Заключённый № 777

      Утром Рон ушёл на работу. Гермиона осталась дома одна, ей сегодня дали выходной. Вечером они собирались в Нору на семейные посиделки, заодно обсудить количество гостей на свадьбе и блюда, которые будут. В связи с последними событиями, Гермиона почти не занималась подготовкой к собственной свадьбе! Даже платье ещё не выбрала. А она запланирована уже через два месяца!       Свадьба. Два месяца... В нормальном мире она бы уже составила три варианта списков гостей, выбрала пять вариантов кружева и заучила меню наизусть. Но она жила в ненормальном. Всё её мысли были заняты убийствами, тайнами, славянскими мифами и... Заключённым номер семьсот семьдесят семь.       « Я точно сломанная женщина» с грустью подумала Гермиона. Она решительно встала. Нужно было взять себя в руки.       — Так, Грейнджер, соберись, — прошептала она себе. — Сначала — платье. Потом — Нора. А Азкабан... Азкабан подождет до завтра.       Она подошла к камину, собираясь переместиться в Косой переулок, чтобы хотя бы посмотреть на витрины свадебного салона «Мадам Малкин». Ей нужно было почувствовать себя невестой, а не секретным агентом. Может, если она начнёт примерять платья, то наконец почувствовует себя настоящей невестой?       Но едва она потянулась за летучим порохом, в окно постучала сова. Крупный, официальный филин Министерства. Сердце пропустило удар. Письмо от Кингсли? Или решение суда? Гермиона дрожащими пальцами отвязала пергамент.       «Мисс Грейнджер, уведомляем вас, что в связи с обстоятельствами дела №402 (смерть Т. Роули), на основании ваших словесных показаний, суд вынес решение об отстранении вас от настоящего расследования. Так же вам следует обратится в медицинский центр для изучения ваших магический всплесков. После заключения комиссии, о вашей проф пригодности, вам будет позволено вернуться к исполнению своих обязанностей. С Уважением, судья Романс Долл.»       Гермиона медленно опустилась в кресло, сминая край пергамента. «Магические всплески». Эти сухие слова звучали как приговор. Судья не просто отстранил её от дела — он поставили под сомнение её вменяемость и магический самоконтроль! Её! Героини войны! Он выставил её... Невминяемой! Медицинская комиссия! Это даже смешно!       Гермиона подскочила к камину. Все дела подождут. Как она может думать о свадебном платье, когда тут решается ее профисиональная судьба?!       — Министерство магии! — громко крикнула Гермиона, бросая летучий порох в камин. Зеленое пламя взметнулось до самого потолка, и в следующее мгновение Гермиона уже вышагивала из камина в главном атриуме Министерства. Ее лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, сейчас пылало от негодования. Она даже не отряхнула сажу с мантии — сейчас это казалось такой мелочью.       Ее каблуки чеканили яростный ритм по черному паркету. Прохожие сотрудники, мелкие клерки и помощники, инстинктивно вжимали головы в плечи, завидев Грейнджер в таком состоянии.       — Мисс Грейнджер! Какая неожиданность, у вас же сегодня выходной... — начал было дежурный у золотых ворот, но Гермиона даже не замедлила шаг.       — Кингсли у себя? — отрывисто бросила она, не глядя на него.       — Да, он как раз....       Что как раз, Гермиона дальше не слышала. Она ускорила шаг и ворвалась вихрем в кабинет Бруствера.       — Меня отстранили! — заорала она, кидая на стол министра решение суда. Кингсли Бруствер, который в этот момент невозмутимо изучал какой-то отчет, даже не вздрогнул. Он медленно поднял взгляд на Гермиону, затем на смятый пергамент, упавший прямо поверх его бумаг и тяжело вздохнул.       — Да, мне прислали копию решения суда, — спокойно ответил он.       — Кингсли, Романс Долл обвинил меня в магической нестабильности! Он назначил мне медицинскую комиссию! Ты понимаешь, что это значит? Они хотят выставить меня сумасшедшей!       — Это ты наврала на суде, что голову Роули взорвал твой всплеск магии...       — Значит я одна во всём виновата?! Я не могла сказать им о том, что её взорвал Тёмный Лорд, потому что ты меня об этом попросил! Если бы ты открыл суду материал дела, над которым я работала...       — То уже сегодня в Ежедневном Пророке я бы читал, что министр магии так отчаялся найти преступника, что решил прибегнуть к помощи заключённого?!       — Ух ты, значит там впервые в жизни написали бы правду! — съязвила Гермиона. Кингсли бросил на неё сердитый взгляд.       — Я понимаю, почему ты расстроена, Гермиона, но не забывай, с кем ты говоришь. Мы на пороге выборов, Гермиона. Магическое сообщество едва начало спать спокойно. Ты же знаешь, каких трудов нам стоило выбить дополнительные места магглорожденным в министерстве. Такие как Долл и ему подобные, только и ждут нашей ошибки, чтоб сместить нас с наших мест. Официально ты отстранена, но... — Бруствер внимательно посмотрел на Гермиону и уголки его губ слегка дрогнули, — Кажется, я забыл упомянуть судье Доллу, что у тебя есть разрешение на посещение Азкабана. Его у тебя никто не отнял.       Гермиона замерла на полуслове, ее гнев, только что клокотавший раскаленной лавой, внезапно наткнулся на ледяную преграду осознания. Она во все глаза смотрела на Кингсли, пытаясь понять, не послышалось ли ей.       — Разрешение? — переспросила она шепотом. — Но Долл написал...       — Долл написал то, что положено по протоколу при отстранении от следствия, — Кингсли медленно встал и подошел к ней, тяжело опираясь руками о край стола. — Но твой допуск в Азкабан был выписан лично мной в рамках «особого разрешения» И чтобы его аннулировать, судье нужно подать прошение в мой департамент. А я, как ты понимаешь, могу рассматривать такие прошения... неделями.       Министр выпрямился и выразительно посмотрел на часы.       — У тебя сегодня выходной. Официально ты отстранена от дела. Официально ты должна готовиться к комиссии в Мунго. Но если тебе вдруг захочется совершить прогулку по побережью Северного моря... я не могу тебе этого запретить. Пока не могу.       Гермиона почувствовала, как внутри нее что-то щелкнуло. Узел, стягивавший грудь всё утро, немного ослаб. Кингсли не предал ее. Он просто играл в более сложную игру, чем она могла себе представить.       — Спасибо, господин министр.       — Если что-то выяснишь... Когда будешь гулять, то можешь со мной поделится своими мыслями.       — Обязательно! Ещё раз спасибо, Кингсли! — Гермиона улыбнулась и выпорхнула из кабинета. Официально она отстранена от дела. Да и плевать. Главное, что она может вернуться в Азкабан и решить задачу. Она остановит эти убийства официально или нет, не важно. Только теперь ей надо действовать ещё осторожнее и не посвящать никого в свои дела, чтоб информация не дошла до Долла и ему подобных. Кингсли дал ей карт-бланш, пусть и завуалированный политической вежливостью. Теперь у неё была фора — те самые «недели», пока бюрократическая машина Долла будет пытаться прожевать её допуск. Но если она во что-нибудь вляпается, Кингсли её уже не сможет прикрыть. Поэтому надо действовать осторожнее.       Гермиона снова стояла у ворот Азкабана. Охранники на КПП подозрительно осмотрели её.       — Мисс Грейнджер? Нам пришло уведомление об изменениях в вашем статусе... — начал один из них, листая пергаменты.       — Мой специальный допуск, выписанный лично Министром Бруствером, всё ещё действителен, — твердо прервала его Гермиона, протягивая удостоверение. — Проверьте реестр «Особых полномочий».       