Реквием по ушедшему дню

— Уже достаточно напились? Леону едва ли нужно поднимать голову, чтобы понять, что это бармен обращается к нему. Он рассеянно крутит в руке стакан. Виски почти не помогает заглушить шум в голове. Леону всё равно. Сейчас его вообще мало что берет. Он думает, что виной всему запой, который случился у него в тридцатые, — тогда его толерантность к алкоголю взлетела до небес. Но, честно говоря, он не уверен. Да и какая разница. Он отвечает холодно — сегодня у него нет настроения для колкостей и подначек. — Если бы я был достаточно пьян, то вряд ли разговаривал бы с тобой. Бармен только вздыхает и уходит. Леон остаётся один. Как всегда. Острые голубые глаза окидывают бар. Парочка студентов болтает и пьёт, компании флиртуют и смеются. Он смотрит направо — несколько полицейских в форме хохочут и чокаются. — За нашего нового стажера! — радостно провозглашает один из них, энергично трепля новичка по голове. Тот смущённо смеётся под градом внимания. Леон сжимает стакан крепче и делает глоток, отводя взгляд от этой сцены. Жизнь, которая могла быть у него. Но давно потеряна. Для этого он действительно недостаточно пьян. Леон смотрит на часы — подарок от Клэр несколько месяцев назад. Её фирменные крылья изящно выгравированы на металле. Ещё один человек, с которым Леон потерял связь за последние годы. Их редкие разговоры теперь сводятся к деловым фразам, и в каждом чувствуется напряжение и горечь. Так же вышло и с другими: Крис, Джилл, Ханниган… Единственная, кто не устала от его периодических исчезновений, — это Шерри. Она просто отказалась оставлять Леона в покое, вытаскивая его обратно в квартиру чаще, чем хотелось бы. Леон догадывается, что Шерри чувствует себя в долгу перед ним. От этой мысли ему становится горько. Он не сделал ровным счётом ничего. Чёрные метки на её руках — лучшее доказательство. Как она прячет их под перчатками, как вынуждена носить обручальное кольцо на мизинце, когда Джейк не видит, потому что металл жжёт и разъедает гниющую плоть. Леон вздыхает, ставит стакан на стойку и устало проводит руками по лицу. Смотрит на время — семь пятнадцать. «Слишком рано», — думает Леон. Можно заскочить к Шерри, проведать её, покопаться в деле о гибели выживших из Раккун-Сити, о которых всё чаще появляются новости. ДСО уже снарядило его, как ищейку, на новую охоту. Он сделает, что скажут. Какая ещё у него может быть цель? Но, наверное, он делает это и для Шерри. Леон считает, что она заслуживает этого после всей боли и борьбы, что выпали на её долю. Он игнорирует внезапную пульсирующую боль в тыльной стороне ладони. Кожа перчатки больно задевает гниющую плоть. «Ещё один стакан», — думает Леон. — «Заглушить боль перед работой». Он знает, что не опьянеет. Это лукавая, внутренняя уловка, чтобы потакать своим слабостям. Чтобы сбежать от боли, прежде чем отправиться на очередное задание, на очередную миссию. «Может, этот меня и добьёт», — с мрачной усмешкой думает Леон. — Эм… простите? Леон замирает, ставит стакан и непринуждённо поворачивается к тому, кто к нему обратился. Первое, что он замечает: это молодая женщина. Неуверенная, колеблющаяся. Светлые волосы спутались под проливным дождём. «Нервничает, — заключает Леон. — Но почему?» — Да? Чем могу помочь? — спрашивает Леон хрипло. У него нет ни малейшего желания с кем-то разговаривать, он предпочёл бы просто напиться в стельку. Женщина нервно теребит руки, переминается с ноги на ногу, а потом, кажется, набирается смелости. Леон замечает лёгкое заикание — то ли от тревоги, то ли у неё такое нарушение речи. — Э-это… вы не против, если я присяду здесь? Здесь потише и… — её взгляд мечется в сторону, испуганно. Леон прослеживает за ним и видит компанию парней, которые громко горланят и ведут себя настолько отвратительно шумно, что у Леона закладывает уши. «А, ей нужен телохранитель», — догадывается Леон. Ему становится немного стыдно, что он сразу отнёсся к ней с прохладой. Он смотрит на неё внимательнее. Она молода. Под дождевиком виден аккуратный костюм. У неё добрые глаза, пусть и нервные. Платиновые волосы обрамляют лицо. В целом — совершенно обычная, ничем не примечательная девушка. Леон кивает, краем глаза замечая, что парни поглядывают то на него, то на девушку и теперь раздражённо перешёптываются. Он жестом указывает на стул. — Присаживайтесь, мисс… — Эшкрофт. Грейс Эшкрофт, — быстро и нервно заканчивает она, но улыбается благодарно и с облегчением. Она садится рядом, осторожно и почти неуверенно достаёт из своей большой сумки ноутбук. Движения скованные, будто она боится лишний раз шуметь. Леон чувствует, как в груди шевелится чувство вины. Он явно заставил её нервничать. Он поворачивается к ней, смягчая голос. Она уже начала печатать. — Чем вы занимаетесь? Грейс словно застывает на мгновение, а потом отвечает