Запретные желания

РОЖДЕСТВЕНСКИЕ КАНИКУЛЫ НАЧАЛИСЬ НА УРА. Было так возбуждающе видеть Луку. Дикий голод по мне. Я видел, что он возбуждался во время полета, но никак не ожидал, что он возьмет меня прямо там, в туалете. Можно многое сказать о том, кто владеет своей сексуальностью и своими желаниями. Я знаю людей, которые годами знали, что они би или геи, но не принимали так, как это делает Лука. Он заставляет меня безумно гордиться и, определенно, немного возбуждает. Моя бедная мама ждала нас, когда мы наконец добрались до выдачи багажа, но мы опоздали всего минут на пятнадцать. Не думаю, что она что-то заподозрила. Будем надеяться, что нет... Теперь мы дома, и Эндрю только что приехал. Мама хочет, чтобы мы все сегодня сходили куда-нибудь поесть пиццы, мы с Лукой смотрим фильм, пока она собирается. Сидим рядом друг с другом на диване, и мне хочется протянуть руку и взять его руку в свою. Делать это в самолете было приятнее, чем должно было быть. Кажется, я не могу насытиться им, и ясно, что он чувствует то же самое. Часть меня хочет рассказать об этом нашим родителям, нашим друзьям, но другая часть беспокоится. То, что мы делаем, является табу, осуждается. Не хочу, чтобы кто-то омрачал то, что мы чувствуем сейчас, своими негативными мнениями. Предпочту, пока оставить нашей тайной, только для нас двоих. Положив руку на диван, касаюсь руки Луки. Такой простой жест, вижу краем глаза, как уголки его губ поднимаются. Обвивая его мизинец своим, я вспоминаю первую ночь, когда мы спали в одной постели. Как мы уснули, держась за мизинцы. В гостиную заходит Эндрю, и мы быстро убираем руки. Он, кажется, не замечает, но смотрит на нас на секунду дольше. -Как идут дела в колледже, парни? Лука отвечает первым. -Всё хорошо. Мне нравятся занятия, и профессора тоже хорошие. Один из моих любимых профессор Филипс. Он очень приземленный, и его стиль преподавания великолепен. Надеюсь, в будущем смогу посещать больше его занятий -Это замечательно, сынок. На каком его курсе ты учишься? -Английский 101. Он ведет много занятий по английскому и писательскому мастерству, всех уровней. -А как насчет тебя, Брэнсон? Как тебе твой второй год? -Довольно хорошо. Я согласен с Лукой насчет профессора Филипса. В этом семестре я брал у него творческое письмо, он очень спокойный. -Это прекрасно. Я рад слышать, что у вас всё хорошо. Твоя мама и я так гордимся вами двумя. После этого мы все сидим в уютной тишине, пока ждем маму.

***

МЫ ОСТАНОВИЛИСЬ на La Fiamma Wood Fire Pizza в городе. К счастью, здесь не слишком многолюдно, так что мы сразу же получили столик. Мы с Лукой решили разделить пиццу «Мясной рай», а мама и Эндрю заказали «Гавайскую». -Лука, как Кортни? Мы её увидим, пока ты здесь? Он замирает рядом со мной. Мы не слишком много говорили о Кортни и о том, на что именно я наткнулся. Я уважаю его личное пространство, но солгал бы, если сказал, что мне не любопытно, что же на самом деле произошло. Что заставило их окончательно расстаться. Я знаю после того, как он всё закончил, она постоянно забрасывает его сообщениями. Но с тех пор, как застала нас, пропала с радаров, наконец-то поняв, блядь, намёк. -О, эм… Он делает большой глоток воды, и я краем глаза смотрю на его горло, вспоминая, как это же горло глотало мой член несколько часов назад. Сосредоточься, Брэн. -Эм, мы расстались. На прошлой неделе, так что ты её не увидишь. -О, милый, мне жаль это слышать. Что случилось? Она всегда обожала Кортни. Блядь, без понятия, почему. -Просто не сложилось. В этом году наши жизни изменились, и мы переросли друг друга. -Ну, и как ты с этим справляешься? Вы же были вместе довольно долго. Должно быть, это тяжело? Я люблю свою маму, но иногда ей нужно учиться читать обстановку. Один взгляд на Луку, и ясно как день, что ему некомфортно