Геометрия тишины

Вернувшись домой, я ощущал себя словно выжатый лимон. Странное, невесомое состояние опьяняло разум, и соврать маме оказалось сложнее, чем я предполагал. Она уже освоилась на местности, ведь с самого начала лета устроилась на работу и ежедневно совершала свои небольшие путешествия до автобусной остановки, до магазинов. Да и вечерами они с отцом, случалось, выбирались на прогулки, чтобы подышать свежим воздухом. Им, казалось, нравилось это место, они находили умиротворение в тишине, в чистом воздухе, в цветущих деревцах и детском смехе. В общем, с ними всё ясно — пытаются отыскать счастье там, где его, казалось бы, нет. Но это их выбор, и кто я такой, чтобы их осуждать? Я давно решил, что как только закончу школу, уеду в Москву поступать в университет, если, конечно, раньше у родителей не получится вернуться обратно. Отец вроде как занялся новым делом, которое пока что не приносит ощутимых плодов. Но я, в отличие от них, не собираюсь натягивать улыбку, когда на душе тоскливо, не стану искать счастье там, где его невозможно найти. Поэтому и не выхожу почти из дома. Выдумать правдоподобное место моей прогулки оказалось непросто, и единственным вариантом было сказать, что я просто бродил вокруг дома. Мама поверила. Почему-то совсем не хотелось делиться с ней новостью о новом знакомом. Да и имело ли это хоть какой-то смысл? Слишком нестандартными были обстоятельства нашей встречи, да и знакомство, как мне успело показаться, было не совсем желательным для Александра. Впрочем… Неважно. Встреча была мимолётной, а я устал, словно целый день бегал без передышки… Будто и вправду превращаюсь в зомби, медленно угасающего в этих стенах. За два месяца заточения в темной комнате я успел исхудать. Щеки впали, ноги и руки ослабели, под глазами залегли тёмные мешки. В моём облике не осталось ничего привлекательного. Самое ужасное, что я совсем потерял себя в этом унынии, целыми днями просиживая за телефоном или компьютером, страдая от бессонницы. Пора что-то менять, но… Как? Пока моя жизнь — это бесконечная рутина, где я нахожу лишь призрачное спасение в цифровом мире. Утопая в мыслях на своей кровати, я машинально включил экран телефона. 22:22 — счастливое число, говорят, нужно загадывать желание, когда видишь такое сочетание. Конечно, очевидно, чего я хочу… Хочу обрести здесь себя, найти друзей, почувствовать себя живым, настоящим. Посмотрим, как ты работаешь, волшебная магия чисел, — с усмешкой подумал я. И хотя времени оставалось совсем немного, глаза ужасно слипались, и я чувствовал, как проваливаюсь в сон. На столе мерцал приглушённый свет настольной лампы, но тело настолько ломило, настолько хотелось забыться в объятиях Морфея, что я не стал заставлять себя подниматься и гасить её. Она мне не мешает, а я, пожалуй, усну прямо сейчас. *** Передо мной мерцал открытый чат с неким загадочным пользователем Telegram, скрывающимся под ником @Alexandr0. Если бы не этот нарочито небрежный ноль вместо буквы "о", я бы, пожалуй, списал его на сумасшедшего. Судите сами: отсутствие аватарки, лаконичного описания, даты рождения. Аккаунт напоминал бездушного бота, созданного для каких-то неведомых целей. Диалог зиял пустотой, если не считать одинокой точки, отправленной мной в отчаянной попытке создать этот чат, чтобы он не затерялся в цифровой бездне. Почти весь день прошёл, а от этого Александра ни привета, ни ответа. Ничего. Пустота. С другой стороны, инициатива обмена контактами исходила от меня, и чувство долга – или, скорее, навязчивое желание не казаться совсем уж социопатом – подталкивало меня к тому, чтобы написать первым. Но что именно? Зачем? Ведь в самой глубине души я понимал, что Александру это знакомство совершенно не нужно, я для него не представляю ни малейшего интереса. И, если быть честным до конца, то и он меня тоже особо не цепляет. Я никогда не понимал и не любил этот тип людей – загадочных, отстраненных, будто сошедших со страниц дешёвого бульварного романа. Они словно нарочно окутывают себя туманом таинственности, надеясь привлечь внимание, заинтриговать. Но за этой тщательно выстраиваемой маской зачастую скрывается лишь пустота, отсутствие глубины и подлинности. Они будто боятся показать себя настоящих, предпочитая играть роль этакого непризнанного гения, непонятого обществом. И в этом нет никакой искренности, никакого шарма, только напыщенность и желание казаться лучше, чем есть на