Дети Лжи

Легкий ветер бережно играл с медными прядями и темным льняным платьем, украшенным знаками защиты на манжетах. Аромат мха и чабреца окружал деву, что неспешно шла домой после занятий в школе. Высокие лучики травы играли с солнечным светом, а благоухающие цветы плевались сладкой пыльцой. Трудящиеся насекомые дополняли своим жужжанием мелодию лесных птиц, устроивших певчую перекличку. Руна концентрировалась на каждом своем шаге. Она считала их про себя, стараясь затмить нервозность, идущую за ней по пятам. Бесчисленные занятия в храме Фригг, казалось, прошли даром. Стальное спокойствие постепенно меркло, уступая страху и непониманию. Странницу учили многому, но здесь ее знания о Богах, людях и ритуалах оказались практически бесполезными. Весь план по уничтожению лидера «Детей Лжи» и культа теперь выглядел нелепым. Она хотела действовать исподтишка, но вместо этого угодила прямо в руки правителя Лудорхольма, а с этим в сети к самому Богу. «Локи…», — послушница тут же покачала головой и прикрыла веки, боясь призвать божественное создание. Ей хотелось вернуться назад в лес, дабы услышать со стороны тот разговор, который исчез из ее памяти. Она все время пыталась найти хотя бы маленькую зацепку, но все было тщетно. Она помнила жуткую боль в голове, шепот и крики, странные лица и всеобъемлющий бред. Помнила даже образ Бога. Его изменчивость и непокорность. Однако все остальное просто испарилось. Казалось, что теперь в голове лишь пустота, словно кто-то сожрал часть ее души, а после выплюнул назад. Опустошенную и ненужную. — Эй, Руна. Внезапный мужской голос выбил девушку из раздумий. Она оторвала взгляд от своей потертой обуви и уставилась на зовущего. Эзекил, стоящий в тени старого дуба вместе со своим вороном, поглядывал на странницу совершенно безразлично. Его лицо было столь незаинтересованным, отчего наставница по чтению на мгновение подумала, что ей могло почудиться. — Подойди ко мне, — сказал он. Блондин выпрямился, а после взмахнул двумя пальцами и подозвал новообращенную. Властный жест вызвал легкую неприязнь, но все же она послушно выполнила наказ. Когда Руна приблизилась, птица повернулась и посмотрела прямо на нее. Нечто необъяснимое вуалью накрыло голову, создавая совсем иной мир. Ворон не моргал, изучал ее или даже читал мысли. Его пронзительная тьма клевала душу, отрывая куски и выискивая чем бы поживиться. Эзекил заметил взгляд последовательницы культа и усмехнулся, явно привыкший видеть подобное. — Не бойся. Хунгмур просто наблюдает. — Я и не боюсь, — соврала дева. Ворон тихо щелкнул клювом, и от этого звука стало не по себе еще сильнее. Руна сглотнула, нахмурившись, и отступила на крохотный шаг. — Конечно, — ответил блондин. — Поэтому ты все еще осматриваешь Хунгмура и ни разу не взглянула на меня, хотя обязана поклониться. Девушка фыркнула, наконец-то переведя взгляд на Левую руку, а после нарочито показательно поклонилась, как того требовало ее положение. Незримые волны, бродившие каждый раз вокруг них, навострились, усиливая колебания чувств. Руна не понимала, почему Эзекил, как только пересекался с ней, то тут же начинал придираться: сперва в ночь Хагалаз, после иногда в холлах школы, а теперь здесь. — Эйнар тебе многое позволяет. — Светло-зеленые глаза мужа прищурились, изучая ее так же, как делал это ворон. — О чем вы? И причем здесь Отец? — Я видел, как прошлой ночью он нес тебя в свои покои из лесу. Ты провела там время до полудня, — мужской голос был наполнен безразличием, но все же в нем можно было уловить несколько недовольных ноток. — Я потеряла сознание в лесу. Это случайность, — оправдание прозвучало странно. — Как скажешь, Руна. Светловолосый мужчина внимательно осмотрел рану на лбу девушки, которую та пыталась прикрыть локоном, а также на ее разбитую губу, что пустила по подбородку блеклый синяк. — Откуда