он смотрит куда угодно, только не на нее. Обдирает кожу на большом пальце и начинает потеть. Кортни является для него триггером. Я видел, как он реагирует в ее присутствии. В конечном итоге хочу докопаться до сути этого. -Всё в порядке, правда. Это давно назревало. Я не расстроен по этому поводу. Мы закончили в хороших отношениях. Это ложь. Прибывает пицца, спасая положение, и мы можем закончить разговор. Это одно из моих любимых мест, где можно поесть, когда я дома. Еда такая вкусная, и здесь чувствуется атмосфера маленького городка. Им владеет местная семья, и в старшей школе это было популярным местом после школы. Мы уже примерно наполовину закончили есть, когда услышали, как кто-то зовет Эндрю из другого конца ресторана. Мы все подняли глаза и увидели мужчину, его жену и парня, который, как я полагаю, их сын, направляющихся к нам. Я никогда в жизни не видел этих людей, и мама выглядит растерянной. Я смотрю на Луку, в поиске подсказки, но он сидит белый как простыня, не двигая и мускулом. Какого черта? -Эндрю Адлер, - протяжно говорит мужчина, обнимая Эндрю. - Как ты, черт возьми? Мы не виделись, сколько? Лет девять или десять? Эндрю, кажется, рад видеть эту семью, кто бы они ни были. -Ого! Майк, Робин, так давно. У меня всё отлично. Как вы, двое? Вы переехали из Беллингхэма? Женщина, Робин, ответила. -Так здорово тебя видеть. Мы тоже в порядке. Мы переехали из Беллингхэма на остров Камано, но время от времени возвращаемся повидаться с моими родителями. Она скромная, незаметная. Краем глаза взглянуд на Луку, он застыл на месте. Я даже не знаю, дышит ли он вообще. Что с ним происходит? -Коннер, - на этот раз подключается Эндрю, - ты так вырос! Ты помнишь моего сына, Луку? Все внимание обращается на Луку, который выглядит так, будто увидел призрака. Мужчина, Майк, двигается к Луке, чтобы обнять, как он обнял Эндрю. Но когда Лука садится обратно, он дрожит. Он до сих пор не произнес ни единого слова, и цвет не вернулся к его лицу. Что-то здесь не так. -Эм, мне внезапно нехорошо, - прерываю я, глядя на маму. - Можно, мы с Лукой возьмем Uber домой? Вы, ребята, можете остаться и пообщаться. -О нет, милый, с тобой всё в порядке? Я обычно чувствую себя виноватым из-за лжи маме, но с Лукой что-то происходит, и что бы это ни было, это как-то связано с этой семьей. -Уверен, всё будет хорошо. Я просто хочу домой и отдохнуть. Мама смотрит то на Луку, то на меня, ее брови сведены вместе, а голова наклонена набок. -Ну, тогда ладно. Мы встретимся дома позже. Поправляйся, милый. После этого мы поднимаемся и выходим из ресторана. Оглянувшись на Луку, я вижу, что цвет уже начинает возвращаться к его лицу. -Что это там было? Я сомневаюсь, что он скажет мне прямо сейчас, но я должен спросить. -Не сейчас, пожалуйста. Мы можем поговорить дома, я обещаю. Поездка на Uber домой была напряженная и молчаливая. Он все время смотрел в окно, обняв себя руками. Ехать всего минут десять, потом мы вошли в парадную дверь. Как только дверь закрылась плечи Луки заметно расслабились. Что бы это ни было, это что-то серьезное. Я нервничаю, пытаясь выяснить, насколько сильно, мои внутренности дрожат от одного только взгляда на него. -Может, принести нам выпить? - предлагаю я. Может немного жидкой смелость поможет ему говорить о том, что беспокоит. -Эм, да, пожалуйста. -Хорошо, поднимайся в мою комнату, детка. Я присоединюсь к тебе через пару минут. Приготовив два джека с колой, быстро поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Открывая дверь, я вижу, что он сидит на кровати, спиной к стене, выглядит абсолютно разбитым. Мое сердце болит за него и за то, что заставляет его так себя чувствовать. Подал ему напиток, он пробормотал «спасибо», не встречаясь со мной глазами. Сел на кровать, достаточно близко к