Ничего не говори

Миша проснулся первым от непонятного тяжёлого ощущения. Как оказалось, Бушу приспичило лечь спать прямо к нему на грудь, из-за чего дышать стало сложновато. При всём желании остаться в тёплой кровати он снял с себя кота и пошёл на кухню, чтобы его покормить. Пока питомец уплетал корм, парень мысленно вернулся к событиям вчерашнего дня, хотел перебрать всё ещё раз и понять, что ему вообще делать. По итогу размышлений его смущала только одна вещь — Наташа плакала, когда он вернулся. Причём, открывая входную дверь, она была заспанной и совершенно спокойной, но через какое-то время уже сидела в углу, свернувшись калачиком. У Клайпа не получалось восстановить цепочку событий между двумя моментами, для этого надо было разговаривать с Натой, что сейчас являлось невозможным. Мысли запутались ещё сильнее при попытке понять, что же случилось за этот короткий промежуток времени, так что Миша начал готовить завтрак, чтобы как-то отвлечься. Утро встретило Наташу серым небом за окном и холодной спальней. В свежую голову не поступило нужных слов для разговора, видимо, придётся отложить его на дальнюю полку. Спалось уже в разы лучше, и настроение было бы отличным, если бы не съедающее чувство одиночества. Вдруг на кухне раздался звук вытяжки, а потом какое-то шипение. Как будто специально для этой ситуации планировка квартиры была устроена так, что, приоткрыв маленькую щель в двери, можно было из спальни увидеть кухонную плиту. Перед глазами девушки стоял Миша, который готовил яичницу с сосисками. Тут она поняла, что не ела ничего с вчерашнего утра, отчего стало тяжело закрыть дверь и заняться своими делами, пока парень не уйдёт в другую комнату. Наташа всё-таки себя пересилила и уселась в компьютерное кресло — надо было построить карту для новой рубрики Эда, сроки уже поджимали, так что она решила разобраться хотя бы с половиной с утра. Миша тем временем закончил с приготовлением завтрака и теперь ел яичницу, параллельно отвечая на пришедшие ему за ночь сообщения. Он решил не быть идиотом на все сто, особенно после того, как позволил себе оставить Наташу рыдать в комнате. Поэтому приготовил порцию и для неё, только не знал, как бы ей об этом сказать или как принести. Парень доел всё подчистую, а после вымыл посуду. Теперь предстояла самая сложная часть — подать знак примирения девушке. У Михаила было понимание того, что Ната не будет с ним разговаривать, если говорила, что не хочет этого, значит надо было действовать молча. Он взял тарелку с вилкой и дважды постучал в дверь спальни. Ни звука не раздалось по ту сторону, можно было сделать два вывода: либо его целенаправленно игнорируют, либо Наташа просто ещё не проснулась. Оба оказались неверными, ведь девушка строила карту, включив музыку в наушниках, и не слышала стука. Миша решил аккуратно открыть дверь и посмотреть, что происходит в комнате. Опять же из-за музыки Ната не услышала, что кто-то вошёл, а она сидела спиной к двери, так что и увидеть этого не могла. Клайп осторожно дотронулся до её плеча, как бы давая знать о своём присутствии. Очевидно, что Наташа дёрнулась от неожиданности, она вообще не поняла, откуда в комнате взялся кто-то, кроме неё, ведь было ничего не слышно. Девушка обернулась и увидела Мишу с неловкой улыбкой и тарелкой в руках. Он поставил порцию на стол перед ней. Она по-прежнему не могла найти слов, да и всё так же стыдно было начинать этот разговор, поэтому она тоже улыбнулась ему и начала завтракать, так как была очень голодна. Чтобы не смущать её, парень вышел из комнаты, он был счастлив даже этому. Наташа улыбалась и приняла его блюдо, значит всё не так уж и плохо. Они точно скоро помирятся, просто надо найти слова и подходящий момент. Миша сидел на диване и чесал кота за ушком, когда Ната вышла помыть тарелку. Она была в хорошем настроении, если судить по тому, что видел он сам. С лёгкой улыбкой девушка закончила с мытьём посуды и ушла обратно к себе. Тут Михаил вдруг вспомнил об их проблеме, надо срочно позвонить Эду с просьбой об отпуске. — Эдуард, привет, тут не очень приятная ситуация вышла, мы с Наташей разругались и теперь вообще не разговариваем. Можно мне недельку отпуска? Я придумаю, как помириться с ней, а потом решу, как записываться в роликах. — Ага, привет. Как так получилось, неужели не мог уступить даме, чтобы не ссориться? — Я-то уступал, предлагал кучу вариантов, а она все откидывала, якобы не подходят. — Ладно, потом расскажете подробнее, когда помиритесь, даю тебе ровно неделю, если нужен будет совет, звони. — Спасибо, начальник, я постараюсь всё сделать отлично. Звонок был сброшен, стало немного легче. Как минимум, теперь у Миши есть неделя на решение всех неприятностей. А как приятный бонус, если будет плохо получаться, можно обратиться за советом к Эду, который всегда поможет. Не то чтобы Наташа любила подслушивать и делала так постоянно. Нет, она, наоборот, была против, но, только войдя в комнату, услышала, что Клайп с кем-то разговаривает. Где-то в разговоре промелькнуло её имя, теперь уж точно надо было понять, с кем и о чём идёт беседа. Всё, что удалось расслышать — это голос Эда, который спрашивал что-то в духе «а как так получилось?». Стало понятно, что это про их ссору, а про что ещё? Ладно, ничего плохого вроде не говорили, значит можно расслабиться. Скорее всего, Миша звонил с просьбой дать совет, он часто так делал. Девушка смогла себя успокоить и настроиться на более-менее позитивные мысли. Ей нужно было доделать карту, поэтому она снова села за компьютер, всё-таки голод уже не донимал и работалось легче. Михаил тем временем решил сходить прогуляться в продуктовый магазин. Он перекопал все шкафы на кухне, но закончились даже базовые продукты по типу макарон, значит надо было их купить. Он много думал по пути: и про разговор с Эдом, и про Наташу. Понял, что надо мириться первым, иначе он не мужчина. Ната довольно упрямая, ей будет сложнее преодолеть себя, даже если она виновата, так что всё только в его руках. Вернувшись домой с двумя полными пакетами продуктов, Миша оставил на столешнице плитку любимого шоколада девушки с запиской сверху: «любимой Наташке для хорошего настроения». Не извинения, конечно, но хотя бы попытка прощупать, насколько его готовы простить и забыть эту ссору, как страшный сон. Оставалось дождаться, пока Ната выйдет из комнаты, и посмотреть на реакцию. А пока она у себя, есть время продумать слова для примирения, чтобы не создать неловкое молчание впоследствии.