Охранник замялся, сверился с тяжелым фолиантом и, не найдя формальных причин для отказа, нехотя кивнул. — Проходите. Но имейте в виду, время посещения сокращено. Ввиду... Последних событий.       Гермиона кивнула и прошла дальше. Она шла по серым коридорам, и чем ближе она подходила к блоку для особо опасных, тем тише становилось вокруг. Магия в стенах Азкабана всегда была тяжелой, но сегодня она казалась липкой. Ноги сами несли её уже по знакомым коридорам к нужной двери.       Заключённый Семьсот семьдесят семь сидел на полу, спиной к ней.       — Надо же. Я думал, вас уже поселили в одной из камер этой замечательной тюрьмы, — сказал он не глядя на неё.       — Не дождетесь.       — Жаль. Соседка бы мне не помешала.       — Вас бы не устроило моё соседство, — ответила девушка. Лорд наконец встал и повернулся лицом к ней.       — С чего вы это решили? — спросил он.       — Я храплю, — пожала плечами девушка, — Это отвлекало бы вас от ночных размышлений о захвате мира.— Гермиона старалась, чтоб голос её звучал максимально серьёзно.       — Это досадное обстоятельство. Но я бы мог наложить на вас качественное заклинание немоты на время сна.       — Боюсь, у вас бы ничего не вышло. Ваши кандалы блокируют любые всплески магии.       — Значит, пришлось бы вас придушить подушкой во сне.       — Какое варварство, — хладнокровно парировала Гермиона, входя сквозь каменую стену в камеру, — И совершенно неэффективно. К тому же, в этой камере, кажется, нет лишних подушек.       — Одна-единственная, и та набита соломой, которая помнит ещё времена создания этого заведения, — он указал подбородком на жалкое подобие постели в углу. — Так что ваше спасение от удушения, исключительно вопрос дефицита мягкого инвентаря, мисс Грейнджер, — Он сделал шаг ей на встречу. В полумраке камеры его глаза казались двумя глубокими провалами, в которых тлели угли. Несмотря на тюремную робу и сковывающее магию железо на запястьях, в его осанке сохранялось нечто непоправимо аристократическое.       — Значит, будем считать, что мне повезло.       — Вам очень повезло, мисс Грейнджер, — тихо сказал Лорд таким тоном, что щеки девушки покраснели. Только сейчас она обратила внимание, что он подошёл слишком близко. Она сделала резкий шаг от него, нарушая то странное напряжение, что повисло между ними.       — Меня отстранили от дела. Так что я тут... Неофициально. Вы думали над нашим делом?       — Как интересно это звучит с ваших уст... НАШЕМ деле... — Лорд самодовольно усмехнулся, — Да, мне прислали нужные бумаги, не смотря на ваш арест. Но в них толком нет никакой информации. По крайней мере, подходящей нам. Славянские мифы очень пострадали во время революции. Большую часть упоминаний магии и обрядов варварски уничтожили. Вот что бывает, когда к власти приходят сквибы, — Лорд презрительно скривился.       — Сквибы? Это ты сейчас о ком?       — О Ленине, конечно.       — О Ленине? — Гермиона ошарашенно моргнула, на мгновение забыв и о близости Лорда, и о своем позорном румянце. — Вы хотите сказать, что вождь мирового пролетариата был... сквибом?       — Обыкновенным обозленным недомагом, — Волдеморт вальяжно облокотился о холодную стену. — Вся эта их тяга к разрушению старого мира, свержению идолов и созданию новой религии из костей... Классический комплекс нереализованной силы. Пока чистокровные колдуны России почивали на лаврах, прячась за спиной Николая, сквибы организовали переворот , о котором наши радикалы могли только мечтать. И первым делом они уничтожили библиотеки. Старинные родовые фолианты сжигали в печах ради тепла. Настоящее кощунство.       Гермиона на секунду представила, как старинные фолианты летят в топку и ей почти физически стало больно.       — Это просто... Ужасно!       — Поэтому в моём мире, сквибов бы подвергали заклятию обливиэйт и отправляли жить к магглам.       — Ваши методы ничуть не лучше! В цивилизованном обществе так не поступают с гражданами, лишь потому что они другие! — вспыхнула Гермиона.       — Цивилизация — это всего лишь тонкий слой пудры на лице старой девы, Гермиона, — он усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли веселья. — Стоит пойти дождю, и ты увидишь истинное уродство. Ты ведь сама только что из Министерства. Разве «цивилизованный» судья не поступил с тобой именно так? Отсек лишнее, потому что ты стала... Неудобной.       Он снова оттолкнулся от стены, сокращая расстояние. На этот раз Гермиона заставила себя не отступать.       — Ты защищаешь сквибов из чувства солидарности, — продолжал он, и его голос вибрировал у самой её макушки. — Но Ленин не нуждался в твоей жалости. Он выстроил систему, которая пожирала магию. И благодаря его стараниям, у нас с тобой сейчас очень мало информации. И, Гермиона... — он чуть склонился к ней, — У меня всё хорошо. Спасибо за беспокойство.       Щеки снова вспыхнули. Она уже миллион раз пожалела, что брякнула такую глупость!       — Это просто вежливость.       — Исключительная вежливость, — эхом отозвался он, и в его голосе прозвучала такая откровенная насмешка, что Гермиона едва не топнула ногой от досады. — Как и ваше решение навестить меня в свой выходной.       — Откуда ты знаешь, что у меня сегодня выходной?       — По твоему безвкусному наряду. На работу ты всегда одеваешь строгие костюмы. Сегодня ты пришла в простой футболке и этих ужасных маггловских джинсах. Значит ты только из дома. Я умею быть наблюдательным. Значит, вы променяли свой выходной день на общество самого опасного преступника столетия? Вместо того, чтоб готовить обед вашему... Суженному. Или чем вы обычно занимаетесь. Ваш жених, должно быть, человек исключительного терпения. Или исключительной слепоты.       — Рон не слеп. Он доверяет мне, — отрезала она, хотя внутри кольнуло чувство вины, — И я ему рассказала, кто скрывался под личиной Эванса. Мы поговорили и помирились, если вам так интересно, — Гермиона скрестила руки на груди и гордо подняла подбородок. Лорд склонился ещё ниже к ней.       — Тогда какого чёрта, вы здесь?       — Я здесь потому, что преступник всё еще на свободе, — отрезала Гермиона, стараясь игнорировать то, как опасно близко теперь находилось его лицо. — И потому, что вы...ты — единственный, кто может помочь расшифровать этот славянский след. Моя личная жизнь не имеет к этому никакого отношения.       — О, вы лжёте, мисс Грейнджер. Самой себе, в первую очередь,—Лорд выпрямился, но не отошёл, — Неужели так сложно признать, что тебе нравится наша игра? Или что ты... Соскучилась.       — Перестаньте проецировать на меня свои фантазии, — Гермиона сделала шаг в сторону, разрывая пространство между ними. — Мы обсуждаем дело. Вы упомянули, что информации мало. Но «мало» не значит «совсем нет». Если Ленин уничтожал библиотеки, значит, что-то должно было остаться в закрытых хранилищах. В спецхранах. Магическая Россия не могла исчезнуть бесследно.       — Разумеется, — его тон мгновенно сменился на лекционный, сухой и острый. — Но чтобы получить доступ к тому, что спрятано за железным занавесом истории, мне нужны не те огрызки отчётов, которые присылает Кингсли. Нужны учебники Колдотворца, туда руки Ленина не добрались. Или старые семейные архивы чистокровных семей.       — Теодор обещал нам это достать.       — Теодор? Ах, этот мальчик, — Реддл усмехнулся, и в его голосе проскользнула едва уловимая нотка снисходительности. — Его рвение похвально, но Нотты всегда были слишком... прямолинейны. Он будет искать в библиотеках, которые официально считаются «уцелевшими». А нам нужно то, что было вычеркнуто из каталогов ещё до того, как его прадед научился держать палочку.       — Поверь, когда Тео надо, он дьявола из-под земли достанет. А сейчас ему надо. Без моей рекомендации его не повысят. Так что, он сделает всё возможное и невозможное, чтоб достать нужные документы.       — Тем более не понимаю, почему вы выбрали такое ничтожество, как Уизли. Даже Нотт бы вам лучше подошёл.       — Рон не ничтожество! — резко сказала девушка, — И откуда вам вообще знать, кто бы мне подошёл?! Возомнили себя гуру психоанализа!       — Я же уже говорил, Гермиона. Я наблюдательный, — Лорд снова сделал шаг к ней, а она шаг назад, удерживая дистанцию между ними. Лорд на это только ухмыльнулся. Судя по всему, ему это нравилось. — И тебя я изучил достаточно, чтоб сделать выводы.       — Вот как. Ну давай, расскажи обо мне! — с вызовом сказала девушка.Лорд остановился, его высокая фигура замерла в футе от неё. Он не сводил с неё взгляда, и Гермионе на мгновение показалось, что стены камеры исчезли, оставив их двоих в холодном безвоздушном пространстве.       — Ты — человек, чей интеллект всегда был твоим щитом и твоим проклятием, — начал он, и его голос зазвучал вкрадчиво, почти нежно. — Ты окружила себя «правильными» людьми и «правильными» ценностями, потому что до смерти боишься того, что увидишь, если этот щит треснет. Ты выбрала Уизли не за его таланты, которых... скажем прямо, немного. Ты выбрала его, потому что на его фоне ты всегда будешь самой яркой. Он — твой безопасный галстук, твоё свидетельство «нормальности» Он сделал еще один шаг, и на этот раз Гермиона уперлась спиной в холодную каменную стену.       — Но тебе скучно, Гермиона. Тебе невыносимо скучно в этом мире лимонных пирогов и планирования гостей. Тебя тянет к тайнам, к крови, к запретному знанию. Ты так отчаянно пытаешься быть нормальной, хотя твоя красота именно в твоей ненормальности. Рядом с тобой должен быть кто-то... Сильный. Тот, кто будет выше тебя, чтоб ты всегда тянулась вверх к нему, а не деградировала с посредственностями. Тот, кто будет замечать что-то кроме еды. Если ты пропадёшь на задании Грейнджер, способен ли твой жених рассказать следователям, в какой ты была одежде? Замечает ли он вообще это? Видит ли, как ты забавно морщишь нос, когда задумываешься? Ценит ли твою язвительность и живой ум? Заметил ли, что его невеста в один из дней вернулась вообще без белья? Сильно сомневаюсь. Тебе нужен кто-то...       — Как ты? — еле слышно спросила Гермиона.       — Хотя бы. — он наклонился так близко, что она чувствовала на щеке его дыхание.       — Я знаю, что ты делаешь, и это у тебя не получится! При всех недостатках, Рон храбрый и верный. И он любит меня!       — Тебя или ту удобную версию, которой ты пытаешься быть для него? — с усмешкой спросил Лорд. Гермиона собрала последние силы и оттолкнула мужчину от себя, возвращая себе личное пространство       — Тебе не удастся влезть ко мне в голову и наводить там свои порядки! — уверенно сказала девушка, — Моё время вышло. Я загляну завтра, надеюсь, к этому времени от Тео будут вести, — Гермиона резко развернулась и вышла из камеры.       — Ты ошиблась, Грейнджер! — крикнул ей вслед заключённый.       — В чем же? — девушка обернулась и встретилась с его насмешливым взглядом.       — Я УЖЕ влез в твою голову.       Девушка резко развернулась и зло зашагала прочь.       — Самовлюблённый павлин!       Но где-то в глубине души звучал тонкий голосок, который говорил, что ей правда не хватало их противостояния эти пару дней.