это? — муж едва заметно кивнул. — Только сейчас заметили? — девица спокойно задала вопрос. — В хофе ты сидела позади от всех. — Это наказание, — ответ прозвучал резко. — Эйнар это сделал с тобой? — голос Эзекила вдруг наполнился жестокостью, вызвав у Руны недоумение. — В ночь, когда напали воины, я… я совершила ошибку. — Пошла в ставкирку, знаю. — Блондин кивнул. — Значит, вы сообщили Отцу обо мне? — Он приказал найти тебя. Мой ворон обнаружил идущей к святилищу. Ты что-то натворила? Я думал, ты решила спрятаться там. За что Эйнар так с тобой поступил? — Я была в его покоях. Искала его, — странница соврала. — Испугалась просто. Без дозволения позволила себе туда зайти, вот и поплатилась. Эзекил промолчал, отведя взгляд в сторону. Тень от дуба падала на его острые скулы. Руна прищурилась, заметив, как на его лице заиграли желваки. «Да что происходит?» Молчание затянулось, создавая между двумя людьми напряжение. Дева не решилась продолжить разговор, переключившись на вечного спутника Левой руки. Хунгмур громко каркнул, на миг раскрыв свои смолистые крылья. Наставница по чтению фыркнула на птицу, ощущая необъяснимую жуть, возросшую за мгновение. — Он смотрит странно. — Он смотрит на всех странно, — отрешенно произнес Эзекил. — Нет. Она сама удивилась своей уверенности и тому, как спокойно перечила одному из главных чинов, причем уже не в первый раз. Неприятный узелок противостояния давно уже образовался меж ними, хотя причин особо не было. Руна старалась не попадаться на глаза Эзекилу, хотя не раз замечала ворона, летающего среди остальных птиц. Она не могла доказать, но ощущала, что Левая рука наблюдал за ней очень часто. Тайно, словно вор, следящий за очередной жертвой. — На меня он смотрит иначе. На мгновение мужчина перестал наблюдать за странницей. Его взгляд скользнул по пернатому товарищу, как будто он проверял что-то. Его уста еле слышно прошептали древние слова, и беглянке показалось, что глаза ворона сверкнули зеленым бликом. — Возможно. Птицы всегда знают и видят больше, чем мы, — голос Эзекила приобрел заинтересованность. — Вот и сейчас так происходит. — И что же он видит? — Руна сделала пару шагов ближе и вскинула голову, позволяя птице получше ее рассмотреть. Секунды застыли, уступая древней силе. Левая рука сжал челюсти, явно не обрадовавшись тому, что прочитал в глазах зверя. — Он видит след Бога, — произнес Эзекил, а после резко обернулся и встряхнул плечом. Птица мгновенно взлетела, закружив над ними, и скрылась в кронах леса. Блондин подошел к Руне и без разрешения обхватил ее лицо прохладными пальцами, отчего последняя ахнула, не ожидав. Его взгляд впился в ее очи, в которых он пытался что-то выловить или прочитать. Наставница по чтению фыркнула, вырвав голову из крепкой хватки, а после волком уставилась на мужа. — Ты видела Локи? — Эзекил задал вопрос чуть эмоциональнее, чем желал, но Руна не спешила говорить. — Отвечай шустрее, глупая. — Отец сам показал мне его. — Что? — муж нахмурился, не веря собственным ушам. — Почему? Отчего он тебя повел к самому Божеству? Это же просто невозможно. — Спросите у него. Я просто делала то, что он приказал. Конечно, Руна не собиралась ничего говорить, готовая лишь перекладывать всю ответственность на Эйнара, который, видимо, ничего не рассказывал о ней своим помощникам. Эзекил вздохнул, понимая, что давить нет смысла, да и Глава мог запретить послушнице делиться чем-либо о Локи. Обхватив пальцами прядку своих волос, он отвел взгляд, задумавшись. — Послушай, Руна, — заговорщически заговорил светловолосый. — Если тебе жизнь дорога, то держись подальше от Эйнара и любых его идей, а, особенно, от тех, что связаны с Богом обмана. — Это ведь не от меня зависит, — девушка сделала вид, что совершенно беспомощна и не интересуется правителем Лудорхольма. — Что я могу? Я лишь просто учу детей