самом деле. Их загадочность – это не глубина души, а лишь способ скрыть ее отсутствие. Это не тонкий ум, а лишь неумение общаться и проявлять эмоции. Их аскетичность – не осознанный выбор, а лишь неуверенность в себе, страх быть отвергнутыми. Они строят вокруг себя неприступные крепости, боясь, что кто-то увидит их настоящих, а значит, слабых и уязвимых. Они ищут признания, но не готовы открыться миру, оставаясь вечными наблюдателями, застрявшими в своей скорлупе. Мне претят эти люди, они кажутся фальшивыми, ненастоящими. Они — словно тщательно отшлифованные манекены, красивые, но бездушные. Загадка должна быть в глубине души, а не в ее отсутствии. С другой стороны, он – единственный, кого я здесь знаю. Хоть кто-то. А так хотелось бы познакомиться с теми ребятами, что постоянно тусуются на детской площадке, виднеющейся из окна моей квартиры. В двухстах метрах от меня кипит жизнь, пусть и шумная, бесшабашная, полная брани и криков, наводящая ужас на окрестных бабушек и матерей. И ломают, конечно, все, что попадается под руку. Именно это мне и нужно! Но как с ними сблизиться? Как найти общий язык? Было бы намного проще, если бы мы переехали сюда лет десять назад, когда мне было лет шесть. Тогда не нужны никакие ухищрения, достаточно подойти и выпалить всего три фразы, и ты уже лучший друг на век: "Привет! Как тебя зовут? Давай дружить!". Почему в детстве всё кажется таким простым? Сейчас я даже не представляю, как привлечь их внимание. Они, похоже, дружат с пелёнок. "Васильково" - небольшой поселок, где все друг друга знают с детского сада, а потом и со школы. А я здесь каким боком? Я чужак. Конечно, вряд ли получится просто подойти и познакомиться, как в детстве. Не знаю, найдутся ли у нас вообще общие точки соприкосновения, но признавать себя одиночкой еще горше, чем свысока смотреть на тех, кто ниже тебя по статусу. Что ж, стоило хотя бы предпринять попытку. В конце концов, разве с меня убудет, если я просто обращусь с просьбой к этому самому Александру? Главное – действовать осторожно, тактично, чтобы не спугнуть его. Нельзя же подходить к нему как к средству достижения цели, как к пропуску в мир дружбы с другими ребятами. Пусть это и горькая правда, но признаваться в этом вслух – значит, проявлять неуважение, ранить человека. В голове созрела мысль: нужно не просто написать, а организовать личную встречу, и уже там, как бы между прочим, невзначай об этом упомянуть. Но как выманить его из своей раковины? Не предложить же прямо прогуляться по району? Это звучало нелепо. Что же делать? Внезапно озарение! Молниеносным движением я схватил телефон и открыл чат с таинственным Александром. Долго всматривался в мерцающую строчку "Сообщение" и виртуальную клавиатуру, ломая голову над тем, как составить просьбу грамотно, ненавязчиво и, главное, выдержанную в стиле самого Александра. Наконец, решившись, я начал печатать текст, веря в старый, проверенный способ: чтобы написать что-то стоящее, достаточно начать. Неважно, с чего начать, важен первый шаг – хоть одно слово, а дальше всё пойдёт, как по накатанной, вдохновение придёт само собой и поведёт за собой поток мыслей. Пальцы забегали по экрану, набирая сообщение. Перед отправкой я перечитал текст, стараясь оценить его объективно – нет ли в нём фальши, лицемерия? "Привет. Сегодня, оказывается, уже десятое августа. Думаю, стоит хотя бы одним глазком взглянуть на свою будущую альма-матер. У нас тут всего три школы, так что, уверен, ты знаешь 56-ую? Если тебе не трудно, то не мог бы ты мне её как-нибудь показать, чтобы я хоть немного запомнил дорогу?" Вроде бы, получилось неплохо. И официально, и вполне дружелюбно. Вот что значит уметь находить компромисс! Я даже почти не соврал, на самом деле, мне уже удавалось взглянуть на школу, когда мы только приехали и блуждали по местности. Родители говорили взглянуть на школу, а я сквозь полуоткрытые глаза, замыленные слезами, которые вот-вот войдут в ход, смотрел на это чудо, не желая вообще туда смотреть. Ответ последовал не сразу, но через полчаса на экране высветилось лаконичное сообщение, написанное в фирменном стиле Александра: "Через 15 минут буду у твоего дома. Недолго, только туда и обратно." С точкой! Этот человек словно помешан на точках! Господи, да даже мои родители не ставят их в каждом предложении! Что за странный тип? К тому же, "через 15 минут"? Что, я должен сорваться с места как ошпаренный? Такое