с застенчивой улыбкой, убирая влажные пряди за уши. — О, я… я аналитик данных. В ФБР. Леон кивает, слегка удивлённый. Он старается не думать о том, как впервые встретил Аду — с её фальшивым значком, уверенную и грациозную. «Ада Вонг, ФБР». Он отмахивается от воспоминания, которое в его голове давно стало мутным и смазанным. С момента их последней встречи прошло больше двадцати лет. Он помнит её голос лучше всего, а вот лицо начинает забываться. Воспоминания медленно ускользают с годами. «В конце концов, Ада — это даже не её настоящее имя», — думает Леон, делая очередной глоток. Содержимое стакана снова почти не действует. — ФБР, значит? — Леон задумчиво хмыкает. — Простите за вопрос, но вы не похожи на человека, который приходит в бар, чтобы заниматься аналитикой… если только вам не нужна смена обстановки? Грейс тихо смеётся и нервно трёт затылок. — Нет, совсем нет. Просто мне нужно было доделать отчёт, а из-за дождя мой поезд отменили, так что… — она пожимает плечами. Леон просто кивает. Ему никогда не приходилось думать о бумажной работе и отчётах. Возможно, в другой жизни, если бы он остался полицейским, это было бы ему знакомо. «Я понимаю, что такое дедлайны, просто совсем в другом смысле», — думает Леон. В голове проносятся миссии, спасение Эшли, борьба с «Амбреллой», время, когда он был новичком и везде опаздывал. Люди умирали, а он всегда приходил слишком поздно… Он хмурится, заметив, что стакан опустел, и поднимает его в насмешливом тосте в сторону бармена. — Ещё, будьте любезны. Он игнорирует закатившиеся глаза бармена, который всё же выполняет просьбу. Игнорирует гул голосов вокруг. И то, как добрая, невинная пара глаз тревожно смотрит на него. Леон не понимает её беспокойства. Он ведь даже не захмелел. — У вас всё в порядке? — встревоженно спрашивает Грейс, наблюдая, как он осушает стакан. Леон усмехается, наслаждаясь жжением алкоголя в горле. — Лучше всех. А что? Он замечает, как Грейс теребит край куртки. В её голосе слышится лёгкая нервозность, но и решимость тоже. — Ну… я просто заметила, что это ваш четвёртый стакан. Вот и подумала, может, вас что-то беспокоит? Леон вздыхает. Ему немного совестно из-за её беспокойства, хотя он сам не понимает почему. Может, она боится, что он напьётся до бессознательного состояния, увязнет в своих пороках и станет агрессивным. Он видел её страх перед теми парнями. Как их голоса заплетались, а походка шаталась, когда они обращались к Грейс похотливо, будто она была для них лишь вещью. В нём поднимается праведная ярость, но он заставляет себя сменить тон. Его голос приобретает дразнящие нотки. — Оставьте свои аналитические способности для отчётов. Не для меня. Он видит, как Грейс заливается краской смущения, и в её голосе звучит настоящая паника. — О, боже, нет, я… мне так жаль, я просто… Леон не сдерживает усмешки и поднимает руки в примирительном жесте. — Я просто дразню вас, Грейс. Её ужас постепенно утихает, но румянец всё ещё горит на ее лице, разливаясь розовым по щекам. Леон, всё ещё забавляясь, снова меняет тему разговора. Ему немного жаль видеть Грейс в неловком положении. — И над чем же вы работаете? Должно быть, что-то срочное, если вы решили делать это в баре, а не дома… если, конечно, это не секрет, тогда не говорите. Грейс устало, но с насмешкой вздыхает. Леон её прекрасно понимает. Он тоже знает, что такое глубокая, выматывающая усталость. И в окопах миссий, и в периоды восстановления, когда разум уходит в себя. — Нет, ничего секретного, не волнуйтесь. Вы, наверное, слышали новости: выжившие после Раккун-Сити один за другим умирают. Леон замирает. В его голове, которая только начала мутнеть от алкоголя, мгновенно наступает ясность. Он ставит стакан на стойку и поворачивается к Грейс всем телом. — Раккун-Сити? ФБР этим занимается? Грейс, кажется, слегка ошарашена такой внезапной переменой, но, к её чести, она всё же отвечает: — Э-э, д-да. Пока это не выглядит чем-то серьёзным, но… меня лично прикрепили к этому делу, так что… «Лично? — думает Леон. — Но почему? У неё есть какая-то связь с городом? С жертвами?» Он достаёт своё удостоверение. Его затянутая в перчатку рука протягивается для рукопожатия. Грейс отвечает, её маленькая ладонь слегка дрожит в его большой. — Меня зовут Леон Кеннеди. Я из ООБ. Грейс замирает — пока он говорит, в её голове будто закручиваются шестерёнки. — ООБ? Это… Отдел операций по безопасности, да? Он кивает и оглядывается по сторонам. «Слишком много людей. Слишком много ушей», — с осторожностью думает Леон. Он поднимается, Грейс тут же делает то же самое, торопливо убирая ноутбук в сумку. — Идёмте за мной. Лучше поговорить наедине. Леон торопливо бросат несколько купюр бармену — плату за напитки и чаевые. — Запишите на мой счёт, — говорит он и выходит из бара. Грейс быстро следует за ним.