чтению. — Знаю, — блондин кивнул. — Я помогу тебе. Но ты должна делать ровно так, как я скажу. — Правда? Но, почему? Мне казалось, что я вам не понравилась с первого взгляда. Что вы бы предпочли избавиться от меня. — Тебе показалось, — Левая рука на миг поджал уста. — Я лишь выполняю свою работу. У Отца сейчас много дел, вот и реже попадайся ему на глаза. Обучай подопечных и больше сиди дома. А в час одной из молитв или пира постарайся провести время с кем-нибудь из мужей. Да так, чтобы это заметил Отец. Ты понимаешь о чем я говорю, Руна? — Кажется, — она неуверенно кивнула, хотя более чем понимала на что намекает собеседник. — Я практически никого не знаю из здешних мужчин. Да и не желаю узнавать. Блондин хмыкнул, а после внезапно мягко вздохнул, принимая происходящее. Он сделал решительный шаг к беглянке, которая попыталась отпрянуть, но не смогла. Его пальцы крепко обхватили ее кисти, не позволяя двигаться. — Значит, придумай что-то или выбери из тех, кого уже знаешь. Но держись от Эйнара подальше, поняла? Руна кивнула, осознавая кое-что важное: Эзекил станет одним из крючков к смерти Отца. Именно он, сам того не осознавая, поможет ей, а с этим, Руна поссорит их, ослабив силу правителя островитян. — Пойдем, я доведу тебя до покоев. Громкое карканье донеслось откуда-то из леса. Блондин едва заметно бросил взгляд в рощу, но после пошел в сторону девичьего дома. Тропа петляла, открывая взор на жизнь островитян. Тишину после битвы разбавлял звонкими ударами молот в руках кузнеца, который выковал новые подковы для скакунов. Несколько взрослых женщин развешивали свежевыстиранное белье на длинные конопляные нитки. Руна внимательно разглядывала силуэт Эзекила, подмечая что-то новое. Он носил длинный темный плащ, украшенный серебряными узорами на рукавах и вороте. Его слегка растрепанные светлые волосы спадали на яркие глаза, в которых, казалось, не было жизни. Левая рука был высоким, холодным и неприступным. По крайней мере, так ей чудилось ранее. Однако сейчас она заметила в нем странные подвижки, которые были направлены то ли против нее, то ли против Эйнара. — Нас видят вместе, — Руна подошла ближе и прошептала. — И? — муж бросил взгляд в ее сторону. — Ты наставница по чтению, а я Рукой у Отца служу. Обсуждали одно из правил для твоих учениц. Скажем, о том, как научиться вовремя кланяться чинам. Дева едва заметно поморщилась, понимая, что речь скорее о ней, но все же кивнула. Более разговаривать с мужем у нее не было желание, хотя она улавливала то, как он изредка бросал на нее взгляд. Солнце тянулось к горизонту, не обращая внимания на мирскую жизнь. Встреча с Мани куда сильнее интересовала светило, чем какие-то проблемы смертных, что борются за власть или против нее. — Руна, — голос Эзекила стал строже. — Я знаю, кто на самом деле убил Герд. Девушка ничего не ответила, лишь шумно сглотнула. Ветер коснулся верхушек деревьев, подчеркнув шелестом листвы слова мужчины. Птицы вдалеке затихли. Казалось, все затаило дыхание. — Эйнар был ведь той ночью рядом? А после все тебе рассказал, так ведь? — Как вы… следили, да? — Это моя работа, — блондин продолжил. — Я наведу Хагена на ложный след. Накажут другого, не переживай. — Я не переживала, — голос девы был спокоен. — Я вообще не помню ничего. — Знаешь, почему? — Нет, — она соврала. — Но, кажется, поэтому у меня и была встреча с Богом. — Теперь все становится чуть яснее. В голове замелькали бесчисленные картины с птицами. Хунгмур. Он наверняка регулярно осматривает территорию острова, а значит, следит за всем. Но, быть может, и другие птицы подчиняются воле Эзекила? Может ли быть так, что Левая рука следил за ней все это время? По приказу Эйнара? Или он сам пожелал наблюдать за Руной? Но тогда зачем? Что вообще в голове у этого мужа? Служба Богу? Отцу? Личный интерес? Путь медленно подходил к концу, когда