ощущение, что я не на прогулку собираюсь, а на тайную встречу с мафией. И что это за "недолго"? Чем так занят школьник в пятницу вечером? Ладно, делать нечего. Пришлось вскочить с кровати и натянуть первое, что попалось под руку в шкафу: серые шорты и черную футболку. Наверное, это единственные вещи, которые выглядели более-менее прилично, но я всё равно решил их быстренько прогладить. Взглянув на часы, я понял, что прошло уже десять минут, и на долгие сборы времени катастрофически не хватало. Бросив взгляд в зеркало, я не увидел в нём ничего привлекательного – казалось, за последнее время я окончательно превратился в тень самого себя. Взъерошив волосы руками, чтобы придать им хоть какой-то объём, я натянул на ноги свои старые добрые "вансы" и, быстро завязав шнурки, выскочил из квартиры. На ходу отправил сообщение маме, которая должна была вот-вот вернуться с отцом домой: "Мам, я на прогулку, ненадолго". Выбежав из подъезда, я увидел его. На лавочке, в напряжённой позе, сидел Александр. Быстро взглянув на экран телефона и произведя несложные математические расчёты, я понял, что прошло ровно пятнадцать минут. Этот человек помешан на точности! Разговор, как и следовало ожидать, не завязался с самого начала. Я пытался как-то расшевелить Александра, инициировать хоть какую-то беседу, но все мои попытки разбивались о его немногословность. Я задавал вопросы, пусть и глупые, и банальные, но хоть что-то. Он отвечал сухо, односложно, всем своим видом показывая, что тяготится моим обществом. Чёрт, а ведь я оделся совсем не по погоде! Вечерняя прохлада окутала Васильково, и трава блестела от росы. Да и тучи на небе сгущались. А Саша, в отличие от меня, явно был готов к вечерней прохладе, выбрав спортивные штаны, футболку и удобную чёрную кофту на молнии. Я, словно заблудший турист, покорно следовал за ним, а уличные фонари вырисовывали на асфальте наши причудливые, удлинённые тени. Его шаг был чётким, размеренным, не давая мне ни шанса обогнать его или, наоборот, плестись позади. Он держал ровный темп, словно намеренно поддерживая между нами дистанцию. И, как назло, Александр не давал ни малейшего повода для сближения, продолжая держать меня на расстоянии вытянутой руки. Он как будто боялся подпустить меня к себе слишком близко. Боялся, что я увижу его настоящего. "Короткой дорогой" — заверил меня Александр, и я, не имея выбора, просто следовал за ним. Миновав дом, за которым начинался лабиринт серых пятиэтажек, мы углубились в спальный район. Детский гомон и визги доносились с игровых площадок, где маленькие сорванцы предавались безудержному веселью, засыпая песок в ботинки, словно в тайные ларцы. Узкая тропинка, пролегавшая сквозь густую траву, словно нарочно омыла наши ноги предательской росой, пропитавшей кроссовки влагой. Перейдя дорогу, мы миновали унылую остановку и палатку с кричащим названием "ПивРай" – апофеоз пошлости и безвкусия. Дальше началось настоящее блуждание. Извилистые тропинки, словно капризные змеи, вились между домами, рощами юных деревьев, заставляя меня окончательно потерять ориентацию. Как же хорошо было на улице! Два месяца заточения в четырех стенах оставили свой отпечаток. Свежий воздух, словно опьяняющий нектар, с жадностью вливался в мои легкие, даря ощущение свободы и легкости, почти забытое за время добровольного заточения. Но даже этот глоток свободы не мог заглушить гнетущее молчание, повисшее между нами. Мы шли, как два отчужденных силуэта, растворяясь в сумерках. И вот, не выдержав, я снова нарушил тишину, принявшись донимать Александра вопросами. В этот момент я чувствовал себя детективом, ведущим допрос хитрого и дерзкого преступника, который смеет уклоняться от прямых ответов. – А ты из какой школы? – спросил я, стараясь не выдать волнения. – Из этой же, 11 класс. – последовал лаконичный ответ. Опять сухо, безжизненно, словно говорит не живой человек, а запрограммированный робот. Ни намека на теплоту, ни искры интереса. Мы продолжили путь в угнетающей тишине, нарушаемой лишь хрустом гравия и опавших листьев под ногами. В свете уличных фонарей его профиль казался высеченным из камня. Резкие углы черт смягчались мягкими тенями, придавая его облику загадочность и притягательность. Его голос, тихий и ровный, звучал как музыка, как голос идеального мужчины. Мне хотелось слушать его бесконечно, но он скупился на слова, словно боялся выдать какую-то тайну. Движимый простым