Weak Hero: What Kind of Class?

Три раза. Шиыну пришлось мыться в душе три чертовых раза, чтобы наконец соскрести с себя этот проклятый запах Сонджэ. Он был готов разыскать этого придурка и просто избить его за доставленные неудобства. А может, на этот раз стоило проткнуть ему обе ноги. Шиын сердито запихнул одежду, которая была на нем, в стиральную машину, со злостью насыпав туда порошка гораздо больше, чем требовалось. Этот раздражающий мир с его вечными ароматами и запахами уже сидел у него в печенках. Как раз в тот момент, когда он с грохотом захлопывал пластиковую дверцу машинки, раздался звонок в дверь. Он замер в прихожей, с подозрением размышляя, кто мог прийти к нему в такой поздний час. Шиын еще колебался, когда звонок настойчиво повторился дважды подряд. Из-за этих непрекращающихся сигналов ему пришлось поплестить к выходу: меньше всего он хотел, чтобы проснулась мать и у нее появился еще один повод для раздражения. Бросив быстрый взгляд на экран цифрового домофона, Шиын растерялся, но все же открыл дверь. На пороге стоял Баку. Было видно, что он бежал до самого дома Шиына: парень смущенно улыбался, держа в руках пакет с едой на вынос. — Шиын, прости за поздний визит, но я просто хотел убедиться, что ты поужинал. Прежде чем Шиын успел что-то ответить, Баку вдруг спросил: — Эм, а ты что, что-то заказывал? Более высокий парень указал пальцем на большой бумажный пакет, стоявший прямо на пороге квартиры. Шиын запутался еще сильнее, потому что он точно ничего не заказывал, да и в то, что это сделала его мать, верилось с трудом. Он присел на корточки, чтобы прочитать записку на маленьком белом клочке бумаги, прикрепленном к пакету. Его глаза гневно сузились, едва он понял, от кого эта посылка, судя по написанным словам: «Новичок: ешь нормальную еду, а не это дерьмо из круглосуточных магазинов». Баку настороженно наблюдал за тем, как Шиын яростно скомкал бумажку. Шиын подхватил пакет с таким видом, будто кто-то посмел вывалить недельный запас мусора прямо перед его дверью. Баку молча смотрел на своего соратника по стае, пока тот, тихо ворча, заносил незваную посылку в коридор. Они расстались всего несколько часов назад, но Баку никак не мог избавиться от грызущего чувства тревоги из-за того, что Шиына не было в его гнезде. Это начинало сводить его с ума — осознание того, что ему нужно пересечь несколько кварталов только для того, чтобы добраться до друга. А что, если с омегой что-то случится, и Баку просто не успеет прийти на помощь? Альфе больше всего на свете хотелось спрятать этого хрупкого мальчика где-нибудь в безопасном месте, чтобы точно знать: его член стаи в тепле и сыт. Но куда более сильная часть Баку желала, чтобы Шиын был счастлив. Каждый раз, когда альфы начинали давить на темы, которые вызывали у Шиына дискомфорт, запах омеги мгновенно портился. Он становился тяжелым и удушливым — в точности как у матери Баку в ее последние дни. Он не хотел, чтобы Шиын закончил так же: сломленным, в депрессии и взаперти. Гнездо должно быть местом уюта и радости. Поэтому Баку изо всех сил подавлял в себе желание сгрести Шиына в охапку и утащить к себе домой. Ему еще многое нужно было исправить, и он собирался доказать Шиыну, что ему можно доверять. Если проявить достаточно терпения и дать мальчику личное пространство, Шиын, возможно, со временем сам начнет им открываться. Но было одно инстинктивное желание, которое альфа просто обязан был удовлетворить, прежде чем оставить омегу в покое на эту ночь. Баку знал, что не сможет уснуть, если не оставит на нем свой запах. — Шиын, у тебя все хорошо? Тебе нужно что-нибудь? Ты вообще нормально спишь? Когда парень шагнул к нему ближе, Шиын внезапно почувствовал огромную благодарность за то, что успел дочиста отмыть запах Бешеного Пса до прихода Баку. Друзья и так слишком сильно опекали его и постоянно за него переживали; Шиын не хотел даже думать, что устроят остальные парни, узнай они, что он один на один столкнулся с этим психопатом. — Все нормально, Баку. Вам правда не нужно так сильно переживать. Шиын годами заботился о себе сам. Ему не нужны были няньки. Баку кивнул, хотя на его лице все еще читалась тревога. Он протянул руку и опустил тяжелую ладонь на плечо Шиына. — Просто... я знаю, какой ты умный, но иногда другие альфы могут попытаться переступить черту. Шиын это прекрасно знал. После стычки в темном переулке он узнал об этом даже больше, чем ему когда-либо хотелось бы. Но если он расскажет обо всем Хумину, это лишь добавит парням лишнего стресса. Он не хотел быть обузой для своих друзей. Шиын найдет способ разобраться со всем самостоятельно. Как и всегда. Заверив друга, что с ним все в порядке, и поблагодарив за еду, Шиын слегка напрягся, когда Баку тихо попросил разрешения обнять его. Обычно шумный и гиперактивный парень сейчас выглядел настолько робким и искренним, что Шиын просто не смог отказать и едва заметно кивнул. Баку расплылся в такой широкой улыбке, что Шиыну стало даже немного неловко — подумать только, такая простая уступка вызвала столько бурной радости. Он знал, что Баку — человек тактильный и всегда бурно выражал привязанность ко всем в их компании. Но это крепкое объятие все равно застало Шиына врасплох. Крупный альфа обхватил подростка своими мощными руками, крепко прижимая к себе. Шиыну пришлось ухватиться за спину Баку, чтобы просто удержать равновесие и не упасть. Более высокий парень уткнулся лицом в изгиб шеи Шиына, едва ли не ласкаясь о нее носом. Шокированный, Шиын замер, и лишь легкая дрожь пробежала по его спине от этого ощутимого давления на шею. Прямо в зону укуса. Прежде чем в его мыслях успели ожить кошмарные воспоминания того момента, он почувствовал мягкое, нежное прикосновение к этому месту, от которого его колени вмиг стали ватными. Только крепкая хватка Баку и пальцы самого Шиына, вцепившиеся в его куртку, удерживали его на ногах. В голове стало туманно и тепло. Густой аромат