Кровавый Эбби

Эбби смотрел на того, кто только что назвал его жалкой копией, а себя — единственным правильным оригиналом, и внутри него всё сжалось от животного, первобытного ужаса. Его взгляд скользнул по телам посетителей бара, разбросанным среди перевёрнутых стульев и осколков стекла. Кровь медленно растекалась по полу, собираясь в тёмные, маслянистые лужи. И в этот момент он почувствовал, как кроваво-зелёные лианы, сжимавшие его, чуть ослабили хватку. Он снова перевёл взгляд на свою "правильную" версию. Та стояла неподвижно, и на её лице застыла безумная, почти любовная улыбка. Глаза горели красным, и в них не было ничего, кроме абсолютной, всепоглощающей уверенности в собственной правоте. — Чт... — хрипло выдавил местный Эбби, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Он не успел закончить. Монстр исчез. Просто испарился, словно его и не было. Лианы, только что сковывавшие тело, бессильно опали на пол, и местный Эбби, не веря своему спасению, рухнул на колени, жадно хватая воздух ртом. Мысли путались, но где-то на задворках сознания зарождалась слабая, почти детская надежда: он ушёл. Оставил. Может, ему наскучило. Может... Тишину разорвал мягкий звук — стук тарелки о деревянную столешницу. Местный Эбби медленно поднял голову. Перед ним, на единственном уцелевшем столе, аккуратными рядами стояла еда. Пирог, стейк, мороженое, кусочек снега. И ещё десяток блюд, которые невозможно было описать. Эбби стоял за этим столом, застыв в неестественной, почтительной позе. Его лицо, ещё секунду назад искажённое безумием, теперь было спокойным. Он повернулся к местному Эбби, и в его глазах загорелся хищный, предвкушающий огонь. — ХОЧЕШЬ ПРОВЕСТИ СО МНОЙ БЕЗУМНОЕ ВРЕМЯПРОВОЖДЕНИЕ? — спросил он, и голос его прозвучал как приглашение. Не успел местный Эбби открыть рот, как монстр оказался рядом. Их разделяло каких-то двадцать сантиметров. Эбби чувствовал его дыхание, холодное, лишённое запаха, словно могильный склеп. А потом в руке Эбби, откуда ни возьмись, появилась тонкая, длинная игла. Она тускло блеснула в свете единственной уцелевшей лампы. Лианы мгновенно обвили запястья и лодыжки местного Эбби, прижимая его к полу. Он дёрнулся, но хватка была мёртвой. Первый укол пришёлся в шею, прямо под ухо. Игла мягко вошла, но боль оказалась невыносимой. Местный Эбби захрипел, выгибаясь дугой, но лианы крепко держали его. — Это для Ланы. — прошептал Эбби, вынимая иглу и тут же втыкая её в плечо. Второй укол — в предплечье. — Это для Зип. Третий — в живот, под рёбра. — Для Клэр. Каждое имя сопровождалось новым уколом. Игла двигалась безжалостно, находя самые чувствительные точки. Подмышки, внутренняя сторона локтей, поясница, коленные чашечки. Местный Эбби уже не мог кричать — только хрипеть, захлёбываясь слюной и кровью из прикушенной губы. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом и мелкими каплями крови, выступавшими из каждой ранки. Эбби работал молча, и в его глазах не было злобы. Только какая-то странная, пугающая удовлетворённость. Когда игла вонзилась в стопу местный Эбби наконец нашёл в себе силы закричать. Крик вышел сиплым, сорванным, похожим на вой раненого зверя. Эбби выпрямился, оглядывая дело своих рук. Тело жертвы было усеяно десятками крошечных ранок. Кровь сочилась из каждой, застывая на коже тёмными бусинами. — НУ КАК ПОНРАВИЛОСЬ? — спросил Эбби, наклоняясь так близко, что их носы почти касались. На его губах играла безумная улыбка. — ВОТ ЧТО ЗНАЧИТ БОЛЬ... Он выдержал паузу, давая местному Эбби прочувствовать каждую клеточку тела, горящую огнём. А потом его лицо чуть смягчилось, словно он