любопытством и отчаянным желанием хоть как-то разговорить его, я задал следующий вопрос: – А какая буква у класса? Я заметил, как его челюсть слегка сжалась. В его взгляде мелькнуло раздражение, когда он произнес, словно выплевывая слова: – "А". Буква "А". Какое тебе до этого дело? – Рявкнул Александр, заставив меня вздрогнуть. Неужели я настолько его раздражаю? – Мне всего лишь интересно, извини. Я вот перехожу в 10 "В". Немного волнительно, если честно, я ведь никого не знаю и... Он перебил меня, переспросив с каким-то странным выражением в голосе: – 10 "В"? Забавно. Там учится моя сестра. Мои глаза загорелись. Наконец-то лед тронулся! Я почувствовал, как он немного расслабился, плечи опустились, и он даже выдохнул с облегчением. А главное, там учится его сестра! Значит, у меня появится шанс с ней познакомиться! Конечно, если она не такая же мрачная и молчаливая, как ее братец... Но в любом случае, это отличный повод перейти к тому, что я и планировал изначально. Как же удачно, что Александр сам подтолкнул меня к этой теме! Не придется даже прилагать особых усилий. – Слушай, а может быть, ты представишь меня своей сестре? Будет здорово, если она заранее расскажет мне обо всем, покажет школу, поможет освоиться. Может, и с другими ребятами удастся познакомиться, я видел, они тусуются где-то неподалеку от моего дома… А тут, кажется, ты всех знаешь… И кто знает, может, ты поможешь мне завести новые знакомства, наладить связи. Пока я тараторил, захлебываясь от волнения и надежды, мы уже подошли к школе. Кирпичное трехэтажное здание, словно сошедшее со страниц старинной книги, с яблоневым садом, источающим сладкий аромат зрелых плодов, и тропинкой, ведущей к футбольному полю, где юные спортсмены оттачивали свое мастерство. Территория школы, обнесенная оградой, имела три выхода: центральный, выходящий в сторону моего дома, с которого открывался живописный вид на поле и сад, и два боковых, ведущих на противоположную сторону. Школа выглядела по-настоящему старо, словно я и вправду совершил путешествие во времени. Моя прошлая языковая гимназия, построенная всего за год до моего поступления, была воплощением современности: новые технологии, стильный дизайн, эргономичный интерьер. Здесь же все напоминало декорации к советскому фильму о школьных буднях. Завороженный контрастом, я рассматривал школу, не заметив, как Александр замолчал, погрузившись в раздумья. Я повернул голову и увидел, что он снова напрягся. Плечи натянулись, черные брови нахмурились. По его лицу было ясно, что сейчас прозвучит что-то не самое приятное. – Знаешь, я не сводник и не сваха, – произнес он с нажимом, словно отрезая, – ты обязательно со всеми познакомишься, когда начнешь учиться. Мне это все неинтересно, да и времени особо нет. Я работаю, учусь, готовлюсь к экзаменам, а тратить время на эту бессмыслицу… Для меня это равносильно тому, чтобы проваляться дома весь день, ничего не делая. Это не приносит никакой пользы, даже наоборот, вызывает лишь раздражение. Это пустое времяпрепровождение, которое не оставляет после себя ничего, кроме ощущения бессмысленности. Извини, с твоей просьбой я ничем не могу тебе помочь. После этих слов нависла гнетущая тишина, нарушаемая лишь порывами ветра. Вдруг прогремел оглушительный раскат грома. Александр вскинул голову, вглядываясь в небо, которое стремительно затягивалось серыми тучами. Ветер усилился, трепля нашу одежду, словно флаги на древке. В его глазах мелькнула тревога, даже, как мне показалось, страх. – Нам нужно домой, – произнес он, его голос звучал взволнованно. И словно по чьему-то злому умыслу, словно мы стали марионетками в руках коварного режиссера, разыгрывающего нелепую комедию, с небес обрушился ливень. Хлынуло разом, словно опрокинули гигантское ведро с ледяной водой. Александр, повинуясь какому-то инстинкту, рванул с места в неизвестном направлении, и я, подчиняясь инстинкту самосохранения, поспешил за ним, чувствуя себя загнанным зверем. Тяжелые капли хлестали по телу, словно кнутом, одежда мгновенно промокла до нитки, а волосы превратились в жалкий, спутанный мокрый комок. Спустя пару минут мы задыхаясь, ввалились под козырек какого-то подъезда, пытаясь отдышаться после этой безумной гонки. Точнее, пытался отдышаться я. Мои отвыкшие от физических нагрузок конечности взмолились о пощаде. Тяжело дыша, я стоял, согнувшись пополам, упираясь ладонями в колени. Подняв голову, я взглянул