Запретные желания

ЭЙФОРИЯ. Это единственное слово, которым я могу описать то, что чувствовал всю прошлую неделю. Брэнсон. Целовать его. Прикасаться к нему. Он зависимость, от которой я не хочу избавляться. Мы чередуемся, спим в моей кровати или в его каждый вечер с того самого момента, как впервые переспали, но всегда вместе. Чудо, что Уэстон или Нокс еще нас не раскусили. Не то чтобы я это скрывал. Просто всё это, между нами, еще такое новое. Нам стоит в этом разобраться, прежде чем рассказывать кому-то. К тому же я никогда не видел Брэнсона с парнем, так что даже не уверен, хочет ли он таких отношений со мной. Может, для него это просто развлечение. Черт, надеюсь, что нет. Мы сейчас собираем вещи на зимние каникулы. Утром уезжаем в дом наших родителей. Я так жду встречи с ними, хотя мы виделись всего несколько недель назад. Странно: раньше ты видишь своих родителей каждый божий день, а теперь только раз в несколько месяцев. Нервничаю при мысли о том, как всё сложится, между нами, когда будем дома. Я не ожидаю, что мы будем держаться за руки или целоваться при всех, но мне интересно, как будет обстоять дело со спальными местами. Провести две недели, и не спать рядом с ним, не прикасаться к нему, не хочу и думать. Всю свою жизнь я считал себя гетеро. Никогда не смотрел на парней таким образом. Никогда в раздевалках, никогда в порно… просто никогда. Любопытство никогда не заставляло задуматься, каково это поэкспериментировать. Странно, что я вообще не впадаю в панику из-за своего нового сексуального пробуждения, если можно это так назвать. Близость с Брэнсоном кажется мне самым естественным делом в мире. Не могу объяснить, но я, черт возьми, надеюсь, что он чувствует то же самое. Кортни пишет мне почти каждый день, требуя поговорить с ней, требуя, чтобы мы сошлись. Сначала я пытался быть вежливым. Мы были вместе долго, уверен, расставание далось ей тяжело. Но после ее настойчивых попыток я, прямо сказал, что не хочу с ней разговаривать. Однако она не внемлет намекам, и, вероятно, мне придется сменить номер. Не уверен, действительно ли ей нужен я, или она хочет возобновить отношения, чтобы спасти лицо и утешить свое пострадавшее самолюбие, ведь это я с ней порвал. С тех пор как мы расстались, мне ни разу не снился кошмар. Является ли это результатом разрыва с ней или того, что я сплю рядом с Брэнсоном, никогда не узнаю, но рад этому. Тот период моей жизни не то, что мне нравится пересматривать. Его появление в моих снах извращенная пытка. Брэнсон пытается тактильно выяснить, о чем мои кошмары и что их вызывает, но я не знаю, хочу ли, чтобы он знал. Это мой самый глубокий, самый темный секрет, и мне стыдно за него. Боюсь, если он узнает, будет смотреть на меня иначе или относиться как к хрупкому. Я знаю, что это не моя вина; я не просил об этом. Тем не менее, никому не рассказал и не положил этому конец. Логически понимаю, я был ребенком и ничего не мог поделать, но в моем травмированном сознании кажется, что должен был сделать больше. Хотя бы сказать отцу. Он до сих пор ничего не знает, и я планирую сохранить это в тайне. Что хорошего сейчас в том, чтобы рассказать ему? Снять это с души? Он будет в ужасе и с разбитым сердцем и начнет винить себя. Срок давности уже давно истек. Этого человека уже никогда не привлечь к ответственности. На мой взгляд, рассказать отцу сейчас принесет больше вреда, чем пользы. Кстати, об отце: мой телефон завибрировал от нового сообщения от него. Папа: Вы, ребята, готовы к завтрашнему рейсу? Я: Да, я заканчиваю собирать вещи, и Брэн тоже, думаю. Папа: Напомни, во сколько вылет? Я: В 9 утра. Мы будем в аэропорту около 7:30. Я: Этот аэропорт не такой загруженный. Папа: Хорошо, сынок. За вами приедет Сара. У меня в последнюю минуту появилось собрание, которое я должен посетить, прежде чем смогу освободиться на все оставшиеся каникулы. Я: Звучит здорово, пап. Увидимся завтра. Он взял на весь наш визит отгул, и это неслыханно. Сколько себя помню, он был трудоголиком. Я уважаю его, за жизнь, которую он построил для себя и нашей семьи, но из-за этого он пропустил многое из моего детства. Наконец закончив с упаковкой, спускаюсь вниз. Брэнсон смотрит