Те, кто остались

Три года спустя Эрвин Смит принял командование разведкорпусом у Кита Садиса. Это случилось в тот день, когда у стены в укрепрайоне Сигансина произошла трагедия, отметившая новую веху в борьбе человечества с титанами. Появление колоссального и бронированного титанов, прорвавших стену, заставило мобилизоваться всех пребывавших на тот момент в городе солдат гарнизона и разведки. Вторые оказались там по счастливой, или же вернее будет сказать, несчастливой случайности: они только что вернулись из экспедиции за стены. Среди них были командующий Эрвин Смит и лейтенант 7-го отряда Лиам Доусон, который повел своих солдат на передовую для первичной ликвидации последствий прорыва стены.  Никто из его отряда, в том числе и сам командир, не выжил.  Эрвин потом долго собирал показания, надеясь, что Лиам все же мог каким-то чудом уцелеть, но всем его надеждам суждено было разбиться о беседу с одним из солдат гарнизона. Тот сказал, что был схвачен титаном, но Лиам бросился на него, отсеча ему руку, однако титан схватил лейтенанта другой. Парализованный страхом гарнизоновец с диким ужасом смотрел, как Лиам Доусон исчезает в глотке титана. У малышки Джесси теперь не осталось родителей, а отец повторил горькую судьбу матери: не было даже тела, которое можно было бы похоронить. Теперь Эрвину это как-то надо было сообщить своей племяннице. Он наконец стучит в дверь. Его встречает Агата, которая ждала возвращения обоих мужчин со дня на день, но, понимая, что Эрвин пришел один, и видя его лицо, всплескивает руками и охает. За ее спиной стоит Джесс. Ей уже одиннадцать, лицо ее крайне серьезно. В руках у нее книжка, очевидно, Эрвин застал ее в момент чтения, и она тут же побежала на стук встречать отца. - Папа не вернется? - тихо спрашивает она. Эрвин подходит к ней и опускается на колено.  - Мне очень жаль, малышка. - Что с ним случилось? - снова задает она вопрос, хотя, конечно, ответ ей был хорошо известен. - Твой отец спасал товарища, но титан схватил его. - А ты не мог ему помочь? Эрвин часто задавал себе этот вопрос последние несколько дней. Он мог бы отрядить Лиама в свое подчинение. Тогда бы все могло быть по-другому. Они могли погибнуть вдвоём.  - Дело в том, что титаны проникли внутрь стен, - с этими словами он слышит, как позади оседает на пол опешившая Агата. - У нас не было времени, чтобы координировать отряды. - Титаны за стенами? - переспрашивает удивленная Джесс. - Как такое возможно? Эрвин пересказывает ей события того дня, ничего не упуская. В такой ситуации это было предательством по отношению к его племяннице, если бы он решил что-то скрыть. Слушая нескончаемые причитания Агаты, он подытоживает, что им пока ничто не угрожает, так как стена Роза все еще цела. Джесс слушает внимательно и молчит какое-то время, когда он заканчивает. - Выходит, папа отдал свое сердце? - наконец говорит она. Эрвин, смотревший себе под ноги, поднимает на нее глаза. По щеке Джесс катятся слезы.  - Ты права, малышка Джесси, - отвечает он. - Твой папа исполнил свою клятву. Какое-то время Джесс продолжает молча плакать, изредка всхлипывая, словно не желая издавать лишних звуков.  - Дядя Эрвин? - Да, Джесси? - Когда я смогу вступить в разведкорпус? Эрвин, конечно, ждал от нее этого вопроса, а потому решил давно, еще в тот день, когда они с Лиамом качали ее на ремнях УПМ, что он не станет ее отговаривать. Это и не представлялось возможным. Она была ужасно упрямой, такой же, как и ее отец. - Через несколько лет, Джесси, - отвечает он. - Сначала тебе нужно будет отучиться в кадетском корпусе. - И как мне туда попасть? Эрвин встает с колен. Сейчас он говорит с ней на равных, хоть она и все еще плачет.  -Детей твоего возраста туда еще не берут. Закончишь теоретическое обучение, а затем я запишу тебя в кадеты. Тебе должно исполнится четырнадцать. Она шмыгает носом. - Выходит, еще два года. Я подожду. Надеюсь, бронированный и колоссальный титан никуда не денутся за это время. Эрвин не был тогда уверен, насколько правильно они поступили с Лиамом пять лет назад, позволив ей превратить войну в игру. Он кладет ей на голову ладонь, убирая ее через несколько мгновений. - Агата, можно вас на пару слов? Они выходят на улицу. - Я теперь стал командующим, так что у меня, вероятно, не будет времени, чтобы приходить сюда. Джесси будет жить со мной. Агата начинает причитать: - Ох, господин Эрвин, как же так? Может быть, лучше ей остаться здесь? Я дам ей крышу над головой, буду кормить и смотреть за ней. Ведь вы же не сможете, раз целыми днями будете на службе. - Благодарю вас, Агата, вы оказали неоценимую помощь, когда она росла. Я не могу снова взвалить на вас такую ношу. К тому же, я дал слово ее отцу. - Ох, господин Лиам, ведь был такой