хвои окутал его, словно плотное одеяло. Он потерял счет времени: они стояли так, переплетясь в объятиях прямо на пороге квартиры, пока Баку наконец неохотно не отстранился. Внутренний волк альфы наконец-то успокоился, полностью удовлетворенный тем, что смог заново пометить своего омегу. Шиын медленно приходил в себя, часто моргая, чтобы разогнать сонную дымку, которая начала окутывать разум. Его до сих пор поражало, с какой легкостью правила этого мира заставляли его собственное тело реагировать помимо воли. Когда Шиын окончательно вернулся в реальность, Баку виновато улыбнулся и взъерошил ему волосы. — Ты просто слишком милый для своего же блага, Шиын. Он помахал рукой и, бросив напоследок долгий взгляд, пообещал зайти завтра утром, чтобы вместе пойти в школу. Пройдя через этот странный период удушающего тепла и тяжести, Шиын мог думать лишь об одном: несмотря на все его колоссальные усилия в душе, он все равно закончит этот день, с ног до головы покрытый чужим запахом. Шиын рухнул на кровать, чувствуя себя смертельно уставшим. Да к черту все. Он просто снова помоется утром. — Это невероятно! Ничего подобного еще никогда не происходило! И подумать только, что это случилось здесь, в нашей собственной школе! Стоило Шиыну утром дойти до школьного двора, как его тут же встретила группа учителей. Они практически под руки утащили мальчика в кабинет директора, чтобы сообщить новости. Атмосфера в учительской изменилась ровно на 180 градусов по сравнению с тем, что было пару дней назад. Все вокруг расплывались в широких улыбках и наперебой хлопали Шиына по плечу. ~ 2-е МЕСТО ~ Как оказалось, Шиын занял второе место среди всех учеников, принимавших участие в олимпиаде. В здешнем академическом мире это был беспрецедентный, невиданный случай для человека с классификацией «омега». Шиын безучастно смотрел на только что доставленный лист с результатами и лениво размышлял, кто же умудрился занять первое место. Он полностью игнорировал шум и восторженные возгласы вокруг себя. Шиын никогда не учился ради одобрения со стороны педагогов или директоров. Ну, если не считать его мать в прошлом. Но этот корабль уже давно уплыл. Нет, Шиын учился исключительно ради собственных целей и ради своих знаний. Ему было плевать, что еще несколько дней назад администрация школы сомневалась в нем и высмеивала его, как плевать и на то, что теперь они внезапно превозносят его успехи. Вот только директор и учителя вовсю пытались сделать это событие вселенски важным. Они радостно объявили Шиыну, что он обязан лично присутствовать на официальной церемонии награждения олимпиады, которая состоится прямо сегодня. Торжество должно было пройти на другом конце города, в престижной старшей школе Е-иль. Там учеников, занявших первое и второе места, должны были лично чествовать деканы округа, вручая им заслуженные стипендии. Для Шиына все это пахло чистой показухой. Но раз это означало, что школа наконец-то официально вернет его на стандартную числовую систему оценивания, он был готов потерпеть. — Нельзя терять ни минуты, ученик Ён! Слава богу, ты сегодня одет в форму как положено. Живо едем на церемонию! И вот так, в один миг, все его планы на спокойный учебный день полетели кувырком. Утро в день церемонии выдалось ясным и прохладным. Солнце служило отличным щитом против холодного позднего осеннего ветра. В такой день было бы идеально прогуляться по парку, наслаждаясь хорошей погодой. Но Шиын был далеко не на прогулке. Он сидел на пассажирском сиденье машины рядом со своим классным руководителем по пути в школу Е-иль. Несмотря на все настойчивые просьбы его друзей, им строго-настрого запретили сопровождать его. К огромному разочарованию и злости всей компании. Шиын лишь попытался успокоить их, пообещав, что вернется еще до окончания уроков, и они, как обычно, вместе пойдут домой. Парни клятвенно пообещали устроить грандиозное празднование после; бета и два альфы были безумно, невероятно рады за своего маленького члена стаи. Они долго махали ему вслед у ворот Ынджан, не опуская рук, пока машина полностью не скрылась из виду. — Помни, Шиын, эти люди там — настоящие животные. Они будут выискивать любую, даже самую крошечную твою слабость. То, что они стильно одеваются и учатся в роскошном здании, вовсе не означает, что они не перегрызут тебе глотку, понял? — Господин Пак читал Шиыну нотации почти всю дорогу, изо всех сил пытаясь вбить в голову своего звездного ученика, что они направляются прямиком на «вражескую» территорию. — Не удивляйся, если они начнут давить на тебя или попытаются переманить к себе, предложив перевод. В прошлые годы первые места всегда оставались исключительно за учениками Е-иль. Их знатно перекосит от факта, что какая-то школа вроде нашей умудрилась подняться до их уровня. Шиын молча кивал — скорее ради того, чтобы учитель хоть немного успокоился, — после чего снова отвернулся к окну. На полпути к элитному заведению он внезапно вспомнил один очень важный факт. Школа Е-иль — это ведь именно то место, где сейчас учился На Бэкджин. А это значило, что теперь Шиын имел очень четкое представление о том, кто именно забрал себе первое место. Оставалось надеяться, что им не придется пересекаться лицом к лицу вплоть до самого начала церемонии. После долгой поездки машина наконец затормозила у главных ворот грандиозного здания. С первого же взгляда становилось ясно: Е-иль была школой совершенно иного полета, Ынджан рядом с ней и близко не стояла. Это был целый комплекс, всем своим видом кричавший о богатстве, роскоши и высоком статусе. Школа-мечта для любого прилежного старшеклассника. Однако прием, который оказали двум гостям из Ынджан, оказался леденящим. Пока учитель и ученик поднимались по ступеням роскошного белоснежного входа, господин Пак обиженно бурчал себе под нос: — Эти люди даже не удосужились встретить нас у дверей, хотя сами же прислали официальное приглашение. Шиын сохранял на лице