небольшая пристройка показалась издалека. Руна ускорила шаг, желая скорее спрятаться за стенами своей комнаты и переписать несколько любопытных молитв, которые она нашла в книге. — В ближайшие дни будет пир, — вновь заговорил Левая рука, подводя девушку к двери ее покоев. — В честь чего? Разве близятся праздники? — Скоро все узнаешь, — Эзекил сделал шаг к Руне. — Помни о моих словах. Занимайся работой, будь просто незаметнее. В час пира выбери того, с кем пожелаешь быть ближе. Эйнар будет занят. Это тебе на руку. — Мне? — медная бровь поползла ввысь в вопросе. Ярко-зеленый взгляд мужчины не давал никаких ответов. Однако его лицо на краткий миг смягчилось, наполнившись растерянностью, словно он сам пытался дать себе честный ответ, который не был известен. Мгновение и он вновь стал холодным и серьезным, словно и не было никакого разговора. — Мне пора, — Эзекила произнес слова слишком тихо. Он резко развернулся и направился в сторону ставкирки, оставив после себя лишь непонимание. Вдали послышалось карканье, а после темная тень резко выскочила из листвы и приземлилась прямо на плечо Левой руки. Руна вздохнула, развернулась и зашла в свою мрачную прохладную комнату. Запах мха, витающий в помещении, помогал немного охладить подсознание и расслабиться от тяжелого дня. Время клонилось к ужину, хотя в покоях было все еще очень светло. Ржавеющие лучи солнца вливались сквозь окно, подчеркивая красоту узоров на деревянных стенах. Упав на кровать, Руна распустила косу и принялась пальцами перебирать подвитые шелковые пряди. Мелкие нити дум стягивались в узлы, которые были слишком разрозненными. Послушница осознавала, что ей нужно как можно скорее стать ближе к Эйнару, так, чтобы иметь доступ к его покоям, еде и питью постоянно. Кроме того, нужно постараться сблизиться с Эзекилом, переманить его на свою сторону, а с этим выяснить что он еще видел и знает о Боге, который оставил после себя жуткую тайну. Тайну, которая сводила с ума. Локи точно должен был понимать, кто она. Неужели он не увидел в ней угрозу? Либо наоборот. Он считает ее слишком слабой, а потому позволяет попробовать осуществить свой план? Быть может, в тот момент ее защитила сама Фригг? Смогла отвести его гнев? Но было ли у Верховной Богини такое желание? Вопросы вновь и вновь крутились в голове. Усталость от событий последних дней и уроков с детьми навалилась на плечи, которые все еще ныли от тяжелой физической работы. Беглянка вздохнула, слегка потянулась, а после прикрыла веки, позволив слабости погрузить сознание в омут сна.

***

Мрачные тени сплетались с едва заметным светом, что мелкими змейками бегал по стенам, полу и потолку. Сладкий аромат с кедровыми нотками легким шлейфом окружал Руну, лежащую на козлах. Ее тяжелые веки неспешно открылись и она увидела полутемную комнату. Казалось, пламя играло против нее, показывая лишь небольшие участки помещения: знаки на стенах, несколько пучков сирени в углу и лоскут дорогого килима. Дева попыталась встать, но не смогла. Ее тело было налито негой, что приятными волнами пестовала каждую мышцу. Разум был свободен от мыслей, а сердце билось в спокойном ритме. Атмосфера ожидания медленно наполняла помещение. Немного придя в себя, послушница ощутила что кто-то за ней наблюдал. Он тихо смотрел из глубин темноты, чего-то выжидая. — Кто здесь? — спросила Руна, но ее голос растворился. Ответа не было, однако воздух вокруг внезапно стал теплее, как будто кто-то вздохнул. Что-то коснулось ее волос. Это не было ветром или чьими-то руками, лишь невидимая сила, что бережно отбросила прядь на лице и очертила нижнюю губу. — Покажись… — едва слышно прошептала беглянка. Молчание вновь окутало комнату, но за ним пришло очередное прикосновение. Кончики пальцев невесомо и нежно скользнули вдоль девичьих запястий. Руна тихо ахнула, но продолжила