на Александра. Он стоял, словно только что прогуливался по парку. Спина прямая, ноги на ширине плеч. Никакой усталости, никакой одышки. Словно и не было этой сумасшедшей погони от разбушевавшейся стихии. Он даже не взглянул в мою сторону, будто забыл, что его сопровождает кто-то еще. Восстановив дыхание, я оперся о стену подъезда, опустив взгляд на потрескавшийся бетонный пол. Глянув вперед, я увидел лишь сплошную белую пелену дождя, и слышал лишь монотонный стук капель о крышу, землю, листья. Да уж, льет как из ведра. Даже смешно, я что, в каком-то сюрреалистическом раю? И что мы вообще тут делаем? И зачем я побежал за Сашей? Может, он просто хотел побыть один, обдумать все после нашего не совсем приятного разговора? – А чего мы ждем? – робко спросил я, нарушая гнетущую тишину. – Я жду, пока стихнет дождь, чтобы пойти домой, а ты… не знаю, – отрезал он, не поворачивая головы. И снова эта давящая тишина между нами. Включив телефон, я увидел предательский один процент заряда. Не успев ничего сообразить, телефон тут же погас, погрузившись в вечную темноту. Чертов Александр! Так быстро вытащил меня из дома, что я даже не успел проверить заряд батареи. Теперь родители будут звонить, волноваться, а по приходу домой меня ждет взбучка. Впрочем, даже с заряженным телефоном я бы вряд ли добрался до дома в такую бурю. Из-за непроглядного ливня было бы сложно найти дорогу. Поэтому, как бы то ни было, нужно попросить о помощи. – Слушай, я не очень запомнил дорогу… Я бы посмотрел по картам, но мой телефон сел… – Я пытался подобрать слова, но они словно застревали в горле. Иногда мне казалось, что я разучился говорить, вечно запинаюсь, делаю невыносимо долгие паузы. Видимо, Саша думает так же, потому что резким тоном прервал меня: – Я провожу тебя. И опять молчание. Холод пробирал до костей, хотелось стучать зубами. Ветер пронизывал насквозь, а я промок до нитки. Я не хотел снова выставлять себя в роли беспомощного ребенка, не удосужившегося одеться по погоде. Но терпеть этот мороз тоже не было сил. В конце концов, он даже не смотрит на меня. Обхватив себя руками, я начал потирать плечи большими пальцами, надеясь хоть немного согреться. Помогало не особо, но становилось чуть теплее. Опустив голову, я совсем сжался в комочек. Мурашки покрыли кожу, тело пробила дрожь, плечи вжались в шею. И кажется, он все-таки вспомнил, что его сопровождает какой-то хлюпик, потому что перед моим лицом появилась рука, держащая черную зипку. Я поднял взгляд на Александра, протягивающего мне свою кофту. Принимать не хотелось, это опять выставляло меня в невыгодном свете, делало меня слабым и беспомощным. Я долго смотрел на него, потом на кофту, раздумывая, стоит ли брать. Что получится в итоге? Он будет мерзнуть из-за меня? Нет уж. Но несмотря на все эти мысли, из моего рта вырвалось лишь одно: – А как же ты? – Я не замерзну, я уже достаточно согрелся, – ответил он спокойно и ровно. Но через пару секунд он тряхнул рукой, в которой была кофта, и уже более агрессивно добавил: – Бери! Хватит трястись как собачка. Обида обожгла еще сильнее. Он всем своим видом давал понять, что я выгляжу жалко, как побитая собака. Я понимал, что, скорее всего, так оно и было, но самому себе в этом признаваться не хотелось, а уж тем более выслушивать это от постороннего человека. В конце концов, продолжать дрожать от холода под ледяным душем было бы еще глупее, поэтому, подавив гордость, я принял кофту, выдавив тихое "спасибо". На удивление, кофта оказалась очень приятной. Оверсайз, как сейчас модно, она была больше меня раза в два, но это лишь добавляло ей уюта. Она сохранила тепло тела Александра, а сама ткань, с какой-то особенной прошивкой, ласково касалась кожи. И, конечно же, этот запах… Тот самый едкий одеколон Александра, который, словно магическое зелье, напоминал мне о взрыве сочной, терпкой черной смородины, приправленной щепоткой розового перца. Вмиг стало тепло, обиды отступили, словно их и не было. Мне захотелось заговорить, улыбаться, делать что угодно, лишь бы не тонуть в этой тягостной тишине. Под аккомпанемент дождя, барабанящего по козырьку подъезда, я тихо спросил: – Почему ты решил, что общение с окружающими – это ничто? Неужели лучше всю жизнь провести за учебой, за книгами? Повернувшись ко мне лицом и облокотившись о стену подъезда, с противоположной стороны, он посмотрел мне в глаза. Глубокие, темные омуты его карих глаз. На его