привычную каменную маску. У него было стойкое предчувствие, что его вторичный пол еще вызовет здесь немало шума. Похоже, даже в этой реальности вещи, которые должны оцениваться исключительно по уму и заслугам, все равно находились под полным влиянием денег, связей и социальной политики. После того как высокомерный охранник нехотя провел их через лабиринты вычурных школьных коридоров и галерей к главному офису администрации, атмосфера вокруг стала еще более недружелюбной и враждебной. Директор школы, сидевший за большим вычурным деревянным столом, выглядел крайне сурово. Деканы также присутствовали в кабинете — казалось, абсолютно каждому хотелось хоть краем глаза взглянуть на омегу, о котором ходило столько слухов. Шиын оказался один перед лицом этих сотрудников, подвергаясь их леденящему, оценивающему осмотру. Запахи в комнате отчетливо говорили о том, что здесь собрались исключительно беты и альфы, и всё их коллективное давление было направлено на двух гостей из Ынджана. Но если они думали, что подобного будет достаточно, чтобы заставить Шиына отступить или напугать его, то они глубоко ошибались. Подросток сохранял абсолютно бесстрастное выражение лица, не желая обращать внимание на чужую потребность порисоваться. Шиын и так прекрасно знал, на что способен, и теперь этим людям тоже придется это признать. — Значит, ты и есть тот самый ученик-омега. Что ж, полагаю, мне следует поздравить тебя с тем, что ты зашел так далеко. Шиын лишь слегка наклонил голову — он не считал, что этот двусмысленный, язвительный комментарий заслуживает полноценного ответа. Стоявший рядом господин Пак тут же поспешил на замену своему ученику: — Да, это Ён Шиын. И все мы в старшей школе Ынджан безмерно гордимся его достижением. Тяжелый взгляд директора переместился с омеги на заурядного преподавателя-бету, стоявшего рядом. — Да, весьма впечатляюще. То, что ученик-омега стал самым высококлассным учащимся в вашей школе — это, безусловно, достижение. Шиын прекрасно понимал, что директор говорит это вовсе не ради похвалы. Горечь в голосе мужчины была почти осязаемой, когда он продолжил свою тираду: — Если даже закрыть глаза на тот факт, что ваша школа решила скрыть классификацию ученика при подаче заявки на конкурс. Округ узнал об этом только после того, как результаты уже были опубликованы. Лишь медленное движение ресниц выдало легкое удивление Шиына. Сам он об этом факте не знал. Господин Пак кашлянул, прежде чем ответить: — Ну, в правилах нет ни одного пункта, обязывающего указывать данную информацию в заявлении. Руководство Е-иль уставилось на него так, словно господин Пак намеренно притворялся непроходимым тупицей. Единственной причиной, почему такого требования не существовало, было то, что никто изначально и подумать не мог, что у какого-то омеги хватит глупости вообще сунуться на эту олимпиаду. Очевидно, закончив отчитывать учителя из Ынджана, директор снова повернулся к Шиыну. Он окинул мальчика долгим, задумчивым взглядом, который показался подростку излишне бесцеремонным и вторгающимся в личные границы. — Должно быть, тебе приходится нелегко в твоей школе. Кому-то вроде тебя следовало бы находиться в более... культурной среде. Шиын не упустил из виду, как изменился тон мужчины на покровительственный и снисходительный, стоило тому заговорить с ним напрямую. Как будто он разговаривал с маленьким ребенком. Подросток почувствовал, как его тело напряглось от этого откровенного, высокомерного высокомерия. — Возможно, ученик Ён обнаружит, что наша школа может предложить ему куда более выгодные и перспективные возможности. Господин Пак гневно задохнулся от возмущения, пораженный тем, как нагло и открыто чужая школа пытается переманить их лучшего ученика. Но следующая фраза директора и вовсе заставила учителя лишиться дара речи своей бесстыдной прямотой: — Стоит тщательно подумать, прежде чем связывать себя обязательствами со стаей. Омега твоего уровня мог бы жить в куда большем комфорте и богатстве, чем всё то, что когда-либо сможет предложить любой ученик Ынджана. Это было последней каплей. Шиын больше не мог молчать. Ладно, если они презирали его самого, но он не собирался покорно стоять в стороне, когда они задевали его друзей по стае. Он смерил невоспитанного взрослого абсолютно равнодушным, холодным взглядом. — Если богатство — это то, чем здесь измеряется ценность человека, то я невольно задаюсь вопросом: как много способных учеников были отсеяны столь ограниченной системой? Остальные взрослые в комнате и сам сидевший за столом директор буквально застыли от этого леденящего тона. — Я здесь исключительно для того, чтобы принять участие в окружном мероприятии. У вас нет никаких оснований обсуждать мою личную жизнь. Если бы они решили выставить Шиына с церемонии за подобное поведение, его бы это вполне устроило. Он пришел сюда не для того, чтобы плясать под чью-то дудку. По комнате пронесся приглушенный шепот удивленных взрослых, пораженных словами омеги, но Шиын продолжал неотрывно смотреть прямо на директора, позволившего себе те грубые комментарии. Мужчина вглядывался в глаза подростка и не видел в них ни малейшего намека на покорность или страх. В итоге он решил позволить мальчику остаться на церемонии — пусть это станет хорошим жизненным уроком для строптивого омеги. — Что ж, очень хорошо, ученик Ён. Почему бы тебе пока не прогуляться по школе, пока не начнется церемония? Нам с твоим учителем еще нужно обсудить множество деталей. Понимая, что это предложение прозвучало как приказ, ученик Ынджана просто развернулся и вышел из кабинета, не удостоив присутствующих даже коротким кивком. Что-то подсказывало Шиыну, что это еще далеко не конец их маленького противостояния. С самого раннего детства Санхи знала, что рождена для прекрасной жизни. Для такой жизни, о которой другие могли только мечтать — наполненной роскошью и комфортом. Она всегда была самой красивой девочкой в своем классе, самой