молодой… Эрвин не мог переносить эти восклицания. - Еще кое-что, Агата. Вылазки разведкорпуса не прекратятся. Если я все же не вернусь, тогда прошу вас все же проследить за тем, чтобы Джесси попала в кадетский корпус. -Конечно, господин Эрвин! А что будете делать с домом? Эрвин задумывается. - Оставим, пожалуй. Сомневаюсь, что Джесси передумает насчет службы, но в жизни всякое случается. У нее должно быть место, куда она сможет вернутся, - он молчит, слушая всхлипы женщины, затем добавляет: - Агата, Лиам держал на такой случай скопленную сумму. Я рассчитаюсь с вами за всю вашу поддержку. Агата взволнованно машет руками. - Что вы, господин Эрвин! Я не приму от вас ни одной монеты! Мне было за счастье помогать! Милая Эмбер много раз была так добра ко мне! Эрвин наклоняет голову. - Примете. Это не обсуждается, - смягчившись, он кладет руку ей на плечо. - Можете считать это не оплатой, а благодарностью от семьи, если хотите. Там будет достаточно средств на тот случай, если какая-то экспедиция для меня кончится неудачно. Агата, которая едва успокоилась, снова начинает всхлипывать, утираясь передником. - Прошу меня простить. Нам пора, - говорит он наконец, возвращаясь в дом. Эрвин в тот же вечер забирает Джесс с собой. Агата долго обнимает девочку на прощание и все что-то повторяет сквозь слезы. Джесс покорно терпит, сжимая в руках саквояж. Она уже перестала плакать.  Дорога до дома Эрвина проходит в тишине. Он несколько раз ловит себя на том, что хочет что-то ей сказать, но нужных слов никак не находится. Малышка Джесси молча смотрит перед собой красными глазами, не проронив по пути ни единого звука. Следующие два года проходят довольно однообразно. Поначалу им обоим это кажется временной мерой - очередной отрезок длинной в несколько дней, пока Лиам находится в экспедиции. Затем дни стали складываться в недели, недели - в месяцы, и для Эрвина и Джесс это незаметно становится новой жизнью. В какой-то момент он осознает, что племянница уже ничего не ждёт - она не просится домой, не ведет себя так, будто она у него в гостях, как бывало, когда он забирал ее к себе в отсутствие ее отца.  Он с тех пор и старается восполнить это отсутствие, но с каждым днем получается все хуже, пока служба не стала занимать все его время без остатка. Джесс покорно мирится и с этим - каждая минута с дядей Эрвином воспринимается ей, как подарок. Она старается не причинять хлопот, так как видит, как сильно он устает.  Когда Джесс осваивается в его квартире как в своем доме, Эрвин настаивает на том, что перед вступлением в кадетский корпус она должна получить базовое образование. Несколько раз в неделю к ней приходит учитель. Господин Ларс был чуть старше самого Эрвина, его волосы уже тронула ранняя седина. Он учит Джесс довольно простым наукам, которые она освоила еще несколько лет назад, так что ее знания скорее стоило систематизировать. Из того нового, что ей доводится узнавать, больше всего ее привлекает история. Эрвин не запирает кабинета, давая Джесс полный доступ к библиотеке, документам и картам. Он знает, что ей можно доверить его в полное распоряжение, не опасаясь, что потом не найдет чего-то важного. В свободное время она развлекает себя чтением отчетов разведкорпуса, хотя понимает в них меньшую часть, а когда удается застать дядю Эрвина дома, спрашивает его о самых волнующих моментах.  Иной раз он застает ее поздним вечером за картами. Она, потеряв счет времени, старательно переводит линии на чистый кусок пергамента, пытаясь разобраться, как Эрвин сам строит и выбирает маршруты и стратегии. Он знает, что она не угомонится, если не поймёт, а потому охотно объясняет ход своих мыслей - ему и самому это идет на пользу. Как-то он возвращается заполночь и вновь видит тусклую полоску света за открытой дверью кабинета, уверенный, что она снова зарылась в кипу бумаг. Однако он находит ее спящей за столом. Голова покоится на левой руке, правая, очевидно, до последнего боролась, не выпуская из рук пера и пытаясь продолжать писать. Вокруг разбросаны замаранные куски пергамента - она, видимо, воевала с каким-то из сложнейших его чертежей. Ему вспоминается, как сестра засыпала так вечерами с игрушками, когда они были детьми. Эрвин какое-то время стоит в дверях, наблюдая за мерно вздымающейся спиной, затем подходит к столу и аккуратно освобождает перо из ее пальцев. Он бережно поднимает Джесси на руки. Она не просыпается, а лишь тише прижимается к нему: ей, видимо, что-то снится. Эрвин переносит ее на руках в ее комнату и укладывает на кровать. Он немного стоит над ней, а затем неловко поправляет прядь рыжих волос, лезущую в глаза, и едва слышно шепчет: - Прости меня, Джесси. Бумаги он не убирает - завтра она все равно возьмется продолжать.