лице больше не было и следа злобы, наоборот, он выглядел расслабленным, умиротворенным, словно дождь смыл все его тревоги. – Я говорил про этих окружающих. Про тех, кто живет здесь. Да и что в этом хорошего? Жить в этом тесном, душном мирке – настоящий кошмар. Одни сплетни, интриги, скандалы. Никто тут друг другу не близок, и каждый в любой момент готов воткнуть тебе нож в спину. Я иду за своей мечтой, которая никак не связана ни с этим местом, ни с людьми, живущими здесь, – говорил он, опустив голову, словно стесняясь своих слов. Он уже не выглядел злобным и отчужденным. Он позволил себе расслабиться, приоткрыть завесу над своими чувствами. Воспользовавшись этим мимолетным моментом, я хотел увидеть его таким всегда, открытым и искренним. – А какая у тебя мечта? – не удержался я от вопроса. На секунду он взглянул на меня испепеляющим взглядом, словно давая понять, что я перехожу границы дозволенного, задаю слишком личные вопросы. Но, немного поколебавшись, все же ответил: – Уехать подальше отсюда. Я учусь, работаю, чтобы уехать в большой город. Хотелось бы в Москву. Наконец-то почувствовать настоящую жизнь, понять ее смысл. От этих слов я невольно хмыкнул. – Смысл жизни… – Да, смысл жизни. У всех он свой. А ты, ты понял, в чем смысл твоей жизни? – Он взглянул на меня пронзительным, гипнотизирующим взглядом, заставляя забыть обо всем вокруг, кроме этих бездонных карих глаз. Над его вопросом пришлось задуматься. В самом деле, а был ли у меня вообще смысл? Я никогда не задавался этим вопросом, потому что как-то не было причин. Но нужно было что-то ответить, чтобы не показаться полным идиотом, поэтому я выпалил первое, что пришло в голову: самое банальное, что только можно сказать: – Наверное… обрести счастье? Александр закатил глаза, выражая своим жестом все разочарование. Переминаясь с ноги на ногу, он снова устремил взгляд на улицу, где дождь постепенно стихал. – Ты говоришь слишком абстрактно, Марк. Обрести счастье хочет каждый из нас, но чтобы действительно получить желаемое, ты должен знать, что для тебя является этим счастьем, и стремиться к этому, чего бы тебе это ни стоило, – произнес он, оттолкнулся от стены и направился к выходу из подъезда. Я и не заметил, как дождь сбавил обороты. – Пошли. И я побрел за ним. Идти действительно было не так уж и долго, минут десять. Как раз достаточно, чтобы немного прогуляться и подышать свежим воздухом перед школой. Мы шли быстро, потому что дождь хоть и ослабел, но все еще моросил. Добравшись до моего шестого подъезда, мы остановились друг напротив друга. Нужно было попрощаться, но я успел произнести лишь "по…", как след Александра простыл. Он уже шел в обратном направлении, словно и не было этого разговора, словно я был всего лишь случайным попутчиком. Он даже не попрощался… Но я все равно закончил свое тихое "ка", словно разговаривая сам с собой, и развернувшись, направился к двери подъезда. *** Переступив порог дома, я сразу же столкнулся с мамой. Один ее взгляд говорил о многом: гнев еще не достиг критической точки, но был близок к тому. Сейчас точно будет выговор. – Марк! На улице ливень, на звонки не отвечаешь. Где ты был?! Забавно, я угадал. Как же хорошо я изучил маму за эти годы. – Прости, ма. Телефон сел, а я… ходил до школы. Развязывая шнурки на промокших кедах, я почувствовал угрызения совести. Кеды были в грязи, сырые, а ведь я надел их сегодня чистыми. – Иди в ванну отогреваться, а то весь промок. И ты что, один туда ходил? Дорогу-то нашел? Я быстро нашелся, что ответить. – Да, оказывается, у меня неплохая ориентация в пространстве. – И что это на тебе за халабуда? Опять купил себе эти безразмерные тряпки? – Что? – Кофта на тебе. Я такой у тебя не видела. Я замер в коридоре, и у меня перехватило дыхание. Хорошо, что я стоял спиной к матери, и она не видела моего лица. Черт, я совсем забыл про кофту Александра… – Да, купил, – выпалил я, стараясь не выдать волнения. Мама махнула рукой и ушла на кухню, ворча себе под нос какие-то привычные фразы о том, что чем чуднее, тем моднее, и так далее. Мне казалось, будто я играю сам с собой в игру "Не расскажи про Александра". И почему я молчу о нем все это время? Это же, наоборот, отличный повод… Сбросив с себя мокрую одежду, я решил повесить кофту на дверь, чтобы она быстрее высохла. Подумав, что сообщить о находке я могу чуть позже, я решил сначала согреться в душе. Скинув мокрые вещи на пол, я прыгнул