грациозной и неизменно находилась на вершине социальной лестницы. Когда в средней школе у нее определился вторичный пол и она оказалась омегой, Санхи почувствовала, что это просто еще один пазл ее идеальной жизни встал на свое место. Само собой, ей суждено было стать самым оберегаемым и ценным сокровищем в ее будущей стае. Имея благородное происхождение и редкую красоту, Санхи точно знала, что со временем у нее появится стая, которая будет относиться к ней как к редчайшей жемчужине. Разумеется, Санхи не соглашалась ни на что меньшее, кроме как быть на самой вершине иерархии в своей старшей школе. Она лично заботилась о том, чтобы каждый вокруг четко осознавал, насколько она неприкасаема. Альфы падали к ее ногам, беты беспрекословно подчинялись ее приказам, а учителя души не чаяли в прекрасной омеге. Что же до остальных омег в школе? Скажем так: они либо сразу понимали, что находятся далеко внизу под ней, либо их школьные будни превращались в настоящий ад, пока они наконец не усваивали свое место. Но несмотря на все внимание и похвалу, которые получала Санхи, она никогда не позволяла базовым инстинктам взять над собой верх. Конечно, она могла пофлиртовать с некоторыми одноклассниками тут и там, но чтобы связать себя узами с кем-то из этих зеленых старшеклассников без хребта и реальных перспектив? Ни за что на свете. Санхи желала видеть в своей будущей стае только лучших и не собиралась позволять первому встречному оставить на себе метку. Именно поэтому она нацелилась на На Бэкджина. Санхи держала любого другого альфу в школе под полным контролем, каждый из них был готов прибежать по первому ее зову. Каждого, кроме На Бэкджина. Вот он был настоящим альфой. Он был главной академической звездой школы. Этот парень никогда не опускался ниже первого места. И помимо впечатляющего интеллекта, он был чертовски хорош собой, высок и обладал мощнейшей аурой. Он не вел себя как остальные придурки из класса Санхи, нет. В Бэкджине чувствовалась эта тихая, пугающая сосредоточенность, за которой скрывались огромные амбиции. И какая разница, что Бэкджин был выходцем из низов? Санхи все равно уже была помолвлена с высокородным альфой. На Бэкджин стал бы ее личным, особенным выбором. Неограненным алмазом, который она добавит в свою стаю. Однако Бэкджин был так же известен своей абсолютной закрытостью от окружающих, как и своими идеальными оценками. Несмотря на то, что парень вел себя вежливо и с уважением, никто и никогда не мог подобраться к нему близко. В каком-то смысле это даже будоражило — пытаться поймать в свои сети столь неуловимого альфу. Для Санхи это стало интригующим вызовом. Суметь пробить холодные стены этого парня определенно стало бы грандиозным достижением. Именно поэтому сегодня Санхи решила перехватить его, когда молодой человек спускался по главному коридору. — На Бэкджин! — сладко окликнула она его, расчетливым движением отбросив свои уложенные длинные волосы набок, чтобы выгодно подчеркнуть лицо. — Я слышала, ты занял первое место на олимпиаде. Поздравляю! Это был ее шанс завязать значимый разговор и заставить Бэкджина заметить ее интерес. Темные глаза юноши встретились с ее глазами, и Санхи невольно вздрогнула от сквозившего в них холода. Он коротко кивнул в ее сторону и попытался обойти ее, но Санхи снова сделала шаг, преграждая ему путь. — Ты такой умный! Конечно же, ты победил, я вообще не понимаю, как кто-то мог в тебе сомневаться, — она подарила ему свою фирменную, выверенную улыбку, не желая так легко упускать возможность, и попыталась вовлечь Бэкджина в дальнейшую беседу. — Собираешься как-то отпраздновать это позже? Санхи уже решила, что делает успехи, ведь альфа больше не пытался прервать разговор и уйти. Но вдруг она осознала, насколько на самом деле На Бэкджин был мысленно далек от их односторонней беседы, когда увидела, как его глаза внезапно вспыхнули живым интересом и осознанием. Его острый взгляд был намеренно прикован к кое-кому конкретному. Вот только этим «кое-кем» была вовсе не Санхи. Бэкджин смотрел поверх её плеча. Не удержавшись, Санхи обернулась, чтобы увидеть, кто вообще посмел помешать её ухаживаниям. В коридор только что вошел омега. Он был невысоким, хрупкого телосложения. Его форма отчетливо кричала о том, что ему не место в их престижном заведении, однако самого ученика это, похоже, совершенно не волновало. Мальчик двигался с изящной уверенностью в себе; его темные глаза спокойно осматривали пространство, прежде чем он направился к висевшему на стене школьному указателю. Должно быть, это и был тот самый омега, о котором все говорили. Тот самый, который, помимо всего прочего, умудрился принять участие в академической олимпиаде. Когда Санхи впервые услышала эти слухи, она даже почувствовала мимолетный укол жалости к несчастному. Насколько же нужно быть отчаявшимся, чтобы пытаться выбраться из сточной канавы с помощью учебы, лишь бы привлечь к себе внимание? Санхи была уверена, что эта бедная душонка к тому же и дурнушка, ведь иначе зачем бы ему не использовать свои внешние данные, чтобы выползти из выгребной ямы? Но вся жалость, что теплилась в сердце Санхи, вмиг испарилась при виде пришельца. Он был хорошеньким, даже красивым, и определенно составлял жесткую конкуренцию местным омегам. Как смеет этот оборванец пытаться украсть её шанс с На Бэкджином? Словно пчелы на мед, некоторые из бродивших по коридорам учеников вскоре начали кружить вокруг омеги. — Эй, Ынджан! Ты куда это так спешишь? — Эй, милашка! Как тебя зовут? — Ты не потерялся, малыш? Несколько подростков-альф обступили одинокого ученика, бесцеремонно вторгаясь в его личное пространство, будто имели на это полное право. Санхи брезгливо посмотрела на них свысока. Они вели себя как псы, впервые учуявшие мясо. Ей было плевать, если школьные отбросы грызутся из-за объедков из подворотни, точно животные, но она не могла вынести того, что внимание На Бэкджина всё еще было