фильм, когда я вхожу в гостиную. Плюхнувшись рядом с ним на диван, замечаю, что он смотрит один из фильмов о Человеке-пауке. -Привет, Брэн Брэн, - говорю с нелепо широкой ухмылкой. Я начал называть его так недавно, поначалу в шутку, но мне это вроде как нравится. -Опять за свое? -Ага. Мне нравится. Думаю, это приживется. Он поднял бровь, и рассмеялся. Я одержим им, и мне даже не стыдно в этом признаться. -Где ребята? -Вообще-то, я не знаю, - отвечает он, - но Нокс написал мне и сказал, что они будут дома примерно через час. -Оу. - Я подвигал бровями в его сторону. - Неужели? -Ага, именно так. И что ты собираешься с этим делать? Я забираюсь к нему на колени, намереваясь показать точно, что планирую с этим делать. Проведя пальцами по его волосам, приникаю губами. На вкус он словно мятная зубная паста. Я застонал, когда он проник своим языком в мой рот. Наш поцелуй быстро становится неистовым, как это обычно бывает с нами. Двигая бедрами, заставляю всё его тело содрогнуться. Он уже тверд для меня, и это сводит с ума. Перемещаюсь, чтобы целовать и сосать шею, запускаю руку в его спортивные штаны и высвобождаю член, делая несколько ленивых движений. Меня до сих пор завораживает его пирсинг. Серебряное кольцо входит с нижней стороны головки, и у меня просто слюнки текут. Мне нужно почувствовать трение его тела о мое. Высвобождаю свой пульсирующий член из спортивных штанов, крепко обхватываю рукой наши сжатые вместе члены, двигая в устойчивом темпе. Держа за затылок свободной рукой, прислоняюсь лбом к его лбу. Наше тяжелое дыхание смешивается, мы пыхтим и хрипим. Жажда вкусить его подавляет все мои чувства, я сталкиваюсь губами с его в жестоком поцелуе, засасывая нижнюю губу в свой рот. Он поднимает бедра навстречу моим движениям, глаза горят, мышцы шеи напряжены. -О, черт, детка. Это так приятно, - стонет он, смотря мне в глаза. Страсть, между нами, настолько интенсивна, мы пьяны от вожделения и наслаждения, что никто из нас не замечает, как открывается входная дверь… пока она не захлопывается. -Что, блядь, вообще здесь происходит?! Мы оба резко поворачиваем головы к двери и видим там Кортни, скрестившую руки. Губы, изогнуты в усмешке. Какого черта она здесь делает? Мы несколько секунд смотрим на нее в ошеломлении, и одновременно осознаем, что наши члены всё еще снаружи. Быстро убирая их, мы встаем, чтобы встретить ее. Первым говорит Брэнсон, его голос опасно низок. -Какого хуя ты здесь делаешь, Пиздни? Он произносит ее имя как оскорбление, словно яд, слетающий с языка, его нос морщится от отвращения. -Я могла бы задать вам двоим тот же вопрос. -Мы, блядь, живем здесь, психопатка, - выплевывает он. Вена на шее пульсирует, челюсть постоянно сжимается, он сильно скрежещет зубами. Полностью игнорируя Брэнсона, она поворачивает свой ядовитый взгляд на меня. -Поэтому ты бросил меня, Лука? Чтобы трахать своего брата? Она маниакально смеется, звук пронзительный и действует мне на нервы. Гнев, который медленно кипел во мне по отношению к ней с момента нашего расставания, теперь закипает до неконтролируемого уровня. Сжимая руки в кулаки, делая глубокий вдох, я отвечаю: -Во-первых, сводный брат. И нет, Кортни. Мы расстались, потому что у тебя отсутствуют границы, и этот случай - гребаный яркий пример, и мы больше не подходили друг другу. Давно уже. Как ты вообще сюда попала? -Э, ключом, очевидно, - усмехается она, и у нее действительно хватает наглости выглядеть так, будто это мы тупые. Как будто вламываться чей-то дом - это совершенно нормально. -Какого хуя тебе нужно? - я рычу, зажимая переносицу большим и указательным пальцами. Просто блядь не верится. -Я пыталась связаться с тобой неделями, Лука, - ноет она, глядя на меня через ресницы, пытаясь выглядеть невинно. - Я хочу знать, почему ты так разозлился в ту ночь и почему, блядь, бросил меня. Хотя теперь это совершенно ясно. Ты трахаешься со своим братом. -Сводным братом, гребаная дура, - сквозь зубы говорит Брэнсон. -Убирайся отсюда нахуй и отдай мне этот ключ. Сузив глаза, она делает шаг вперед, швыряя ключ в нас. -Я заставлю тебя пожалеть об этом, Лука. Развернувшись, она распахивает входную дверь и хлопает ею на выходе. Что за хуйня.