вспомнил о чём-то важном. — НО... — он задумался на секунду, прикусив губу. — Я ПЕРЕЖИВАЛ ЭТО БОЛЕЕ 300 РАЗ. ТАК ЧТО... Он развернулся, сделал шаг к столу, где всё ещё ждали своей очереди нетронутые блюда. Взял тарелку с пирогом, отломил кусок и, вернувшись к корчащемуся на полу местному Эбби, поднёс его к его губам. — ЕШЬ. — приказал он, и голос его стал спокойным, почти ласковым. Местный Эбби попытался отвернуться, но лианы дёрнули его за волосы, запрокидывая голову. Пирог оказался у него во рту. Сначала он хотел выплюнуть, но Эбби зажал ему рот ладонью, не давая этого сделать. — ГЛОТАЙ. — прошептал он. И местный Эбби проглотил. Вместе с едой в тело начало вливаться тепло. Он почувствовал, как ранки от игл начинают затягиваться. Кожа стягивалась, синяки бледнели, боль отступала. Эбби удовлетворённо кивнул. — ПРОДОЛЖИМ? — спросил он, и в его голосе снова зазвучало безумное, предвкушающее веселье. Он обвёл взглядом бар. Его глаза остановились на старом деревянном стуле, стоявшем в углу. Эбби шагнул к нему, схватил за спинку и одним движением разбил его о ближайший стол. Эбби наклонился, не торопясь, выбирая среди обломков самые мелкие, самые острые щепки. Он набрал полную горсть. Он вернулся к местному Эбби, который лежал на полу, безвольно распластанный лианами. Тот попытался отползти, но даже не смог пошевелиться — силы окончательно оставили его. Эбби опустился на корточки, схватил его за челюсть и рывком разжал стиснутые зубы. — Нет... — прохрипел местный Эбби, но его голос утонул в хрусте. Эбби начал засовывать щепки ему в рот. Первая вошла легко, скользнув по языку и вонзившись в язык. Вторая щепка оказалась длиннее, она прошла глубже, царапая стенки горла. Кровь хлынула из порезов, заливая рот, смешиваясь с древесной пылью, превращаясь в липкую, горькую кашицу. Третья, четвёртая, пятая. Каждая новая щепка находила себе место — между зубами, под языком, у самого основания гортани. Местный Эбби захлёбывался, его тело выгибалось в конвульсиях, но Эбби не останавливался. Когда горсть опустела, Эбби выпрямился и просто стоял, ничего не делая. — Неужели это всё? — Лана подлетела ближе. Она склонила голову набок, с интересом разглядывая жертву. — Это же только второй раз, а ты... Она не успела договорить. Эбби резко обернулся и прижал палец к её губам, заставляя замолчать. — ТСС. — прошипел он, и в его голосе вдруг пропала безумная весёлость, сменившись странной, почти детской задумчивостью. — Я ДУМАЮ О ТОМ, КАК ЕГО МОЖНО ПОЧУМИТЬ, НО НЕ УБИТЬ НЕНАРОКОМ. Он замер, уставившись в одну точку. Лана молчала, терпеливо ожидая. Местный Эбби, лежащий на полу, даже сквозь боль и ужас заметил эту странную, почти комичную перемену в облике мучителя. А потом лицо Эбби озарилось. Глаза вспыхнули, губы растянулись в ещё более широкой, почти детски-восторженной улыбке. — ПРИДУМАЛ! — весело воскликнул он и, не тратя ни секунды, рванул с места. Ветер свистнул в ушах, и он исчез, растворившись в темноте бара. Тишина, оставшаяся после его ухода, была тяжёлой. Местный Эбби лежал на полу, чувствуя, как дерево впивается в горло с каждым вдохом. В голове пульсировала одна-единственная, отчаянная мысль. "Это конец..." — подумал он, и сознание начало медленно угасать, погружаясь в спасительный, беспамятный мрак. — "Прошу, бог или сатана, кто бы это ни был... пусть он убьёт меня. Я не могу больше это терпеть. Прошу..." Он молил о пощаде, о смерти, о забвении. Но было уже поздно. Эбби снова оказался рядом. Прошло три дня. Три дня пыток, которые растянулись в вечность. Эбби не повторялся. Каждый раз он придумывал что-то новое — то заставлял