под теплую струю воды. Теплая вода, стекающая по телу, дарила ни с чем не сравнимое ощущение комфорта. Мысли путались в голове, словно клубок ниток. Александр был сложным человеком. Неприступным, как скала. Он словно облепил себя броней, и стоило тебе приблизиться к нему, он выставлял щит, отталкивая тебя все дальше и дальше. Что он скрывает? Зачем? Он же видит, что я слабее его и морально, и физически. Он ни с кем не общается и только зубрит целыми днями учебники, словно жизнь – это лишь бесконечный экзамен. И делает вид, будто знает все на свете… А правильно ли это? Невозможно жить в отрыве от мира, без общения, отталкивая всех людей по неведомой причине… А может, за всем этим кроется что-то большее, какая-то тайна, какая-то боль? Так, ладно, хватит противоречить самому себе. Чтобы остановить поток навязчивых мыслей, я выпрыгнул из душа и наспех переоделся в пижаму. Ужинать не стал, потому что аппетит пропал начисто. Повесив свою мокрую одежду на балкон, я схватил телефон, чтобы сообщить Александру о кофте. Хорошо, что даже не придется придумывать повод для новой встречи. Но то, что я увидел на экране, повергло меня в шок. Пришло одно сообщение в Telegram от контакта "Александррр." Почему-то именно так и хотелось его называть: с неким рычанием в конце, словно он и вправду дикий зверь, и, конечно же, с точкой в конце, словно отрезая любую возможность для диалога. "Было приятно с тобой сегодня прогуляться, но больше я не смогу приходить на встречи. Мне это неинтересно, да и некогда. Желаю тебе удачи в твоём поиске себя и окружения. Больше не пиши сюда, пожалуйста." Вот это номер! Во мне вскипел ураган эмоций: злость, обида, гнев. Не надо писать? Да пожалуйста! Вскочив с кровати, я схватил кофту, висевшую на двери, скомкал ее и зашвырнул на самую дальнюю полку шкафа, где валялись все ненужные вещи. Посмотрим, как долго ты протянешь без своей кофты, и мы не сможем встретиться. Ты проиграл, Александррр. Я рухнул на кровать и тяжело выдохнул. Почему первый человек, с которым забрезжила надежда на настоящую связь, оказался таким… странным? Что с ним не так? Может, стоит позвонить Ане? Она, кажется, обиделась. Ни строчки, ни звонка. Что ж, раз так, то я, как джентльмен, должен проявить инициативу. Открыв чат с Анютой, я решил не тянуть и сразу набрать ей. Переписка, сейчас, была бы как хождение по минному полю, а голос – более прямой путь к примирению. Услышав в трубке долгожданное «Алло? Привет, Марк», я уловил в её голосе холодные нотки. Точно, обиделась. Ладно, будем заглаживать вину. Нужно как бы невзначай поинтересоваться, что пошло не так, и дать понять, что я вовсе не такой уж и ревнивый собственник. – Привет, Ань. – Чего звонишь? – сухо отрезала она. – Да так, поболтать хотел… Как вчера повеселились? Что-то ты молчишь, не пишешь… – А зачем тебе знать о том, что ты предпочел бы не знать? – парировала она с колкой иронией. Ну что ж, пора переходить к плану «Б» и включить режим «искреннего раскаяния». – Слушай, я погорячился, извини, пожалуйста. Мне правда интересно, как ты проводишь время, что у тебя нового… Включив свой фирменный тон «Ябудуделатьвид,будтомненаплеватьнавсе», она, хоть и не сразу, но всё же сдалась и рассказала: – Да всё прошло замечательно. Я вот только недавно вернулась. Было весело. Куча народу, много хорошей выпивки, бассейн и все такое… В общем, круто было. – Ты как-то общими фразами… – А как ещё говорить? Ты в последнее время ведёшь себя как параноик. Хотя, если честно, я уже и не удивлюсь, если ты в него окончательно превратился. Я представил, как она закатывает глаза. Этот образ всегда меня раздражал. Было обидно слышать такое от человека, от которого, по идее, должна исходить поддержка. – Ань, ну конечно, я переживаю! Ты совсем ничего не рассказываешь. Я уехал, и мне тебя очень не хватает. А ты как будто и не заметила… Наши отношения изменились, они как будто… увяли. – Марк, ну прекрати! Хватит ныть и выставлять меня какой-то чудовищной эгоисткой. Тебе так обидно, что я продолжаю жить своей жизнью? Каждый наш диалог превращается в сеанс твоих страданий. И зачем оно мне надо? Я тебя, как могу, поддерживаю, но тебе это явно не помогает. Ты меня не слышишь, и я просто стараюсь жить дальше так, как жила раньше. Это ты сам превращаешься в депрессивного идиота! Ты стал другим, Марк! Не я, не наши отношения, а именно ты! Вот поэтому всё так изменилось! Слова её резали, как осколки