намертво приковано к окруженному омеге. Один из наиболее борзых альф зашел так далеко, что закинул руку на плечи молчаливого омеги, наклоняясь ближе, чтобы попытаться вдохнуть его запах. Прежде чем наглый подросток успел продолжить нарушать его границы, Шиын резко сбросил с себя чужую конечность. Он устремил пронзительный взгляд на недоумка, выдав одно короткое низкое предупреждение: — Отошел. Шиын скользнул рукой в карман к своей ручке, пока не доставая её, но держа наготове. — А ты с характером, да? — дурака это, похоже, ни капли не охладило. — Продолжай в том же духе, и позже тебе придется со мной расплатиться. Остальные альфы громко его подбодрили. Атмосфера вокруг начала накаляться и становиться все более шумной. Парень снова потянулся к Шиыну, но буквально в паре дюймов от него его руку резко перехватили. Толпа мгновенно замолкла. Железная хватка, сковавшая запястье тянувшегося к омеге парня, принадлежала На Бэкджину. Злые, опасные феромоны начали заполнять коридор, и напряжение сгустилось ощутимой немой угрозой. Остальные присутствующие альфы даже не попытались бросить Бэкджину вызов, видя ту яростную враждебность, которую проецировал вожак Союза. Ему даже не пришлось повышать голос — одного его напора хватило, чтобы заставить остальных альф отпрянуть от омеги. Никто из них не желал рисковать собственным здоровьем от рук этого человека. Подростки-альфы, околачивавшиеся рядом беты и даже стоявшая в полном шоке в стороне Санхи — все они в ошеломленном молчании наблюдали за тем, как хладнокровный ученик затем стремительно увёл омегу прочь с места событий. Бэкджин заставил невысокого мальчика уйти из этого сектора в один из многочисленных пустых коридоров, скрытых от посторонних глаз. Он упирался ладонью в поясницу омеги, подталкивая его вперед. Движения, запах и тон Бэкджина были леденящими от подступившего гнева. Он старался не смотреть на омегу, так как вид этого упрямого мальчишки лишь сильнее разжигал ярость в его внутреннем волке. — О чем вообще думал Баку, позволяя тебе разгуливать без ошейника? — прорычал более высокий подросток. — Ты хоть представляешь, какое внимание это привлекает? Или именно такого внимания ты и ищешь? Вот почему Шиын надеялся избежать встречи с этим парнем во время поездки. На Бэкджин всегда был чрезмерно придирчив и враждебен по отношению к нему. Шиыну не понравился ни этот словесный выпад в адрес его репутации, ни то, что его бесцеремонно тащили. Он остановился как вкопанный и резко скинул руку Бэкджина. — Никто не просил тебя вмешиваться, я бы со всем разобрался сам. Так что возвращайся к своим делам. Бэкджин лишь фыркнул на это нелепое заявление. На этого мелкого, ничего не понимающего омегу едва не напали, когда он решил вмешаться. Видя, насколько глупо тот себя ведет, Бэкджину было трудно поверить, что этот мальчишка действительно занял второе место на олимпиаде. В голове не укладывалось, зачем омеге так яростно пробиваться в учебе, когда от них требуется лишь сидеть дома и согревать постель своим альфам, вместо того чтобы приносить хоть какую-то реальную пользу обществу. — Зачем кто-то вроде тебя продолжает так упорно лезть в науку, если ты все равно ничего не сможешь с этим сделать? Слова, брошенные с таким цинизмом, задели Шиына достаточно сильно, чтобы он ответил Бэкджину хлёстким встречным замечанием и косым взглядом: — А зачем ты продолжаешь пытаться приблизиться к тому, кто не хочет иметь с тобой ничего общего? Или ты всерьез проявил глупость и поверил, будто Баку просто набивает себе цену? На мгновение повисла мертвая тишина, после чего в нос Шиыну ударил жгучий, обжигающий запах. Омега уже начинал понимать, что этот аромат означает чужую ярость. И его теория мгновенно подтвердилась, когда его резко впечатали спиной в стену коридора, а чужая ладонь сомкнулась на его шее. От удара из груди Шиына вырвался весь воздух, и он тут же схватился за руку, сжимавшую его горло. Он отчаянно пытался вырваться из-под давления на дыхательные пути, но его руки и ноги не могли достать до уязвимых точек Бэкджина, чтобы нанести ему травму и освободиться. Глава Союза давил сильно, давая омеге четко понять, что его возможность дышать сейчас целиком и полностью находится в руках Бэкджина. Из-за усилившегося давления и внезапно обнажившегося следа от укуса на шее, Шиын издал хриплый стон. Не ослабляя хватки, Бэкджин большим пальцем приоткрыл метку стаи. Он разглядывал рану со странным, завораживающим интересом, прекрасно зная, кто именно её оставил. Учитывая обычно добродушный нрав Баку, было любопытно видеть, что даже он способен настолько грубо пометить кого-то. — Он все-таки укусил тебя, — тихо, но с пугающей интенсивностью произнес Бэкджин. — Я слышал, это произошло прямо на улице. Тебя укусили и заявили на тебя права прилюдно, у всех на виду, как на грязную девку. Ты бы позволил им провести и брачный укус прямо на публике, под прицелом стольких глаз? Пытающийся вырваться омега нанес удар кулаком свободной руки, стремясь причинить противнику боль. Но, как и в прежнем мире, этот Бэкджин с легкостью отбил его выпад. Шиын знал, что Бэкджин силен — его удары в прошлом приносили колоссальную боль, — но именно способность этого парня бить туда, где ты слабее всего, по-настоящему ломала его оппонентов. Игнорируя продолжающиеся попытки омеги вырваться, Бэкджин с нажимом провел большим пальцем по месту укуса, все еще странно завороженный раной, нанесенной его старым другом. Зрачки альфы были расширены, а заполнявшие пространство феромоны казались удушающими и непреодолимыми. Шиын обычно изо всех сил старался даже не прикасаться к метке. Каждый раз, когда кто-то из друзей случайно задевал её, это место отзывалось странным теплом и покалыванием. Это было настолько непривычное и чуждое ощущение, что Шиын осознанно избегал его появления. Но никто и никогда не давил на это место с такой грубой силой, как Бэкджин прямо сейчас. Тело Шиына мгновенно обдало