***

Леон не обращает внимания на тяжелый дождь, который хлещет по рукам и ногам. Он лавирует между прохожими, обходит карманников, направляясь к своей машине. Грейс он держит в поле зрения — её светлые волосы промокли, пряди прилипли ко лбу, одежда вымокла. Но Леон замечает, что Грейс не сдаётся. Она решительно движется за ним. — Садитесь, — говорит Леон, открывая перед ней дверцу. — Здесь мы будем в безопасности. Грейс на мгновение замирает, и на её лице появляется нерешительность. Леону требуется секунда, чтобы понять. Он ведь для неё чужой мужчина, который предлагает сесть в машину. «Совсем не подозрительно, Кеннеди», — с иронией думает Леон, слегка раздражённый тем, что сам не понял, как это выглядит. — Эй, — Леон поднимает руку в успокаивающем жесте, на его лице читается лёгкое смущение от собственной бестактности. — Я понимаю, предложение так себе, но нам правда нужно обсудить то, о чём мы говорили в баре. Думаю, мы можем помочь друг другу. Несколько мгновений длится тишина. Леон замечает, как взгляд Грейс становится острее, светлые серые глаза словно просвечивают ситуацию насквозь. «Не зря она аналитик», — думает Леон. Он задерживает дыхание, ожидая ответа. Рука всё ещё держит открытую дверь. Шум дождя кажется оглушительным в этой тишине. Тяжелые капли барабанят по лицу. Наконец Грейс отвечает, решительно кивнув. — Я вам доверяю. Леон кивает с признательностью и облегчением. Он полностью открывает перед ней дверь «Порше». Грейс благодарно улыбается ему за этот жест и садится внутрь. Леон занимает место водителя. Тёплый воздух в салоне приносит облегчение после ледяного дождя на улице. Он заводит двигатель и обращается к Грейс. Его голос твёрдый, решительный. — О Раккун-Сити есть много такого, чего публика не знает и никогда не узнает. — Он делает паузу. Раккун-Сити в его сознании — всегда гноящаяся рана. Город, который уничтожили и стёрли с лица земли, но который невозможно оставить в прошлом. — Мы считаем, что это связано с деятельностью «Амбреллы». К его удивлению и восхищению, Грейс сохраняет спокойствие, хотя в её глазах читаются раздумья и страх. Она обращается к Леону тихо, не отрывая взгляда от дороги. — «Амбрелла»? — бормочет Грейс. — Но… разве они ещё существуют? Я думала, они разорились десятилетия назад? Леон кивает. Он слышит, как рядом с ним стучат зубы Грейс — то ли от холода, то ли от страха. Он нажимает кнопку подогрева сиденья, надеясь хоть немного облегчить её состояние. Как бы ничтожна не была эта забота перед лицом всего остального. Леон продолжает, не сводя глаз с дороги. — Да, существуют. И, к сожалению, они всё ещё проблема для всех нас. — Он бросает взгляд на Грейс. Её зрачки расширены от страха. Сидит в напряженной позе. — Мы делаем всё возможное, чтобы найти ответы, Грейс. Ваша вовлечённость и навыки аналитика могут нам помочь. Я отвезу вас на нашу базу, и там мы сможем поговорить подробнее. Грейс смотрит на него и кивает, а затем отворачивается к окну. Леон думает, что теперь она выглядит скорее задумчивой, чем испуганной. Шестерёнки в её голове снова закрутились, перерабатывая его слова. Остаток пути они едут в тишине, направляясь к защищённой базе Леона.