стекла, отравляя и без того скверное настроение. Нужно держать лицо, не позволять эмоциям вырваться на свободу. – Мне не нравится твой тон, – постарался я хоть как-то огрызнуться. – А мне вообще не нравится разговаривать с тобой в последнее время. И что? Я понимал, что в любую секунду она может прервать звонок, что бесило меня больше всего. Это было для меня как красная тряпка для быка. – Только не отключай звонок… Пожалуйста. Просто, без предупреждения, не отключай. Опять веду себя как какой-то жалкий щенок. Что со мной творится?! – Ладно, слушай, это мои последние слова. Если так уж хочется вынести кому-нибудь мозг, то позвони лучше Яше и Кириллу. Они, кстати, тоже там были, на этой тусовке. Поинтересуйся, как у них дела, – с деланой слащавостью в голосе она передразнила меня. – Я отключаюсь. Пока, пока, Марк. Ну просто шикарный денёк. Ладно, раз уж на то пошло, последую совету Ани. Хуже уже всё равно не будет. Выжму из себя и из всех вокруг последние капли энергии. Эти два идиота даже не соизволили упомянуть, что тоже собирались на эту вечеринку. Да и вообще, серьезно? Я бы никогда не подумал, что они на такое способны. Два социопата, которые, казалось, дальше компьютера и онлайн-игр ничего не видят, идут на мощную тусовку, с толпой народа, да ещё и… с Королёвым? Вечеринка, организованная самим Мироном Королёвым? Ладно, притворюсь, будто ничего не знаю. Соберу всю информацию, а потом уже решу, что с этим делать. Зайдя в Telegram и найдя группу «Корпорация монстров», я, как ни в чем не бывало, предложил ребятам созвониться. К моему удивлению, согласие последовало почти мгновенно. – Ну, привет, ребята. Как дела у вас? Как день вчера провели? – начал я с нарочитой непринужденностью, стараясь казаться весёлым и беззаботным. – Да всё в порядке, – пробурчал Яша, а Кирилл тут же подхватил: – Рубились в игры, как обычно. – Ммм, правда? И как, понравилось? – съязвил я, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Что? – переспросил Кирилл, всем своим видом изображая искреннее недоумение. Ха, вот что мне всегда нравилось в Кирилле – его консервативность и талант актера. Он всегда умел сыграть непонимание. – А где именно вы играли? У себя дома? Или, может быть, в гостях у кого-то? – Слушай, Марк, что ты хочешь сказать? Если у тебя есть какие-то вопросы, то задавай их прямо, хватит ходить вокруг да около, – резко ответил Кирилл. Яша же продолжал отмалчиваться, хотя обычно именно он вставлял колкие шутки в подобные беседы. Сейчас они оба своим поведением сигнализировали, что что-то скрывают, что-то плетут за моей спиной. – Да вот я и удивляюсь, как мои лучшие друзья могут скрывать от меня, что ходят развлекаться к человеку, которого я на дух не переношу, и которого вы, кстати, вроде как тоже не жалуете? – стараясь сохранять самообладание, процедил я сквозь зубы. – Мы не хотели тебя расстраивать. Мы знаем, что тебе сейчас нелегко, и решили, что это будет лишним, – продолжал виновато оправдываться Кирилл. – Конечно, врать мне в лицо – это гораздо лучше, да? Господи, какие же вы всё-таки лицемеры! Там была куча народу, думаете, до меня бы не дошло? – чуть не сорвался я на крик, но вовремя опомнился, не желая будить родителей. Яша наконец подал голос, выдавая себя с головой: – Тебе что, Аня рассказала? – в его голосе отчетливо слышалось волнение. – А какая вам разница, кто рассказал? Или что? Она теперь ваша подружка, да? – Может, и подруж… – Язвительный комментарий Яши прервал Кирилл, видимо, вовремя сообразив, что тот несёт околесицу. – Успокойся! Сходи, умойся. Мы ничего плохого тебе не сделали. Мы всего лишь хотели уберечь тебя от лишних переживаний, зная, как ты отреагируешь. Тебе сейчас нужно прийти в себя. Мы не будем продолжать этот разговор, пока ты бросаешься обвинениями на своих лучших друзей. С этими словами они прервали вызов, оставив меня в полном замешательстве. Но мне хотелось кричать, спорить, доказывать свою правоту… Лучшие друзья… Да это они поступили как предатели, а не я! Голова раскалывалась на части. То ли от нахлынувших эмоций, то ли от подступающей простуды. За всё это паршивое лето сегодняшний день был, пожалуй, худшим. Всего за один день я успел разругаться с тремя самыми близкими людьми, которые еще утром казались моей опорой, и с человеком, который мог стать настоящим другом. Боль давила на виски, тело казалось ватным, я окончательно обессилел и провалился в беспокойный сон.