жаром, словно его нервные окончания онемели, а теперь со свистом возвращались к жизни. По конечностям пробежала дрожь от прилившей волны тепла, и хуже всего было то, что Шиын абсолютно ничего не мог сделать, чтобы отстраниться. Оказаться настолько уязвимым перед кем-либо было для Шиына пугающим опытом, а уж тем более если этим человеком являлся На Бэкджин. Хрупкий мальчик отчаянно пытался ухватиться хоть за какую-то соломинку, чтобы удержаться в этом океане ощущений, разрушающих его тело. Взгляд Бэкджина был намертво прикован к лицу омеги; он ловил каждое его вздрагивание и то, как парень кусал губы, силясь сдержать любые звуки. Дыхание Шиына стало прерывистым, и Бэкджин ощущал под своей ладонью его пульс, бьющийся словно крылья напуганной птицы. Рука, которая до этого отчаянно царапала запястье Бэкджина, медленно соскользнула и безвольно упала вдоль тела прижатого к стене подростка. «У него мягкая кожа», — мелькнула совершенно ненужная мысль, пока Бэкджин в открытую разглядывал его. В том, чтобы видеть, как этот обычно каменный и холодный омега из последних сил борется за остатки контроля, было нечто, задевшее скрытые струны в душе альфы. Ему захотелось узнать, что Ён Шиын прячет под этой своей маской. Сломается ли этот мальчик и распадется ли на куски, как все остальные омеги, о которых он слышал? Вот только теперь Бэкджину хотелось лично присутствовать при финале. Ему хотелось увидеть, как будет выглядеть сломленный омега, и как именно его потом будут собирать обратно. И уж точно никто из тех других альф не заслуживал этого видеть. Бэкджин как раз размышлял, где здесь находится ближайшая каморка уборщика, когда резкая, жестокая боль пронзила его руку, сжимавшую шею омеги, мгновенно разрушая момент. Альфа тихо охнул от боли и выпустил Шиына из захвата, слегка покачнувшись назад. Бэкджин взглянул на тыльную сторону ладони — там красовалась небольшая рана; он прижал к ней рукав школьного пиджака, чтобы остановить кровь, после чего снова перевел взгляд на омегу. Шиын тяжело и часто дышал, упираясь одной рукой в стену, а во второй крепко зажав ручку. Он выставил её перед собой, словно оружие, которое только что пустил в ход, и настороженно следил за каждым следующим шагом соперника. «Упрямая мелкая тварь», — подумал Бэкджин. Прежде чем альфа успел снова двинуться в его сторону, омега хрипло и угрожающе прорычал: — Ты больше не причинишь им вреда. Ни Баку, ни Готаку, ни Джунтэ — никому из них. Я защищу их. Я сделаю все, что потребуется, но сберегу их в безопасности, — Шиын яростно сверкнул глазами, сжимая ручку еще крепче. Подросток-альфа лишь недоверчиво покачал головой. Омеги не были жестокими или агрессивными — это шло вразрез с самой их природой. Они всегда оставались мягким, уязвимым подбрюшьем стаи. Они уж точно никогда не выдвигали себя на роль защитников или бойцов. Бэкджин мог лишь оценивающе созерцать этого невысокого парня, который сейчас воинственно скалил зубы и угрожал ему канцелярской ручкой. Где, черт возьми, Баку вообще откопал этого омегу? Этот мальчишка был сплошной аномалией. Надо же было Хумину найти единственного омегу, способного стать костью в горле у Бэкджина. Этот парень защищал своего альфу перед другими и даже доказал, что готов физически драться за свою стаю. Даже Сонджэ, у которого было известное отвращение к омегам дальше мимолетной интрижки на одну ночь, постоянно трындел об этом странном пареньке. О том, насколько этот красивый мальчик выбивается из всех привычных рамок. И главе Союза приходилось признать, что у того действительно было приятное лицо. Хрупкая внешность, за которой скрывалось непробиваемое, твердолобое упрямство. Бэкджин понимал: если он хочет забрать Баку в свой Союз, то этот омега тоже станет частью сделки. И эта реальность больше не раздражала его так, как раньше. Напротив, теперь подросток-альфа даже ждал этого с нетерпением. Но оставалось одно последнее сомнение, которое Бэкджину хотелось развеять, прежде чем предпринимать дальнейшие шаги по интеграции стаи Ынджана в свои ряды — еще один тест для маленького Шиына. Люди могут сколько угодно строить из себя героев и болтать языком, но лишь под реальным давлением они показывают свое истинное лицо. Ради побега в лучшие условия люди готовы на любые низости. И Бэкджин собирался лично проверить, как далеко Шиын готов зайти ради своей стаи. Омега едва не искусил его отказаться от первоначального плана, но так даже лучше. Нужно увидеть, чего этот парень стоит на самом деле. — Шиын! Вот ты где! — в уединенный коридор выбежал учитель, которого Бэкджин не узнал, и поспешил к омеге. Мужчина засуетился вокруг подростка, с тревогой осматривая растрепанную одежду Шиына и его помятый вид. — Что произошло? Ты в порядке? Шиын мягко отстранился от господина Пака, делая медленные вдохи, чтобы восстановить дыхание. Он натянуто поправил воротник рубашки и пиджака, чувствуя себя довольно неловко из-за того, что его застали в подобном положении. Меньше всего ему хотелось, чтобы окружающие считали его еще более беспомощным, чем они уже думали. Господин Пак повернулся и гневно уставился на подростка-альфу, который до его прихода стоял непозволительно близко к омеге. — Ученик Ён просто заблудился. Он запутался и потерял свое законное место, — ответил учителю Бэкджин, продолжая удерживать зрительный контакт с Шиыном. Его слова звучали размеренно и обдуманно. — Я лишь решил помочь ему его найти. Шиын продолжал сверлить его тяжелым взглядом, уверенный, что в словах старшего парня крылся двойной смысл. Их безмолвную дуэль взглядов прервал господин Пак, вставший между ними и загородивший омегу от чужих глаз. — Эй! Ты, паршивец, этот мальчик уже занят. Тебе здесь ловить нечего, так что проваливай отсюда, — он сделал сердитый отгоняющий жест руками, твердо намереваясь заставить парня уйти подальше от Шиына. Бэкджин окинул учителя равнодушным взглядом, после чего развернулся и направился в сторону