Дети Лжи

Прохладный воздух пропитал собой все вокруг. Темное дерево, чьи жилы едва светились тусклым золотом, казалось, дышало. Аромат меда витал в воздухе, смешиваясь с запахом пепла. Чертог в самом центре Йотунхейма был скрыт под мощью древних валунов, хранивших в себе столько историй, что не хватило бы шкур и пергамента всех миров. Эйнар поднялся, слегка размял шею, что заныла от падения, а после направился по знакомому пути. Он ощущал пустоту, что отзывалась на каждый его тяжелый шаг. Темный длинный коридор уже не в первый раз вел мужчину к трону, что был символом коварства. Глава культа любил редкие моменты, когда он наконец-то оставался один на один с собой. Локи покинул его, оставив душу, но не лишил силы, дарованной еще тогда, когда Инга приглянулась Богу обмана. Свобода обычно всегда ощущалась сладкой и желанной, но не в этот раз. Сейчас Эйнара раздражало то, что Божество вырвало его из мира смертных, не позволив стать свидетелем встречи с новообращенной. Эти секреты выбивали почву из-под ног. А он не любил, когда от него что-то скрывают. Эйнар желал услышать их беседу, ощутить страх Руны и ее беспомощность. Он надеялся услышать мольбу о помощи. И он бы помог ей. Он бы вступился за деву в этот раз, притворившись хорошим. Но ради забавы или чего большего? — Сурт, проклятая девка. — Отец хмыкнул, но все же ухмыльнулся девичьему образу, что возник перед ним, словно тень. Тяжелые двери неспешно отворились по велению магии йотунов, живших на этих землях тысячелетиями. Зал был огромен, его потолки терялись в густом полумраке, где тени переплетались с тяжелыми балками из мореного дуба. Стены, обшитые дорогими темными тканями, поглощали свет, не позволяя ему отражаться, из-за чего пространство казалось бесконечным и давящим. Звук шагов разносился гулким эхом, которое пыталось напугать. Вдоль всего зала развалились массивные колонны-исполины, украшенные рунами мира великанов. Несколько особенных деревянных опор уходили вверх, увенчанные позолоченными навершиями, которые при тусклом свете напоминали острые когти. Золото мерцало на гранях украшений и резьбы, как гниющая роскошь. Она подсвечивала лишь то, что Локи хотел выставить напоказ. На одной из центральных балок была вырезана фигура ворона, который был изображен с выколотым глазом и сломанными перьями, а вокруг него плелась сеть трещи, созданных специально, дабы исказить образ Всеотца. В глубоких нишах стен висели клинки. Их было много: от церемониальных кинжалов с позолоченными рукоятями до тяжелых зазубренных лезвий, созданными для рубки мяса. Трон хитрого Бога выглядел как нечто собранное наспех, при этом обладающее пугающей монументальностью. Основой служило переплетение темного, холодного серебра, которое казалось почти органическим, как застывшие в агонии корни металла. Подлокотники были испещрены глубокими бороздами от когтей или клинков. Поверхность покрывали въевшиеся пятна от меда, которые расплескались в порыве гнева или пьяного забытья. Рядом с троном находился стол из черного камня, на котором валялись сломанные перья, испачканные в густых чернилах. Пергаменты с бесконечными расчетами и чертежами были свалены в небрежные кучи. А рядом с ними беспорядочно развалились заброшенные золотые цепи и массивные перстни с драгоценными камнями, которые казались дешевыми безделушками, утратившими свой смысл. Запах чернил резко бил в нос, немного раздражая. Глава культа вздохнул, глядя на весь беспорядок, что был неотъемлемой частью чертога, а после подхватил какой-то лист со стола и принялся его изучать. Потертый пергамент содержал в себе несколько запутанных записей, в которых упоминалась связь меж Фрейей и Фрейром. Бог коварства что-то подчеркивал в старых рунах, а также дописывал странные фразы о вельвах и Ванахейме. — Значит, уважаемая королева валькирий была со своим братом? — Отец нахмурился. — Зачем это Локи? Муж принялся изучать остальные рукописи, выискивая зацепки и еще что-то важное. Знаки о Лудорхольме и мире