нему, чтобы он знал, что я здесь. Но не слишком близко, чтобы не напугать. Мы делаем долгий глоток наших напитков, какое-то время никто ничего не говорит. Когда я уверен, что он не собирается начинать разговор первым, я решаю заговорить. -Так что произошло в ресторане? Кто те люди? -Они… Майк и Робин… присматривали за мной, когда я был маленьким. После смерти мамы папа с головой ушел в работу и ему приходилось много путешествовать. У него не было особой помощи. Они предложили присмотреть за мной, когда он уезжал из города. -Окей… почему ты так отреагировал? Он сделал еще один долгий глоток напитка, затем провел руками по волосам. Я думал он не ответит мне. Протягиваю руку, робко беру его руку в свою. Волнуюсь, что он оттолкнет и испытываю облегчение, когда он сжимает мою руку. Наконец, спустя несколько минут, он говорит. Его голос хриплый и тихий, и он все еще не смотрит на меня. -Эм, хорошо, так… Я никогда не говорил об этом. Никогда не рассказывал другому человеку ничего из этого, так что мне тяжело. Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня по-другому или волновался. -Лука, ты в безопасности со мной. Все что тебе нужно рассказать. Я здесь, для тебя. Он поднял глаза и встретился со мной взглядом, я увидел столько боли и муки, что грудь заныла от страшного предчувствия. Он выглядит испуганным, и его глаза полны непролитых слез. Он снова посмотрел на свои колени, прежде чем продолжить. -Хорошо… Ну, как я уже сказал, они присматривали за мной, когда я был маленьким. Я часто проводил ночь или две у них дома, пока мой отец уезжал по делам. Я сжал его руку, давая понять без слов, что всё в порядке, хотя знаю, что, это точно не нормально. -Робин была приветлива. Она следила за тем, чтобы у меня была домашняя еда и теплое, удобное место для сна, пока я был у них. С Коннером тоже было приятно играть. Мы ладили. Он остановился, допивая свой напиток залпом. -Хорошо, а Майк? Его челюсть сжалась, и он издал неровный вздох. -Майк был… Майк был б-больным. Мое горло опустилось в желудок, хватка на стакане усилилась. -Больным, в каком смысле? -Он… эм… Это все, что он успевает сказать, прежде чем его голос срывается и слезы катятся. Мне больно видеть, как он через это проходит, не зная, как помочь. Я забрал его стакан и поставил оба. Переместился, подтягивая Луку между своих ног, спиной к своей груди, и крепко обнял, прижимая щеку к его виску. Возможно, у меня нет всех ответов, но я могу показать ему, что не отпущу. Что бы ни случилось, что бы его ни преследовало, он должен знать, я здесь, он не один. После нескольких минут тихого плача в моих объятиях он продолжает. Я совершенно не готов к тому, что он говорит. -Он трогал меня по ночам. Я крепче сжимаю его, но больше ничего не делаю и не говорю. Позволяю ему не спешить, рассказывать мне это по-своему. -Он не всегда был таким. Я помню, когда они только начали присматривать за мной, сразу после смерти мамы. Он был милым и… нормальным. Веселым, понимаешь, веселым для ребенка. Позволял нам не ложиться спать допоздна, смотреть взрослые фильмы, есть мороженое на диване. Я не знаю, что случилось, но он изменился. Все начиналось достаточно невинно и мягко. Он просил меня посидеть у него на коленях, пока мы смотрели фильмы. Его руки бродили, но не в интимных местах массаж, растирание спины, тому подобное. Он снова провел рукой по волосам, откидывая голову мне на плечо, издавая дрожащий вздох. Меня тошнит, и понимаю к чему это идет, но позволяю ему двигаться в своем собственном темпе. -В моей памяти есть одно воспоминание, которое, как мне кажется, впервые превратилось невинного к непристойному. Было лето, и я оставался у них на ночь. Робин ушла, не знаю, куда. Остались только Майк, Коннер и я. На улице было жарко, поэтому он включил для нас разбрызгиватель. Мы