Те, кто остались

Иногда Джесс видит наносящих Эрвину визиты офицеров. Чаще всего приходит Мик Захариас. Он говорит с Эрвином за закрытыми дверьми, так что Джесс не разбирает его слов и слышит только звучный бас его голоса. Проходя мимо, он кивком приветствует ее, словно одного из своих солдат, а она всякий раз удивлено отвечает ему тем же. Пару раз к нему врывается лейтенант Ханджи Зоэ, принося в размеренную и тихую квартиру толику хаоса. Когда это происходит впервые, Джесс сталкивается с ней в дверях. - О, а ты, должно быть, Джесси? - восклицает Ханджи. - Я Джесс, - серьезно отвечает она, поднимая голову от книги, но осознав, что перед ней офицер, вскакивает и отдает честь. Ханджи смеется. - Вольно, солдат. Твой дядя говорил, что ты тоже хочешь стать разведчиком, - она вдруг наклоняется и заговорщицки шепчет: - А ты знаешь, сколько времени титану нужно, чтобы его повреждения регенерировали? Джесс хмурится. До нее не сразу доходит смысл слова «регенерировали», но затем она понимает по контексту. - В разных отчетах все писали по-разному, - неуверенно отвечает Джесс, смущенная внезапным экзаменом. - Ты права, - улыбается Ханджи. - И какой из этого можно сделать вывод? - Зависит от повреждений? - растерянно предполагает испытуемая. Лейтенант выпрямляется и хлопает в ладоши. - Точно! - довольно восклицает она. - Молодец! - Ханджи, - слышится оклик за ее спиной. Та оборачивается. - О, Эрвин, - она отдает честь, - а я тут проводила небольшое собеседование.  - Вижу, - он слегка улыбается, - заходи. Ханджи исчезает в его кабинете, коротко подмигнув Джесс. Та провожает этот вихрь взглядом и, все еще сбитая с толку,  переваривает состоявшийся только что экзамен.  Она часто слышит в разговорах приходящих офицеров имя капитана Леви. Он никогда не приходил к Эрвину, а потому Джесс понятия не имеет, кто это такой. Но отзываются о нем исключительно уважительно и, как может судить Джесс, рассчитывают на него в самых тяжелых задачах. Такой ореол таинственности со временем формирует у нее в голове образ капитана как исключительного разведчика, который, наряду с дядей Эрвином, являет собой недостижимую военную элиту. Окна в квартире Эрвина выходят во внутренний двор штаба разведкорпуса, и Джесс иногда наблюдает, как тренируются солдаты на плацдарме. Со временем она начинает повторять те движения, что видны ей из дома: простые рукопашные приемы для ближнего боя. Однажды ее, машущую руками по воздуху, застает Эрвин. Он наблюдает за ней какое-то время, пока она не оборачивается и не замечает его. Эрвин улыбается. - Пойдем, - говорит он. Она послушно бредет за ним. - А куда мы идём, дядя Эрвин? - спрашивает она, оказавшись на улице. - Я помню, с каким восторгом ты болталась в моем УПМ, когда тебе было пять лет, - отвечает он, остановившись, чтобы подождать, пока она поравняется с ним, затем снова шагает вперед.  Джесс смутно помнила тот момент. Точно, она тогда прокралась к отцу в кабинет, замоталась в его плащ и целый день притворялась солдатом, а потом ее подвесили на тросах во дворе. - Ты держалась даже лучше, чем некоторые первогодки. Мы с твоим отцом тогда решили, что у тебя есть задатки, - продолжает Эрвин, пока они минуют корпуса жилых домов. - УПМ - штука тонкая, тут действительно нужна предрасположенность, и я вижу, что у тебя ее хоть отбавляй. Джесс с удивлением отмечает, что они уже оказываются на территории плацдарма. Шаг ее становится быстрее. - Увы, - говорит Эрвин, - УПМ тебе пока никто не доверит, тут придется подождать, пока не станешь курсантом. Но я могу помочь тебе развить те навыки, которые нужны, чтобы освоить маневрирование.  