лежать, ожидая, что будет дальше. Тепло лизнуло висок, а после неспешно спустилось ниже, аккуратно задев мочку уха и зарывшись в локоны. Пушистые девичьи ресницы захлопали. Руна сглотнула, но не столько от страха, сколько от интереса и необъяснимого желания поддаться происходящему. — Я не вижу тебя. — Ибо ты смотришь глазами, — покои охватил странный, но будто знакомый мягкий голос. Наставница по чтению мгновенно прикрыла веки, и тут же ощутила кого-то еще ближе. Ее дыхание сбилось, а сердце пропустило удар. Деве чудилось, что ее поместили в нечто бесконечное и пульсирующее. Теплый воздух окружил ее тело полностью, медленно раззадоривая сознание. Невидимые пальцы коснулись острого подбородка, заставляя девицу приподнять лицо. В прикосновении чувствовалась власть, но она была здесь неуместной, ведь Руна не планировала сопротивляться. Прикосновения побежали ниже к ключицам и вороту сорочки. Руна шумно втянула сладкий воздух и замерла, ожидая, что будет дальше. — Ты боишься меня? — мужской голос едва слышно обжег слух приятным шепотом. — Я не знаю, — честно призналась дева. — Как интересно. Странница не видела, но могла поклясться, что по ту сторону незнакомец улыбнулся. Она почувствовала, как его пальцы забрались под тонкую ткань, едва касаясь прохладной кожи. Он неспешно изучил шов, пока не добрался до завязки на груди. Звук распадающегося узла прозвучал слишком громко, из-за чего Руна заерзала. — Расслабься. Мелкие пульсация побежали по коже, высвобождая комок сдержанности. Руна незаметно кивнула, а ее руки сжали сорочку на бедрах, что слегка поддались вперед. Чужое пламя бежало по девичьему телу, концентрируясь в особо чувствительных местах. Это было необычно, даже странно, но в то же время желанно и естественно. Казалось, что языки пламени сплелись с силами легко ветерка, который то нежно ласкал, то игриво дразнил. Сгусток в груди запульсировал чаще, а в голове появились манящие вспышки. Неосторожное прикосновение к груди и Руна, тихо застонав, слегка качнула бедром, приоткрываясь. Тепло мгновенно поползло ниже, оставляя после себя влажный след из воздушных поцелуев. Ткань рубашки сбилась в области таза, где беглянка ощутила давление чужого тела. Дева извивалась, а ее дыхание стало шумным и тяжелым. Мириады огоньков бегали под кожей, которая покрылась испариной. Жажда нарастала, заставляя Руну и чужого мужчину двигаться в унисон, лаская друг друга. Его низкое дыхание мазнуло по ее устам, а после тепло проникло в них, заигрывая и дурманя. Мир постепенно исчезал, растворяясь в страстном сне. Руне захотелось открыть глаза, но она осознавала, что как только сделает это — все исчезнет. Тяжелая мука отозвалась мурашками, а девичьи пальцы бесконтрольно нащупали чьи-то длинные теплые пряди. Дева не остановилась, ощупывая незнакомца: она коснулась его острых скул, припухших от поцелуев губ, напряженных голых плечь и твердого торса. — Я хочу… хочу увидеть тебя, — голос девы прозвучал томно, смешавшись со стоном. — И только? — ответ был наполнен насмешкой. Руна вздохнула и тут же покачала головой, осознавая, чего она желала на самом деле. Она хотела увидеть его, поцеловать, ощутить всего и целиком, но все казалось слишком иллюзорным. Сильнее зажмурившись, послушница едва дернулась, призывая неузнанного мужа продолжить, и была тут же услышана. Горячие подушечки ухватились за подол и подняли его выше. Странница выгнулась, а после поддалась вперед, готовая пойти дальше. Странное терзание могло бы длиться вечно, пока внезапный резкий скрип не заставил Руна распахнуть веки. Она была одна, а все тепло тут же испарилось. Резко приподнявшись на локтях, беглянка обернулась и увидела странный темный силуэт, застывший в тусклом свете. Послушница прищурилась, пытаясь сконцентрироваться, но все плыло. — Руна… — она могла поклясться, что слышала голос Эйнара. — Очнись!