местного Эбби вдыхать колючий дым, разъедающий лёгкие изнутри, то опускал его голову в ведро с ледяной водой, то водил по его телу раскалённым металлом. Он использовал всё, что попадалось под руку. Осколки стекла, старые кабели от сломанных ламп. Он был изобретателен, жесток и неутомим. И каждый раз, когда тело жертвы оказывалось на грани, он кормил его. Чтобы пытка могла продолжаться. Чтобы боль не прекращалась никогда. Но на третий день еда иссякла. Последний кусочек снега растаял на языке местного Эбби. Эбби стоял над ним, задумчиво глядя на опустевший стол. Он взвешивал что-то в уме, прикидывал, стоит ли сходить за новой порцией, продолжить ли это бесконечное, изощрённое наказание. Но потом его взгляд упал на лицо жертвы. В глазах местного Эбби не было ничего. Ни страха, ни боли, ни надежды. Только пустота. Абсолютная, бездонная пустота, которая бывает у тех, кто прошёл через всё и окончательно сломался. Он даже не молил о пощаде. Он просто ждал. Ждал, когда это закончится. Ждал смерти, которая так и не приходила. Эбби смотрел на него долго, очень долго. А потом его губы дрогнули в улыбке. Эбби достал из кармана обычную спичку. Чиркнул о коробок. Огонёк вспыхнул, осветив его лицо снизу, придав чертам сходство с демоном из старых сказок. Он посмотрел на лианы, всё ещё обвивающие тело жертвы. — ВСТРЕТИМСЯ В АДУ! — сказал Эбби, улыбаясь, и бросил спичку. Пламя взметнулось вверх, мгновенно охватывая лианы. Те зашипели, закорчились, но не отпускали жертву. Огонь перекинулся на одежду, на волосы, на кожу. Местный Эбби не закричал. Он просто смотрел, как пламя пожирает его, и на его губах появилось что-то, отдалённо похожее на улыбку. Эбби стоял, глядя, как горит его жалкая копия. Пламя отражалось в его глазах, делая их ещё более красными, ещё более безумными. Он поднял руку и помахал на прощание. Местный Эбби ничего не сказал. Он просто закрыл глаза и позволил огню забрать то, что осталось от его измученного тела. Круг пыток замкнулся. Он наконец-то отправился на тот свет — туда, где, возможно, его ждало забвение. Эбби вышел из бара. Уличный воздух ударил в лицо. Он глубоко вдохнул, сладко потянулся, хрустнув шеей, и поднял взгляд к небу, где уже загорались первые звёзды. Лана парила рядом. Она смотрела на него с нежностью и восхищением. — Эбби... — начала она, и в её голосе звучала искренняя надежда. — Раз в этом мире этот Эбби осквернил твою честь... может, нужно уничтожить его? Весь мир, который породил такое ничтожество? Эбби задумался. Он почесал затылок, а потом его лицо расплылось в улыбке — ещё шире, ещё безумнее, чем прежде. — Ты права! — воскликнул он, и его голос разнёсся по тихой улице, заставляя птиц срываться с веток. — Я уничтожу этот мир. А потом и все миры, где мы не вместе! Где есть хоть одна версия меня, которая посмела причинить тебе боль. Где есть хоть одна версия тебя, которую я не смог защитить! Он поднял руки к небу. — Давно я не поднимал уровень. — добавил он, и в его голосе появилась лёгкая, почти капризная нотка. — А то цифра 47 довольно некрасивая, правда, Лана? Лана кивнула, и её улыбка стала шире. Она подлетела ближе, обвила его плечи и прошептала на ухо: — Убей их всех, мой хороший. Очисти эти миры от грязи. Эбби кивнул и размял ноги, чувствуя, как сила растекается по телу. Он глубоко вдохнул, задержал дыхание на секунду и медленно выдохнул. — Начнём. — сказал он и рванул с места, превращаясь в размытое пятно на фоне вечернего неба. Город за его спиной начал умирать. А что случилось, когда Эбби уничтожил этот мир, и как он собирается путешествовать по мирам дальше, узнаем в будущем.