Теплая ванная

Наполеон лежал в ванной, при этом ознакамливаясь с отчетами странны. Пар от горячей воды клубился вокруг него, подобно туману, хмурое выражение лица, свидетельствующее о задумчивости императора Франции, тут же сменилось легким раздражением, когда он услышал лёгкий ненавязчивый стук в дверь. — Войдите! — недовольно буркнул Бонапарт, не отрывая глаз от важных бумаг, когда на пороге ванной комнаты появился его светлейший монарх Российской империи, Александр. Одетый в лёгкую рубашку кремового цвета и лёгкие чёрные штаны с привычными черными сапогами, выглядел как-то по-домашнему. — Я отвлек вас, сир? — с невинной улыбкой поинтересовался северный Серафим, невинно смотря своими большими голубыми глазами. Диалог, начавшийся так сдержанно, нес в себе заряд более глубоких, скрытых смыслов, понятных лишь двоим, чьи судьбы переплелись не только на полях сражений, но и в тишине покоях. Наполеон поднял взгляд от бумаг, услышав голос своего возлюбленного. Глаза корсиканца, обычно проницательные и острые, смягчились, когда он встретился с взглядом — этим невинным взглядом. Раздражение, словно по волшебству, испарилось, уступая место чему-то более теплому, нежному. — Вы никогда не отвлекаете меня, Александр, — ответил завоеватель Европы, его голос стал мягче, чем мгновение назад. Он отложил отчеты на край ванны, позволяя им промокнуть от пара, что было совершенно немыслимо для него в любой другой ситуации. — И вы это прекрасно знаете. Александр без стеснения подошёл к мужчине, небрежно присев на край ванной, мягко взирая на него с высока, пока Бонапарт с улыбкой счастливого ребенка смотрел на него снизу вверх. — Мой мальчик, — ласково промурлыкал корсиканец, став тянуть руки к любимому, Александр тут же хитро улыбнувшись, выставил руку около себя. — Нет, сир, не трогайте меня, я уже мылся сегодня, — с игривостью в голосе смотря на возлюбленного заявил Александр, прекрасно понимая, что Наполеон хотел потянуть его к себе. Корсиканец тут же застыл в неком непонимании, ведь обычно Александр любил принимать вместе ванную, все вопросы были разрешены, когда серые глаза завоевателя Европы поднялись на хитрое личико своего невинного ангелочка. Глаза Наполеона тут же заблестели озорным огоньком. — И что с того? — промурлыкал он, его пальцы уже скользнули по запястью Александра, легко обхватывая его. — Разве это повод не присоединиться ко мне? Вода еще теплая, а компания… — он многозначительно поднял бровь, — …была бы просто превосходной. Александр рассмеялся, его смех был легким и мелодичным, наполняя ванную комнату. — Вы неисправимы, сир, — сказал он, но не отдернул руку. Напротив, он позволил Наполеону притянуть себя чуть ближе. — И что же вы мне предлагаете? Совместное изучение отчетов в воде? Боюсь, они не переживут такого погружения. Пальцы корсеканца коснулись груди северного Аполлона, став растягивать эту абсолютно ненужную кремовую рубашку. — И хорошо, я устал от этих бумажек, а Талейрану скажу, что случайно уронил их в воду. — Какой же вы коварный сир, — с ухмылкой прошептал Александр, переведя взгляд на свои сапоги, он, честно говоря, не рассчитывал на ванную, иначе бы одел другую обувь, император никак не мог привыкнуть к постоянному контакту со стороны француза, нет, конечно же, Александру нравилась эта черта характера Наполеона, но иногда это было так неудобно, ведь своих маршелов император Франции не стыдился и мог легко поцеловать Александра на их глазах, так что у северного Аполлона ноги так и подгибались, в эти моменты так хотелось дать этому человеку пощёчину, ведь слова «личное пространство» мужчина не понимал, как и слова «стыд». Рубашка слетала с молочных плеч русского царя, примагничивая взгляд серых глаз к себе, Наполеон с любовью провел по плечу пальцем, немного щекоча правителя. — Ты такой красивый, — тихо прошептал Бонапарт, уже намереваясь обнять его за талию и полоснуть к себе, но Алекс не дал этому случиться, чем только огорчил корсиканца, что тут же, подняв голову, взглянул на своего ангелочка с мальбой. — Нет, сир, пока я не разденусь, я не позволю вам меня опустить в воду, — с луковой улыбкой промурлыкал Александр, специально не спеша даже приступить к этому, Наполеон, прекрасно понимая ситуацию, еще больше расстроился, силой корсиканец не мог спихнуть российского ангела к себе, потому приходилось ждать, когда хитрый ангелочек смилуется над грешным Бонапартом. — Терпение — добродетель, вот только терпеть, а уж тем более ждать я не люблю. И вы это знаете как никто, мой сладкий мальчик, что смертен я лишен, и если меня заставить ждать, я могу начать злиться, или как только получу свое, могу не отпускать это из своих объятий, думаю, вы будете счастливы провести в моей компании остаток вашего прибывания у меня. Александр, понимая, что любимый ни в коем случае не блефует, Бонапарт был из тех мужчин, которые не умели ждать, и тем не менее на поле войны терпения откуда-то появилось, но в государственных и уж тем более в любовных делах Наполеон был хуже ребёнка, ему нужно было всё и сразу, особенно когда дело касалось Александра, если российский царь не написал Наполеону письмо, можно было ждать гостей, ведь забеговшись с управлением Россией и воспитанием младших, царь частенько мог забыть даже о еде, не то чтобы ответить, и тогда, спустя две недели, как вор после ночи, на балкон российского императора забирался его любовник, сколько раз просыпаясь, так Александр пугался и с трудом за доли секунды узнавал в незваном госте любимого корсиканца. «Я волновался, вы не писали мне, вот я и решил навестить вас, мой ангел», каждый раз говорил завоеватель Европы, превращаясь в маленького щеночка, что прижимаясь к любимому хозяину скулил, прося ласки, любви и нежности, стянув сапоги, Александр медленно встал, став снимать штаны вместе с бельем, за этим не моргающим взглядом следил Бонапарт, шумно втянув воздух, его взгляд, прикованный к Александру, стал еще более страстным. — Ты сводишь меня с ума, мой сладкий мальчик, — промурлыкал он, протягивая руку к таким желанным округлым бёдрам. — Стоит ли ждать так долго, когда награда так близка? Иди ко мне, мой мальчик, пока я не сошел с ума от своей неземной красоты. Романов задумчиво улыбнулся, но все же залез в ванную, тут же ощутив на себе чужие руки, что обняли его за талию, притягивая к себе, мягко направляя, поддавшись, он лёг на любимого, положив голову ему на плечо. — А теперь, — прошептал Наполеон, его губы коснулись уха Александра, — я думаю, мы заслужили отдых.