***

Громкий стук в дверь вырвал беглянку из фантазийного сна. Она резко вскочила с постели, стараясь успокоить разгоряченные тело и разум, который отказывался принимать то, что все закончилось. «О Великая мать, что это было? Нет. Кто это был?» Ноги слегка дрожали, а желание давило на низ живота. Схватившись за кувшин с водой, она осушила его почти наполовину, а затем подошла к двери и отворила ее. На пороге стояла Агнета, державшая в руках открытую холщовую сумку с разными растениями и деревянными сосудами. — Я принесла тебе лечебных трав, — с улыбкой произнесла женщина. Повитуха, даже не поздоровавшись, вошла в комнату и поставила принесенное на стол. Ее карие глаза пробежались по стенам и застыли на хозяйке. — Да, — девушка сморщила нос. — Не хватает света и килимов, но ничего. Все поправимо. У меня есть несколько славных плетенок и рушников. Они как раз замечательно бы смотрелись над кроватью. А на столе точно нужен горшочек с цветами. Знаешь, есть такие маленькие… синенькие… как их? Из головы вылетели, Боги. — Агнета… — О, давай поставим котелок на очаг и запарим мяту с мелиссой? — светловолосая резко сменила тему, а после нахмурилась. — Что-то ты выглядишь напуганной. Ты как? Повитуха, не обращая внимание на растерянность Руны, шустро подошла и коснулась своей рукой ее лба, приподняв несколько кудрявых локонов, что спали на глаза. — Да ты вся горишь! Приболела? — Плохой сон приснился, — странница старалась говорить сдержаннее, а воспоминания о мужских прикосновениях ударили по щекам, что налились румянцем. — Что ты здесь делаешь? — Пришла проведать тебя. Как твоя рана на лбу? — она слегка взмахнула своими льняными волосами и прищурилась, осматривая повреждение, — Кажется, затягивается. Знаешь, у меня есть мазь. Приходи, я тебе помогу. Или… а пойдем прямо сейчас! — Это все неожиданно, — новообращенная покачала головой, до сих пор не понимая почему едва знакомая ей женщина стоит поздним вечером у нее в комнате. — Я не могу, мне еще к занятиям готовиться. — Да успеешь ты все! А у меня и мята есть заваренная. Агнета рассмеялась и потянула Руну за собой, не позволив последней отказаться. Девушка пыталась что-то объяснить новой знакомой, но все было тщетно. Просторное помещение, заставленное стеллажами с разной утварью и свитками приняло в свои объятия двух дев. Запах идеальной чистоты и лаванды бил в нос. Руна ощущала себя смущенной и желала вернуться домой, но повитуха не позволила ей окунуться в прежние дела, а с этим залечила рану, напоила мятным отваром и забрала тревогу. Время медленно катилось вперед, сменяя день и ночь. Жизнь общины, казалось, вновь стала более спокойной. Все неспешно готовились к пиру, который решили устроить, несмотря на горе потери, все еще витающего в воздухе. Эйнар практически не выходил из хофа, не желая никого видеть. Руки вели расследование об убийстве Герд, а Эзекил, как и обещал, направлял Хагена на ложный след. Астрид с Товой совершили поход к янтарным рудникам, где собрали священные цветы для ритуала. Руна регулярно проводила занятия с девочками, а после наведывалась к Агнете, с которой они до позднего вечера пили травы и обсуждали происходящее в селении. Так странница узнала о том, что, скорее всего, жрицы готовят ритуал зачатия, а значит, Отец выбрал женщину, что станет матерью будущего наследника. — Ты уверена? — Нет. Но, — повитуха пожала плечами. — Мне было приказано проверить все запасы трав для беременных и отобрать новых кормилиц. — Значит, ты не знаешь, кто это? — Руна старалась придать себе в меру заинтересованный вид. — Нет. Обычно повитухи узнают при проверки на беременность. Всем остальным сообщат имя матери лишь тогда, когда живот уже будет невозможно скрывать, — Агнета подлила еще немного мятного отвара. — Так безопасней для матери и дитя. Многие из дев желают статью невестой Бога. Они готовы пойти на все, сама понимаешь. — Угу. Руна лишь буркнула, а продолжила молча слушать лепет подруги, попивая теплую жидкость. Она понимала, что ситуация ухудшается, и ей надо будет выяснить кто эта дева и разобраться с ней как можно быстрее. Внезапно нечто щелкнуло в голове, и Руна поняла, почему Эзекил говорил ей держаться подальше от Эйнара. Он