актового зала. Его совершенно не волновало вмешательство преподавателя — тот все равно ничего не мог поделать с его планами на Ён Шиына. Только когда Бэкджин окончательно скрылся из виду, Шиын позволил напряжению сойти со своих плеч. Он попытался успокоиться, крепко вдавливая ручку в ладонь, все еще не до конца оправившись после столкновения с главой Союза. Он на мгновение прикрыл глаза, пытаясь вернуть контроль над мыслями. Ему нужно просто перетерпеть эту церемонию, забрать награду и вернуться в свою школу. Тогда он снова увидит своих друзей, сможет окружить себя их успокаивающими, привычными запахами и хотя бы какое-то время не чувствовать себя живой мишенью. Будто он не сражается с этим миром в одиночку. Шиын полностью пропустил мимо ушей гневную тираду господина Пака в адрес высокомерных ублюдков из старшей школы Е-иль, которые возомнили, будто они лучше всех остальных. Учитель еще немного посуетился вокруг омеги, искренне переживая о том, что скажут альфы из стаи мальчика, если узнают, что Шиына донимали прямо под его присмотром. Однако Шиын твердо заявил о своем намерении всё же присутствовать на церемонии. Издав последний измученный вздох, преподаватель уступил, и они вместе направились к актовому залу. Оба они надеялись, что смогут покинуть эту опасно враждебную обстановку как можно скорее. Актовый зал под стать всей остальной школе выглядел величественно и помпезно. Ученики уже заполнили зрительские ряды, а на сцене, готовясь к вручению, восседали различные представители сферы образования. Вскоре один из сотрудников школы отделил Шиына от господина Пака и направил его туда, где он должен был стоять на сцене. Само собой, его поставили прямо рядом с Бэкджином. Шиын решительно отказался даже смотреть в сторону старшего альфы. Он планировал игнорировать абсолютно всё до самого окончания церемонии. Нужно было просто дотерпеть до конца, а там он снова сможет увидеть своих друзей. Церемония началась и проходила, как и ожидалось, официально и вычурно. Все вежливо похлопали вступительной речи, после чего к трибуне вышел директор школы. Он представил обоих финалистов по именам. Когда прозвучало имя На Бэкджина, ученики и преподаватели разразились восторженными аплодисментами. Они гордились тем, что победитель олимпиады снова оказался выходцем из их учебного заведения. Но когда директор назвал имя Шиына, он намеренно добавил к нему его классификацию вторичного пола. И Шиын прекрасно понимал, что это было сделано не случайно. По залу пронесся шквал перешептываний и гула — собравшиеся явно не горели желанием признавать, что какой-то омега обошел всех остальных участников олимпиады. Но Шиын оставался невозмутимым, мысленно напоминая себе, что ему нужно просто через это пройти. Вдруг из самого конца актового зала раздался громкий, оглушительный крик: — Давай! Вперед, Шиын! Из той же стороны донеслись восторженные вопли и бурные рукоплескания. Когда Шиын увидел, кто именно устроил этот шум, он лишь потрясенно уставился на них. Не может быть… Этого просто не могло быть… Но словно наперекор неверию мальчика, трое до боли знакомых учеников Ынджана выдали еще один раунд одобрительных возгласов и хлопков. Ни один из них не обращал ни малейшего внимания на недоуменные взгляды, которые бросали на них сидящие вокруг студенты. Джунтэ, Баку и Готак отчетливо выделялись своими темно-синими школьными формами среди сплошной массы белых пиджаков Е-иль. Шиын не верил своим глазам. Они пришли ради него. Каким-то образом они действительно пришли сюда. И всё ради того, чтобы просто поддержать его… Ни один из его родителей никогда не делал для него ничего подобного. Они никогда не прикладывали усилий, чтобы Шиын почувствовал себя окруженным поддержкой или заботой. Они всегда принимали его достижения как должное — как абсолютный минимум, который он обязан был для них выполнять. Они никогда не жертвовали своим временем, чтобы просто побыть рядом со своим сыном. Но его друзья — эти сумасшедшие ребята, которых он знал всего несколько недель, — прогуляли уроки и как-то умудрились добраться через весь город, чтобы оказаться здесь ради него. Шиын не мог сдержать чувство, захлестнувшее его сердце. Каждый присутствующий в зале увидел, как преобразилось обычно каменное выражение лица омеги. Все были буквально ослеплены неподдельным счастьем, которое, казалось, исходило от мальчика, когда его губы расплылись в широкой, искренней улыбке. Шиын ничего не мог с собой поделать. Он попытался незаметно прикрыть лицо ладонью, но это лишь привлекло к нему еще больше внимания. Подросток даже не осознавал, насколько сильно он сейчас отличался от того мальчика, который только что вышел на сцену. Он словно светился изнутри мягким теплом. Мысль, синхронно промелькнувшая в головах у всех свидетелей, была предельно простой: «Красивый». Смущенная, опущенная вниз улыбка омеги лишь подчеркивала его утонченные черты лица, придавая ему очаровательный, ангельский вид. Это зрелище заставило не одного альфу в толпе на мгновение оцепенеть, а парней из его стаи — горько пожалеть о том, что они не сделали хотя бы один снимок этого момента. Шиын аккуратно попытался вернуть лицо под контроль, ненадолго отведя взгляд в сторону. Теперь, когда его друзья были здесь, он больше не чувствовал себя одиноким. Омега даже не заметил тяжелого, пристального взгляда вожака Союза. Сбитый с толку столь неподобающим срывом тишины, директор попытался вернуть мероприятие в нужное русло. Похвалив труды, вложенные в олимпиаду, и призвав слушающих учеников продолжать стремиться вперед, он объявил, что финалисты приглашаются для получения сертификатов и стипендий. Как занявшего второе место, Ён Шиына вызвали выйти вперед первым. Вот только его награда оказалась вовсе не за второе место. На бланке значилось: СЕРТИФИКАТ УЧАСТНИКА ВРУЧАЕТСЯ ЗА СДАЧУ ОЛИМПИАДНОГО ЭКЗАМЕНА А директор школы ехидно прошептал Шиыну на ухо, что в знак уважения к способностям