***

-ЛУКА, ТЫ ЗАКАЗАЛ МАШИНУ? Мы с Брэнсоном решили поймать Uber до аэропорта. Нам бы стоило целое состояние, чтобы припарковать одну из наших машин там на две недели. -Ага, Дэн на Тойоте Приусе будет здесь через несколько минут. Я приношу остальную часть багажа вниз и вижу, как Брэнсон бездельничает со своим телефоном. Не могу не смотреть. Он выглядит так хорошо. Так всегда и бывает. На нём рваные узкие джинсы, белая футболка, кожаная куртка и полностью чёрные Converse. Волосы уложены непринуждённо, кудрявые пряди в идеальном беспорядке. Подхожу к нему, целую мягко. Он стонет от прикосновения и обвивает рукой мою шею, притягивая к себе. Его язык ищет вход, который я немедленно предоставляю ему, и теперь моя очередь стонать ощущая, как пирсинг на языке исследует мой рот. К счастью, Кортни не выходила на связь с момента вчерашнего инцидента. И мы с Брэном оба решили двигаться дальше. Мы с сожалением разрываем объятия, когда слышим, как одна из дверей спальни открывается. Обычно мы не целуемся и не обнимаемся так, когда кто-то дома, но я не смог удержаться. Уэстон появляется в гостиной, широко улыбаясь, когда видит нас. -Ребята, выдвигаетесь? -Ага, наш водитель Uber должен быть здесь с минуту на минуту. Ты тоже скоро выдвигаешься? Он едет на Амтраке (прим:Amtrak - название ж/д компании) к родителям вместо полёта. -Ага, минут через тридцать. Кэш подбросит меня на вокзал. -Здорово, давай встретимся на каникулах, пока мы там, - предлагает Брэнсон. -А, наша машина здесь, Брэн. Увидимся позже, Уэстон. Мы правда должны встретиться на каникулах. -Ладно, ребята. Счастливого полёта!

***

СЛЕДУЮЩИЕ НЕСКОЛЬКО часов проходят быстро. Аэропорт более оживлённый, чем обычно, но этого и следовало ожидать, так как до Рождество совсем близко. Мы сейчас садимся на самолёт, и папа взял нам места в первом классе, что забавно, потому что это всего лишь часовой полёт. Мы были бы в полном порядке в эконом-классе. Брэнсон получает место у окна, а я у прохода. Доставая свои AirPods, я протягиваю ему один, вставляя другой в своё ухо. Мой плейлист начинает играть в случайном порядке, когда взлетаем. Мы отключаемся, слушая музыку. Когда начинает играть «Hold You ‘Til We’re Old» Джейми Миллера, Брэнсон протягивает руку и берёт мою руку в свою. Руку покалывает от прикосновения к его коже, и приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбаться как идиот. Мы никогда не держались за руки, и мне это нравится. Нам всё ещё нужно сесть и поговорить обо всём этом во время нашей поездки. Чтобы прояснить, кто мы и чего хотим. Нам нужно быть на одной волне. И я отчаянно надеюсь, что так и есть. Эти чувства накатывают быстро, нравится мне это или нет. Больше всего нервничаю из-за наших родителей. Хотя мы и не родственники по крови, всё же выросли вместе. Они могут не понять. Я стараюсь не забегать вперёд, потому что он, возможно, даже не чувствует того же. Однако, учитывая то, как его рука сжимает мою, и как его большой палец рисует нежные круги, я не могу не думать, что он, возможно, разделяет мои чувства. Положив голову ему на плечо, закрываю глаза и позволяю себе чувствовать музыку. Его мягкие прикосновения к моей руке начинают пробуждать жгучее желание внизу живота, вместе с покалыванием по всему телу. Как такой простой, невинный жест может вызвать у меня такую реакцию? Я словно подросток рядом с ним. К счастью, самолет приземляется, и мы можем выйти до того, как люди рядом с нами смогут заметить мою яростную эрекцию. Выход из самолета ничего не делает, чтобы успокоить мою кровь, кажется, будто через мои вены проходит ток. Увидев частный семейный туалет, я тяну его за руку, направляя