с Коннером подумали, что это так круто, и начали бегать через него снова и снова. Я помню, мне нужно было в туалет. Там была дверь в главную спальню из внутреннего двора. Майк сказал, что я могу войти и воспользоваться их ванной. Выходя из ванной, я увидел Майка комнате, он лежал на кровати. Коннер все еще играл на улице в разбрызгивателе, но его было видно в окно. Майк попросил меня прилечь рядом с ним. Я был смущен и чувствовал себя странно, но сделал, как мне сказали. Он же был взрослым, в конце концов, и ты уважаешь старших. Я слышу, как он шмыгает носом, и понимаю, что он снова плачет. Мое сердце разрывается за него и за опыт, который ему пришлось пережить ребенком. Ебучим ребенком. -В общем, я подошел к кровати и лег рядом с ним. Он говорил мне, как я взрослею, какой я красивый мальчик. В какой-то момент во время всего этого он, эм, д-д-достал себя из штанов. Я помню некомфортное чувство в животе, я понимал, что это не нормально. Оглядываясь назад, это странно, как я глубоко внутри знал, что в ситуации что-то не так, но даже не понимал, почему. Я нервничал и дрожал, отчаянно желая вернуться на улицу и снова поиграть в разбрызгивателе. Просто пойти куда угодно, только не в эту комнату, наедине с ним. Это был первый пенис, который я видел, кроме своего, собственного. Он, эм… Он начал трогать себя. Он был возбужден, и каждый раз, когда я пытался отвести взгляд, он говорил, что хочет, чтобы я на него смотрел. Я, честно, не знаю, как долго мы сидели там, он дрочил, а я не хотел смотреть. В конце концов он кончил, привел себя в порядок, и мы вернулись на улицу к разбрызгивателям к Коннеру, как будто ничего не произошло. Это воспоминание, которое я хочу забыть, но оно въелось в мой мозг. Звуки, которые он издавал, то, как он смотрел на меня, делая это, будут преследовать меня всегда, я уверен. Я в ярости. Совершенно блядь тошнит. Я могу буквально убить этого человека. То, что он сделал, блядски отвратительно. Ни один ребенок никогда не должен подвергаться чему-то подобному. Это лишь один случай. Я понятия не имею, сколько их еще было, или как далеко он зашел с Лукой. -Лука, блядь. Иди сюда. Со слезами, текущими из глаз, и дрожащей губой, он развернулся в моих объятиях, пока не оказался верхом на моих коленях. Он зарылся головой в мою шею и рыдал. Я держал его так крепко, как только мог, заставляя себя не плакать тоже. Сейчас дело не во мне. Ему нужно, чтобы я был сильным. Нежно похлопывая его по спине, сказал ему, что теперь он в безопасности. С ним всё в порядке. Не могу поверить, что мы так долго были в жизни друг друга, а я не знаю этого о нем. Полагаю, его отец не знает, иначе сомневаюсь, что он сегодня обрадовался. Лука затих, и если бы плечи слегка не вздрагивали и он шмыгал носом, я бы не понял, что он все еще плачет. Напряжение в воздухе сковывало. Понимаю, что Луке нужно сказать еще что-то, но мне страшно. Его грудь вздымается с глубоким вздохом, и он снова начинает говорить. И то, что он говорит, леденит тело до мозга костей. -Если бы на этом всё и остановилось, но каждый раз, когда я оставался ночевать, он приходил ко мне в кровать. Со временем он начал трогать меня. Мое тело реагировало, и я не мог контролировать. Э сводило меня блядь с ума. Я помню, задавался вопросом, хотел ли я этого на самом деле или так реагировало тело. Я до сих пор ярко слышу, как он шептал мне на ухо, что просто хочет доставить мне удовольствие. Позволить ему доставить мне удовольствие. Это длилось пару лет, но вред нанесен. Когда я начал встречаться с Кортни, то смог преодолеть всё, или я так думал. Быть с ней и иметь эти отношения и сексуальный опыт помогло мне как бы обрести силы. -Лука, детка. Мне так жаль, что тебе пришлось пережить такое. Никто не должен проходить через подобное, и блядь, ты