омеги округ принял решение пожертвовать его стипендиальные деньги в Агентство по реабилитации омег. Возможно, если бы всё это произошло минут на пятнадцать раньше, Шиыну стало бы тошно на душе. Но после того, что для него сделали его друзья, Шиын лишь тихо хмыкнул от смеха. Он забрал бумагу, но вместо того чтобы вернуться на свое место, направился прямиком к присутствовавшей на сцене чиновнице из окружного департамента образования. Подойдя к женщине, он спокойно спросил её, принимала ли она участие в составлении экзаменационных вопросов в этом году. Растерявшись, дама ответила утвердительно. Тогда Шиын прямо указал на ошибку в одном из заданий, которую он заметил во время теста. Он не повышал голос без необходимости, но и скрытничать тоже не собирался. — Один вопрос вызвал у меня недоумение. В задании требовалось указать, какая упорядоченная пара чисел является решением данного неравенства. Однако ограничения, указанные в условии, дают две верные математические точки, в то время как в ключе ответов был указан лишь один из возможных вариантов. Чиновница выглядела совершенно ошарашенной лавиной выданной информации. Шиын достал свою ручку и прямо на обратной стороне сертификата размашисто написал номер обсуждаемого вопроса. — Я не собирался поднимать этот вопрос здесь, но очевидно, что в этой системе существует слишком много лазеек для несправедливых ограничений. После этого мальчик протянул бумагу женщине, и та неуверенно приняла её. Избавившись от ненужной награды, Шиын развернулся, чтобы покинуть сцену. Он даже не стал утруждать себя спуском по боковым ступенькам — нет, он подошел прямо к краю сцены и спрыгнул вниз. Сгрудившиеся впереди ученики поспешно расступились перед ним, освобождая проход посередине, поскольку омега ни на секунду не замедлил свой шаг. Он полностью проигнорировал удивленные вздохи толпы и крики, доносившиеся со сцены, стремясь поскорее добраться до своих друзей в конце зала. — Шиын… что? Ты… — Баку буквально потерял дар речи, когда омега подошел к ним. Готак внимательно посмотрел на мальчика и спросил: — Шиын, ты уверен в том, что делаешь? Омега мягко улыбнулся им, желая успокоить: — Да, пошли отсюда. Здесь больше не осталось ничего, ради чего стоило бы задерживаться. Трое парней переглянулись, после чего их лица расплылись в широких улыбках. Все вместе они направились к выходу: двое альф прикрывали группу с флангов, а Джунтэ занял свое любимое место прямо подле Шиына. И вот так просто ученики Ынджана покинули актовый зал, позволив входным дверям с грохотом захлопнуться за своей спиной. ~~ Позднее тем же вечером… Баку и Готак повалились на свои кровати, чувствуя себя невероятно счастливыми и довольными тем, каким умиротворенным был их омега на протяжении всего вечера. Парням даже удалось прилично накормить его и уговорить немного зависнуть в зале игровых автоматов, прежде чем благополучно доставить домой. Весь вечер запах Шиына источал приятное довольство, отчего все их усилия казались оправданными. Они надеялись, что мальчик и дальше будет чувствовать себя с ними непринужденно, и что они смогут разделить еще много таких же радостных моментов в качестве единой стаи. Джунтэ не мог поверить, что у Шиына до сих пор оставалось столько способов поразить его. Этот омега был самым потрясающим человеком из всех, кого он когда-либо встречал. Юноша испытывал облегчение от того, что Шиын, кажется, наконец начинал понимать, насколько сильно они все дорожат им. Что они хотят быть для него настоящей семьей, его стаей. Хотелось верить, что совсем скоро они все смогут стать единым целым.

***

Обычно, как только в его расписании появлялось свободное время, Сонджэ запускал одну из многочисленных игр на телефоне, чтобы убить тоску. Но в последнее время он ловил себя на том, что вместо игрушек открывает галерею, чтобы поразглядывать фотографии одного конкретного омеги. Чем больше он думал о вышеупомянутом омеге, тем отчетливее осознавал одну бескомпромиссную истину. Было бы абсолютно неважно, окажись Ён Шиын бетой, альфой или каким-то странным существом без запаха — потому что с самой первой секунды их встречи Сонджэ оказался намертво пойман на крючок. В Шиыне было что-то настолько уникальное, присущее только ему одному, что в любом случае привязало бы Сонджэ к этому мальчику. И теперь, когда Шиын официально попал в поле его зрения, Сонджэ ни за что на свете не собирался его отпускать.

***

Где-то на окраине города, в роскошном особняке, омега в очках лениво листал ленту в своем телефоне. Однако один пост заставил его буквально подскочить на постели. Он пересматривал видео снова и снова, все еще не до конца веря собственным глазам. Но сомневаться не приходилось. Мальчиком на сцене был Ён Шиын. Бомсок не мог поверить, что наконец-то нашел его. Сияющий от восторга омега бросился делиться новостью со своими альфами. Он не мог в это поверить. Он нашел Шиына. И на этот раз он точно знал: омега вернется туда, где ему всегда и следовало быть.

***

Сидя в одиночестве на своей кровати после всех бурных событий уходящего дня, Шиын наконец набрался смелости, чтобы открыть тот раздел в своем телефоне, к которому раньше боялся прикасаться. Шиыну необходимо было знать. Нужно было увидеть, какого рода отношения связывали здешнего Сухо и его самого до того, как всё полетело в преисподнюю. До того, как другой подросток оказался в коме. Это был единственный способ для Шиына понять, как лучше всего помочь этой версии своего Сухо. Раньше Шиын был просто не готов соприкоснуться с настолько интимной частью чужой жизни, которая на самом деле ему даже не принадлежала. Но теперь он созрел, потому что знал: у него есть поддержка его друзей по стае. Он больше не один. И если он смог построить отношения с этими ребятами, то он обязательно постарается сделать то же самое и с этим Сухо. И это был его первый шаг. Сделав глубокий вдох, Шиын открыл чат с именем Сухо и начал читать сообщения.