смертных также находились здесь. Лидер общины заинтересовался, хоть и понимал, что он видит лишь то, что позволено видеть. Локи вел записи о наследниках, их матерях, о жрицах и Руках. Он подчеркивал их разносторонние качества, а также отмечал тех, от кого стоит избавиться. Время шло, а интересных сведений становилось все меньше. Рыжеволосый налил себе меда, встал и направился изучать кинжалы. Казалось, что час замер. Его смола в этих прохладных стенах стала слишком тягучей, практически застыв. Мысли мужа вновь и вновь крутились вокруг Руны. Он предполагал разные варианты того, что уже произошло и еще могло произойти. Ему приходилось усмирять свой пыл, который еще десять зим назад вырвался бы в неконтролируемое крушение всего вокруг. — Эйнар, — наконец-то его имя эхом ударилось о высокие стены. Глава культа обернулся на знакомый лукавый голос. Мужчина, крайне схожий на него, сидел на высоком уступе. Рыжие длинные пряди касались плечей. Несколько кос у висков были украшены серебряными кольцами. В золотистых глазах играл беспокойный огонь. Светлая рубашка украшена руническими символами. На плечах лежал плащ с меховой оборкой, а на поясе висел кубок в виде рога для меда и тонкий стилет в ножнах. Спрыгнув, Локи развел руки в стороны и побрел блуждающе-игривой походкой в сторону своего гостя. — Прости, что заставил столь долго ждать, — в голосе Бога звучала издевка. — Никак не мог оторваться от твоей прелестной спутницы. — Она все еще жива? — голос Отца был холоден. — Да за кого ты меня принимаешь, сын мой? — йотун испарился, растворившись в клубнях тумана, а уже через миг появился за спиной Эйнара. — Неужто ты правда думаешь, что я не позволял тебе ее убить, дабы сделать всю работу самому? Правитель Лудорхольма не ответил, лишь нахмурился и хмыкнул. Такое поведение не могло оставить Божество равнодушным. Рыжие брови на краткий момент взлетели, а после из горла вырвался раскатистый смех. — Нет, дитя мое, — Локи обхватил плечи Эйнара и сжал их, заставив последнего едва обернуться и встретиться с янтарными горящими глазами. — Это было бы слишком скучно. Я… Йотун вновь испарился, а после оказался на своем троне. Длинные пальцы, украшенные перстнями, подхватили золотой кубок, в котором мед никогда не заканчивался. — … предпочитаю куда более длинные и увлекательные игры. Убивать забавы ради… хм, это скорее к Тору. — Я не могу даже твой чертог покинуть, — Лидер общины скрестил руки на груди, недовольно глядя на трикстера. — Не говоря уже о том, чтобы попасть в Асгард. Откуда ж мне знать о привычках иных Богов. — Это верно. Но, хоть ты и создан из моего семени, матушка твоя все же была всего лишь смертной. Ты не можешь попасть в наши миры, даже и не проси. — Знаю. И все же, что ты сделал с Руной? — Просто поговорил. — Я здесь пару часов просидел. Вы не просто говорили. Эти слова вызвали коварную улыбку на устах Божества. Факела стали гореть чуть приглушеннее, а свечи вокруг трона, словно подчеркивая двойственность йотуна, запылали пуще прежнего. — Не думаю, что ты узнаешь что-то о разговоре до положенного часа. — Бог оперся щекой о тыльную сторону ладони. — Не скажешь ты, так скажет Руна. — Это вряд ли, — Локи улыбнулся. — Видишь ли. Сейчас для нее все произошедшее было лишь сном. Видением, что испарилось, — мужчина закрутил пальцами в воздухе, а мелкие искры побежали следом, словно мушки, ведущиеся на огонек. — Ее Хугр был кем-то украден, представляешь? — йотун сделал пораженный вид, будто был не причастен. — И вернется лишь тогда, когда я верну тебя в Мидгард. — Ц… — Эйнар закатил глаза, не скрывая раздражения. — Ты похитил ее воспоминания. — Ну, быть может, — трикстер пожал плечами, а после вновь улыбнулся. — Или все же память с часом вернется. Кто знает, сын мой? В любом случае, мой приказ остается прежним. Не смей убивать ее. Она нужна мне живой. Все остальное — допускается. — Зачем она тебе? — Ну ты же сам заинтересовался ею, — Бог прищурился. — Теперь и мне интересно. — Нет, — Эйнар покачал