нас туда. Закрыв и заперев дверь, сжимаю его рубашку в кулак и целую. Мой язык пронзает его рот. Я бесстыдно застонал от контакта. Он фантастический с привкусом колы, которую мы пили в самолете. Его мужественный запах вторгается в мои ноздри. Прерываю поцелуй, проводя руками по его груди и опускаясь на колени, затем расстёгиваю ремень. Я никогда не чувствовал этой сырой, животной потребности поглотить кого-то, как с ним. -Что так тебя возбудило, детка? -Ты. Нужен ты сейчас. -Моя мама, вероятно, ждёт нас, - дразнит он, кусая свою губу. По выпуклости в его штанах и тому, как он уже вцепился в мои волосы, я могу сказать, что он хочет этого так же сильно, как и я. Это знание зажигает кровь. -Я буду быстр, всё в порядке, - бормочу я, бросая дьявольскую усмешку. Освободил его твёрдый член из джинсов, он уже сочится предэякулятом для меня. Жадно слизываю, обожаю то, как его пирсинг ощущается на моём языке. Пирсингом языка и пирсинг члена он правда пытается меня убить. Беру член в рот так глубоко, как только могу, начинаю давиться. Втягиваю щёки, и начинаю сосать, двигая головой вверх и вниз по стволу с неоспоримым голодом. Не знал, что мне может понравиться иметь член во рту, но мне, блядь, это нравится. Его левая рука сильнее сжимает мои волосы, в то время как он толкает член мне в горло двигая бедрами. -Бля, детка, вот так. Возьми этот член в свой хорошенький маленький ротик. Его слова сводят меня с ума, и я рычу с губами, плотно обернутыми вокруг его длины. Протянув одну руку вверх под его рубашку, нахожу сосок и зажимаю между пальцами. Использую свою другую руку, чтобы достать свой пульсирующий член из штанов. Слава богу, сегодня я надел спортивные штаны. Мой член твёрд как камень, и как только моя ладонь обхватывает его, я готов кончить. Дрочу себе дико, а он продолжает трахать мое горло с грязными звуками. Дыхание тяжёлое, и звуки, исходящие от него, несмотря на попытки быть тихим, чертовски сексуальны. Он пускает голову и стонет что заставляет мои яйца подтянуться. Он входит до конца и удерживает меня так в течение нескольких секунд. Дышу через нос, чтобы не давиться, и не могу сдержать слёзы, которые катятся по щекам. Смотрю ему в глаза. Горло, заполнено его членом, наслаждаюсь удовольствием в его глазах. Он смотрит на меня с затуманенными глазами, мягкие кудри свешиваются на глаза. Наблюдать за тем, как он теряет контроль, ошеломляюще, и быть причиной этого в высшей степени придает силы. Он проводит большим пальцем по моей щеке, собирая упавшую слезу, и подносит его ко рту, всасывая. Я на седьмом небе, так близок к тому, чтобы кончить, могу сказать и он тоже. Хватаю его яйца свободной рукой, перекатываю их, крепко сжимаю. Продолжаю глубоко работать своим горлом все ещё глядя на него. Член слегка утолщается у меня во рту, и он взрывается в моём горле, издавая хриплый стон. Его высвобождение детонирует моё собственное и я кончаю на пол под собой. Он опускает голову, опираясь на дверь туалета позади меня, переводя дыхание. Достает член изо рта и глядя на него, издаёт небольшой смешок. -Не могу поверить, что мы сделали это в туалете аэропорта. -Ага, ну, я хотел сделать это в самолёте, но мне удалось сдержаться. Посмеиваюсь, заправляя себя обратно в штаны. Он поправляется в джинсах. Достаю бумажные полотенца, чтобы убрать свой беспорядок на полу. Как только заканчиваю, он прижимает свои губы к моим в нежном, но страстном поцелуе. Он стонет, когда чувствует на моём языке свой вкус, сжимая моё горло так, как он всегда делает, когда мы целуемся. Могу только надеяться, что это превью, того, как пройдут наши рождественские каникулы. Я могу привыкнуть к этому.