знает, кто будет матерью? Это может быть Руна? Нет, ей бы уже сообщили об этом. Но, иначе почему он так себя вел? — Руна! Девушка поморгала и уставилась на Агнету, которая улыбалась, водя пальцами перед лицом. — Прости, я задумалась. — О чем же? — О том, что дико не хочу идти на этот пир. Я устала, хочу просто отдохнуть. — У тебя еще есть время, — повитуха пожала плечами. — Пойди поспи как следует, а после надень лучшую из своих рубах и жди меня к ночи. Вместе пойдем. — Ты не понимаешь, Агнета. — Беглянка поджала уста. — Я все понимаю, — светловолосая женщина кивнула, отчего из-под чепчика выпал небольшой льняной локон, который она поспешила заправить. — Но у нас нет выбора. Мы обязаны прийти, а иначе будем наказаны. Кроме того, подобные ночи позволяют нам видеться с мужами. — Именно, — вздохнула новообращенная. — Мне это не нужно. — Послушай, — повитуха обхватила пальцы медноволосой. — Не думай об этих глупых бородатых… ну ты поняла, — Агнета хохотнула. — Мы с тобой выпьем меда, потанцуем, а дальше… ну, может, просто спрячемся от них? — Спрячемся? Как юные девицы? Руна удивленно посмотрела на подругу, которая вдруг рассмеялась, заставив тем самым и саму беглянку улыбнуться широко и искренне. — Ну да! Прямо здесь спрячемся! Агнета встала, прокрутилась, взмахнув своей широкой юбкой и расставив руки в стороны. — Я тебе расскажу несколько забавных историй, еще про полезные травы поведаю. Или вот, — женщина схватила посудину с прозрачной жидкостью. — Расскажу как ядом ликориса правильно пользоваться. Холод прошелся по спине, оставив мурашки и заставив насторожиться. Руна замерла, вглядываясь в баночку с опасной жидкостью, которую точно должна была заполучить. — У вас здесь есть столь опасные вещи? — В малом количестве — это лекарство. Лицо медноволосой тут же стало серьезнее, кровь ударила в виски с силой, из-за чего боль стала пульсировать, а голова ныть. «Проклятье… да быть не может! Я добавила лишь несколько капель в тот кувшин. Я что же, вовсе не травила его…» — Руна, — Агнета вновь выбила деву из мыслей. — Иди спать, ты совсем не слушаешь меня. Наставница по чтению пожала плечами, словно малое дитя, которому мать что-то приказала, а оно, не понимая, соглашалось на все подряд. Однако мшистые глаза внимательно проследили за тем, куда именно повитуха спрятала отраву. Покинув покои Агнеты и выйдя на улицу, Руна побрела к себе, делая вид, что наслаждается прекрасным летним днем. Девушка внимательно рассматривала лучистые травинки, что вели к работающим людям. Множество смертных готовились к ночному пиру. Старики говорили вполголоса, затачивая высокие тонкие колья. Женщины украшали недавно возведенный навес свежесрезанными ветвями березы, зверобоем и цветущим тысячелистником, которые впитали силу земли и солнца. Сверху висели венки из дубовых листьев, а на жертвенном камне, стоявшем прямо перед входом, уже лежали первые колосья нового урожая, собранного на рассвете. Руна прищурилась, подмечая схожесть с ритуалом плодородия, который каждый год праздновали в храме Фригг. Обычно на ее родине в подарок Богине приносили жертвенную кровь молодых козликов. В этот час проходило спаривание скота, а многие девы пытались зачать детей. Однако это был весенний обряд, который преподносился той, что была лицом рождения. Ритуал для Локи имел схожие мотивы? Или в конечном итоге он будет осквернен? Дойдя до покоев, Руна отдалась беспокойному сну, который, впрочем, не подарил желанного отдыха. Помывшись и надушившись настоем из чабреца, Руна натянула светлую длинную рубашку, что едва приоткрывала острые плечи. Длинные кудри упали сверху, а на лоб девушка натянула небольшую плетеную нить из кожи молодого бычка, которую недавно ей подарила одна из учениц. Когда вечер подошел совсем близко, то Руна и Агнета вместе пошли на пир. Воздух был густым от запаха сосновой смолы, морской соли и дыма огромных костров, над которыми медленно вращались туши кабана и парочки молодых оленей. Пламя трещало, выбрасывая в небо россыпи искр, как символ лживой жизни. Длинный настил, заполненный людьми, гудел, как пчелиный улей. По правую сторону сидели уже выпившие воины, покрытые шрамами. Напротив них расположились румяные, немного шебутные