головой, не веря ни единому слову. — Здесь что-то иное. — Какая разница, дитя? — йотун отпил из кубка. — Пусть это будет лишь игрой. Сюрпризом. Наградой… для нас с тобой? Или лишь для тебя? Не бойся поддаться интересу и желанию. Ты ведь помнишь: обладай и властвуй — вот наш с тобой девиз. Глава культа молчал, зная, что ничего не добьется, лишь заставит сладкие речи Божества плестись с новой силой. — И еще, Эйнар, — голос Бога стал глубже. — Тебе пора задуматься о наследнике. — О, только не говори, что Руна нужна для этого? — смертный муж закатил глаза. — Что за вздор? Конечно, нет! У нее куда более интересная роль в этой истории, чем просто выносить моего ребенка,— йотун вскинул подбородок, горделиво демонстрируя свою власть над людьми. — Хотя, если пожелаешь, то можешь ей подарить свое семя. Мне все равно, — Бог ухмыльнулся, зная, что никто из его сыновей не станет сохранять детей, рожденных не от него. — Что же до моего наследника, то выбери кого-то из молоденьких жриц, — Локи прокрутил вальяжно кубком, немного пролив меда прямо на пол. — Ту, что желает быть особенно близкой ко мне. — Есть одна на примете. — Эйнар вздохнул. — Уповаю на твой вкус. Надеюсь, что она станет моей третьей любимицей, — трикстер зашептал, словно разговаривая сам с собой. — Третьей? — О, дитя мое, — рыжий Бог повел бровью лукаво и загадочно. — Не переживай, твоя матушка была моей самой желанной невестой. Какие загадочные глаза, шелковые волосы, очаровательная улыбка. — Божество явно предалось воспоминаниям, — И очень умна… как для смертной. — Ясно, — правитель острова был равнодушен. — А кто же вторая? — Тебе ее имя неведомо. Однако, — Локи взмахнул кистью. — Ее темно-зеленые очи я вспоминаю до сих пор. Казалось, будто я мог окунуться в самый томный и греховный лес, заглядывая в них. Но… не будем о былом. — Локи… — Настал час прощаться. Йотун встал, мгновенно взмахнул кистью и Эйнар провалился во тьму, не успев задать еще вопросы. Его тело, находясь в невесомости то ли падало, то ли летело ввысь. Мириады звезд пролетали мимо, рождаясь и умирая. Смех Бога обмана сопровождал краткое путешествие Лидера, пока тот не прикрыл веки, готовясь вернуться домой. — Позаботься о своей спутнице, сын мой. А то глядишь, испустит дух раньше назначенного часа. Теплый воздух бил в лицо, пока правитель Лудорхольма хватался за последние слова высшего создания. Пространство менялось, пока прохлада и мелкая морось, витающая в воздухе, не окутала тело мужчины. Твердая земля под ногами и влажный аромат леса дали понять, что Мидгард вновь стал частью жизнь Отца. Он открыл веки и увидел исполинские камни, а также деву, лежавшую у их подножий на моховом ковре. Ее лицо было безмятежным, ресницы покоились на щеках легкими тенями. Бледные губы с рваной раной в уголке были чуть приоткрыты, а дыхание казалось настолько тихим, что его почти невозможно было заметить. Руна выглядела не потерявшей сознание, а спящей где-то далеко в мире грез. Шелковое платье растекалось вокруг нее темной гладью, переливающейся мягкими отблесками света. Ткань обнимала ее фигуру, собираясь в плавные складки, похожие на волны ночного озера. Медные волосы рассыпались вокруг головы веером. Отдельные пряди извивались, как кровавые змеи, застывшие в неподвижности. Они лежали в разные стороны так красиво и естественно, будто невидимый скальд долго и бережно раскладывал каждую из них. Эйнар стоял рядом и внимательно рассматривал Руну. Его взгляд скользил по утонченным чертам лица, по медным волосам, тонкой шее, изящным кистям и по длинным пальцам, лежащим поверх мха. Опустившись рядом, Глава склонился к страннице. Лидер аккуратно обхватил и приподнял послушницу. В широкой груди сердце пропустило несколько ударов. Муж приблизился к девичьему лицу, оставив меж устами лишь несколько миллиметров. Он осмотрел раны, оставленные его руками, а после зачитал гальд, который должен был вернуть деве сознание. Его голос превратился в едва различимый шепот. Древние слова, похожие