове. — Я задерну шторы. Тебе нужно набраться сил.       Гермиона послушно побрела в спальню. Она думала, что провалится в глубокий сон без сновидений, но сон никак не шёл. Внутри было как-то... Неправильно.       « Ведь это же некрасиво, заставлять человека ждать. Тем более, когда он мне помог. »       Гермиона повернулась на другой бок.       « Но и пойти сейчас к нему я тоже не могу. У меня вроде как выходной да и что подумает Рон?! »       Гермиона снова повернулась на другой бок.       «И что же делать...Ну конечно!»       Гермиона вскочила с кровати поражаясь, как ей эта идея раньше не пришла в голову.       — Экспекто Патронум! — серебристая выдра стала плыть по комнате. — Прошу прощения, что не смогла сегодня быть. Меня задержали и судили сегодня из-за смерти заключённого. Я... Попробую к вам, то есть к тебе, заглянуть завтра. Надеюсь, у тебя всё хорошо.       Выдра вылетала в окно, унося её послание адресату.       « Надеюсь, у тебя всё хорошо» мысленно повторила про себя Гермиона, « Мерлин, надо же было такую глупость сморозить!»       Гермиона обессиленно рухнула обратно на подушки, закрыв лицо руками. Щеки горели.       «Надеюсь, у тебя всё хорошо? В Азкабане?! В кандалах?! Гермиона Грейнджер, ты официально сошла с ума! Будто бы тебе не всё равно»       Но, как ни странно, после отправки патронуса тревога, сжимавшая сердце, немного отпустила. Она сделала то, что велела ей совесть — вежливость превыше всего, даже если твой собеседник — воплощение мирового зла.