был ребенком. Все еще погруженный в свои мысли, я услышал его смех, но звук пустой и печальный. Это разрывает меня на части. -Оглядываясь назад на отношения с Кортни, нам следовало бы расстаться гораздо раньше, чем мы расстались. Я не влюблен в нее, и знал это. Но быть с ней было безопасно. Я знал, что она не перейдет никаких границ, и я смогу снова почувствовать контроль над своим телом. До тех пор, пока не перестал. Все мое тело цепенеет при этих последних словах. Пока не перестал. Что, блядь, это значит? Как бы я ни хотел усложнять это для Луки, мне нужно знать, что он имеет в виду. -Что ты имеешь в виду, Лука? Мне каким-то образом удается сохранить голос ровным и спокойным, но внутри я чувствую что угодно, только не это. Он молчит некоторое время, и я начинаю думать, что может быть переступил черту, и он не ответит. Но он отвечает. -Ближе к концу наших отношений секс как бы стал редким. У нас было много дел, подготовка к колледжу, и стресс от этого достал меня. Я часто был не в настроении. В ту ночь на первой вечеринке братства, когда мы поссорились, она всё равно попыталась заняться сексом. Она сказала мне, что любит меня, но не чувствует, что я люблю её. И когда я попытался утешить её, она восприняла это как знак, что нам следует заняться сексом. Её аргументом было то, что мой член стал твердым. Она сказала мне, что хочет доставить мне удовольствие. Его тело содрогнулось, и голос сорвался, когда он произнес эти слова. Я хочу блядь бунтовать. Чертовски ненавижу эту суку, но не знал, насколько блядь она больна. -И поэтому я нашел тебя у дерева? -Да. - Он шмыгнул носом, провел рукой по волосам. - Я запаниковал и не мог дышать. Ее слова вернули меня назад, в мое время с ним, и я не смог этого вынести. Как будто все годы и все усилия, чтобы преодолеть случившееся со мной, были разрушены в тот момент. -Это когда начались кошмары? Или они у тебя были всё время? -Кошмары почти полностью прекратились, но случилась та ночь. До тебя я никогда никому не рассказывал о том, что со мной случилось. Я старался изо всех сил похоронить всё. Ебаная сука. Знала ли она о его прошлом или нет, блядь не важно. Ты никогда не прикоснешься к кому-либо без согласия. Она сказала, что любит его, но не поступают так с теми, кого любишь. Ты просто черт возьми не понимаешь этого. -А та ночь, когда ты порвал с ней… что случилось? Он икнул и издал еще один безрадостный смех. -В основном, то же самое. Мне приснился кошмар, и меня вытащило из него то, что она меня трогает. Она использовала свой ключ, вошла и забралась ко мне в кровать. Решила попытаться заняться со мной сексом и разбудить меня таким образом. Я проснулся и блядь запаниковал. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что я не вернулся туда. Это была последняя капля. Каждую причину, по которой оставался с ней и пытался наладить отношения, она разрушила, сделав это. Укладывая нас, я держал его в своих объятиях лицом ко мне. Он прятал свое лицо в изгибе моей шеи, но его дыхание немного успокоилось, он не плачет. Мой пульс бешено колотится, и слышу, как кровь шумит в ушах. Я в ярости за него. Теперь всё обретает смысл. Почему они оставались вместе так долго, хотя я знал, что он не вовлечен. Он чувствовал себя с ней в безопасности, и она блядь разрушила это. Она спровоцировала его травму и швырнула его обратно туда. Мы лежим вместе в тишине некоторое время, я похлопываю его по спине, а он крепко держится за меня. Есть еще много вопросов, на которые мне нужны ответы, но сейчас не время. Мне нужно держать его, утешать, защищать. Лука быстро заснул. Я смотрел в потолок, желая забрать всю его боль. Желая пойти по пути Декстера на этого ублюдка. Изрубить его на десятки кусков за то, что он наложил руку на Луку или на любого ребенка, если на то пошло.