девицы. Рога с медом переходили из рук в руки, звучал низкий хохот и лучистый смех, каблуки стучали о деревянные доски. Незнакомый юный скальд, перебирая струны старой лютни, пел рассказ о героях, чьи имена давно стали добычей волков Локи. Руна и Агнета сели в центре одного из столов, где открывался неплохой вид на главный стол, за которым уже сидели обе Руки, старшая жрица и Отец. Эйнар, заметив новообращенную, тут же сосредоточенно осмотрел ее, пропуская добрую часть речей Хагена о делах. Он видел спокойный хвойный взгляд, который медленно бродил от одного лица к другому. Ему понравилось, что на этот пир Руна вновь распустила волосы, аромат которых напоминал ему о природе. Мысли рисовали ночь в лесу, когда он впервые коснулся ее теплых мягких губ. Он вспоминал как принес ее в свои покои и пытался согреть, а также вновь ощутил ту злость, которую он никак не мог обуздать при виде Руны. Внутри широкой груди комок ускорился, заставив подчиниться внезапному порыву. Отец встал, не обратив внимания на возмущения Хагена, и подошел к деве. Она спокойно продолжала осматривать людей, словно выискивала кого-то. — Руна, — Агнета потянула рукам платья подруги. Девушка перевела свой взгляд на Лидера, который терпеливо выжидал, а затем вскочила, поклонившись. Ореховый взгляд вновь пробежался по беглянке, засматриваясь на оголенные плечи и ключицы, к которым Эйнар желал прикоснуться. Кровь в жилах постепенно нагревалась, но он постарался успокоить себя, все еще помня для чего он здесь. — Отец, — тихо произнесла новообращенная, а после взглянула смело в его глаза. — Сядь рядом, — спокойно произнес мужчина и слегка ухмыльнулся, а Руна захлопала ресницами. — Йанни! Темноволосый мужчина, находившийся ближе всего к главному столу, вскочил и подошел к правителю острова, поклонившись. — На твое место сядут Руна и Агнета, — Эйнар не отрывал взгляда от медноволосой. — А ты иди лучше проверь все ли спокойно у врат. — Как прикажете. — Идем, — Лидер наклонился к страннице и тихо прошептал. — Не заставляй меня ждать, дитя обмана. Отец резко развернулся и направился к главному столу, а Руна, гордо вскинув подбородок пошла следом вместе с подругой, стараясь не обращать внимания на шепот, который вился за их спинами. Заняв место Йанни, беглянка подставила к себе кубок, который повитуха шустро наполнила медом. Сделав глоток, Руна бросила взгляд из-под ресниц на Лидера, который продолжал лукаво улыбаться и бесстыдно засматриваться на нее. — Руна, — тихо проговорила Агнета, хихикнув. — Отец так странно ведет себя с тобой. Вдруг ты та самая, а? Послушница покачала головой, не желая отрывать свой взгляд от рыжего мужчины. Она ощущала, как он пожирал ее, раздевая. И, несмотря на неприязнь, упорно смотрела в ответ. — Нет, — тихо произнесла странница, — Это неразумно. Хаген, Эзекил и Астрид, а также все приближенные тоже заметили поступок и поведение Главы. Большинство не придало значения, однако кое-кто все же принялся следить за новой наставницей по письму. Левая рука нахмурился, а после что-то прошептал Эйнару, из-за чего лицо рыжеволосого стало вмиг жестче. Его уста скривились, и он резко уставился на товарища, который не отвел взгляд, а вновь что-то произнес. Казалось, что меж двумя мужами сам Тор ударил молотом, выпустив несколько молний и сотворив буйство. В разговор вмешалась Астрид, которая с ядовитой улыбкой шикнула, повлияв на обоих мужей, хоть и не сразу. Час медленно шагал вперед. Солнце практически зашло за горизонт, окрасив округу в темно-багровые оттенки. Давно выпитый хмель хитро играл с рассудком людей. Поведение женщин становилось все более раскрепощенным, а мужи не стеснялись в нахальных высказываниях. Мелодия тальхарп то ускорялась, то замедлялась, пока не настал момент, ради которого был устроен пир. Отец захлопал в ладони, приглушая музыку и привлекая к себе внимание. — Сегодня, — Эйнар встал, подхватив чашу с медом. — Настал долгожданный для нас всех час. Все затихли, стараясь не упустить ни единого слова Лидера. Девушки перестали смеяться, а мужи играть в игры и шутить. — Этой ночью, — муж слегка тряхнул рыжей копной, переливающийся огнем. — Одна из наших прекрасных дев станет новой невестой Бога обмана.