Он наконец останавливается у участка на кромке плаца, где между деревьев натянуты на разной высоте канаты. - Маневрирование - это перемещение в трех измерениях, - начинает он. - И потому это не только скорость. Это прежде всего контроль и баланс. Тебе стоит начать с малого. Канаты отлично подойдут. Джесс внимательно слушает каждое слово и кивает.  - Если готова, то залезай на самый нижний и попробуй пройтись, - командует Эрвин. Она подходит к дереву и аккуратно ставит одну ногу на веревку, будто проверяя ее на прочность. Хватаясь пальцами за кору, она подтягивает вторую ногу и выравнивается, слегка пошатываясь.  - Вес держи по центру, - объясняет Эрвин. - И когда начнет уводить, не борись резко. Выравнивайся. Она аккуратно отпускает ствол дерева, доверившись инструкциям, и медленно делает шаг, затем второй. Канат опасно дрожит, и Джесс, пытаясь поймать себя на нем, машинально взмахивает руками и соскальзывает, вовремя спрыгивая на землю.  - Ты посмотрела вниз, - спокойно говорит Эрвин. - Поэтому потеряла баланс.  - Хотела увидеть, где стоят мои ноги, - расстроенно отвечает она. - Не стоит. Доверься своему телу. Готова? Она снова залазит на канат, и на сей раз решает взять его штурмом. Быстро переставляя ноги, Джесс стремительно преодолевает треть дистанции, но канат предательски раскачивается, и ее со всего размаху швыряет на землю. Она падает лицом вперед, не успев выставить руки. Приземление отзывается вспышкой боли от носа ко лбу. На секунду хочется так и остаться лежать, пряча лицо от позора. Но она знает, что отец бы так не сделал, а потому, оперевшись на четвереньки, встает. - Цела? - спрашивает подошедший Эрвин.  - Угу, - мычит Джесс, тыльной стороной ладони размазывая струйку крови под носом.  Он наклоняется над ней и, аккуратно обхватив пальцами ее подбородок, поворачивает к себе ее лицо, чтобы осмотреть травму. Джесс хмурится и отводит глаза. - Перелома нет, - заключает он, отпуская ее. - Закончим на этом? Джесс опускает взгляд и молча мотает головой, потому что знает, что если откроет рот, то расплачется.  - Почему? - вкрадчиво интересуется Эрвин. - Хочу научиться, - бурчит она себе под разбитый нос. - Это я уже понял, - мягко говорит он. - Я спрашиваю, зачем тебе это? Джесс молчит пару секунд, собирая все  силы, чтобы не дать волю слезам. - Чтобы… - она запинается, - чтобы не быть бесполезной. Эрвин тоже молчит мгновение, чуть склонив голову и внимательно наблюдая. - Бесполезной для кого? - наконец спрашивает он. Джесс вдруг резко вскидывает голову и почти злобно смотрит на него исподлобья вспыхнувшими глазами. Он будто это нарочно.  - Для всех, - отрезает она. Услышав это, Эрвин тепло улыбается и выпрямляется.  - Понятно, - отвечает он и протягивает ей руку. - Тогда вставай. Она поднимается, а Эрвин протягивает племяннице платок, чтобы вытереть кровь.  - Но запомни, малышка Джесси, - вдруг говорит он, - если ты будешь двигаться только из страха быть бесполезной, то всегда будешь позади. Идти вперед ты должна только потому, что сама этого хочешь.  Слова Эрвина цепляются где-то внутри - неприятно, как будто заноза. Так когда-то зацепились и слова отца, доказывавшего Эрвину, что не может отсиживаться дома, пока его товарищи погибают.  Он не останавливался.  Джесс помнит это так ясно, словно видит его сейчас перед собой: его уверенные движения, в которых не было ни сомнения, ни колебания, его плащ, его спину, которой он уверенно закрывал ее ото всех бед. Отец не смог завершить то дело, ради которого отдал свое сердце. Она продолжит его сама. Ведь по-другому она не хочет. Джесс вытирает кровь под носом и направляется к канату.