на шелест листвы среди ночных деревьев, звучали мягко и размеренно. Мир вокруг погрузился в колыбельную, звучащую на забытом языке. Слова срывались с его губ и растворялись в тишине, окутывая невидимой магией. Воздух будто стал теплее, а неподвижное хрупкое тело едва заметно дрогнуло, откликаясь на зов. Руна втянула побольше воздуха, приоткрыв веки. Ее взгляд был рассеянным, а дыхание слабым. — Эйнар… Имя мужчины прозвучало мягко и, казалось, желанно. Вялый взмах кисти, и тонкие пальцы неуверенно коснулись пряди волос, упавшей на мужскую острую скулу. Прикосновение было практически невесомым, но для Отца оно оказалось сильнее любого слова. Эйнар застыл, ощутив, как прохладные подушечки скользнули по виску и задержались на мгновение, словно проверяя, настоящий ли он. В лесном взгляде еще оставалась растерянность после пробуждения, но было и некое облегчение. Словно Руна все же помнила встречу с Локи, и он для нее оказался куда страшнее лидера культа. Глава хотел отстраниться, дабы сохранить ту границу, которую так долго удерживал, однако он не смог. Ореховый взгляд опустился к девичьим припухшим губам. На миг он прикрыл веки, пытаясь справиться с собой, но после медленно наклонился ниже. Нет, он не поцеловал Руну, лишь едва задел ее уста своими. Пространство вокруг исчезло, словно Эйнар вновь попал в межмирье, которое несло его сквозь светила. Теплое дыхание девы слилось с невесомостью прикосновения, вызвав дрожь, прокатившуюся по его груди. Он задержался всего на мгновение. На одно короткое, но бесконечное мгновение. Однако этого хватило, дабы создать незримую связь. Время застыло, спрятав тайну в глухом лесу, в котором произошло невозможное.

***

Новый день был прекрасным. Золотой диск светил по особенному, выпаривая многодневную влагу. Яркие лучи скользили по верхушкам тонких берез и старых сосен. Нежный теплый ветер играл с зеленью, забирая остатки росы и сна. Звонкая трель черных дроздов и трясогузок окутывала земли смертных, которые продолжали свою жизнь. Сознание неспешно возвращалось, отбрасывая сновидения подальше. Аромат кедра дразнил, пропитывая тело настороженностью. Открыв веки, Руна продолжила лежать, глядя на балдахин, который точно не мог принадлежать ее захудалой комнате. «Покои Эйнара?» Пальцы медленно ощупали приятную ткань, на которой лежала дева. Мелкие нити были нежными, словно лепестки юных нарциссов. Они не хрустели, как жесткий лен или старый хлопок, но были упругими и слегла прохладными. Нефритовый взгляд не мог никак сосредоточиться: то метаясь по потолку, то стараясь сфокусироваться. Тело ломило от тяжкой физической работы и встречи с тем, кто был то ли наваждением, то ли реальностью. Желание уснуть никак не пропадало, но послушница пересилила себя и села. Комната правителя острова не изменилась. Широкое окно впускало свет и теплый цветочный ветер, играющий с тонким тюлем. Глава сидел за столом, читая книгу в темном переплете. Рядом с ним все еще находился ликорис и кувшин с неким напитком. Мужчина был сосредоточен на чтиве. Тонкая темная рубаха сидела на его теле широким полотном, приоткрывая ворот. Волосы небрежной, но привлекающей копной падали на крепкие плечи и спину. Соль играла с прядями, создавая огненную вуаль из ярких и темных лоскутков. Казалось, лидер общины чувствовал себя свободно, словно он был совсем один и рядом не находилась чужая для него дева. — Пора бы уже оторвать от меня взгляд и что-то сказать, Руна, — не отрываясь от книги, произнес мужчина. — Отец, — послушница подавила лишние эмоции, помня кто перед ней. Голос Руны казался слишком затерявшимся. Эйнар улыбнулся, впервые искренне, будто совсем не был тем ужасным человеком, который еще недавно избивал ее. Он откинулся на спинку и с интересом осмотрел проснувшуюся гостью. Темно-янтарный взгляд медленно прошелся по сонному созданию, которое с серьезностью и напряжением глядело в ответ. Острое голое плечо, хоть и было прикрыто медными локонами, но неумолимо притягивало мужской взгляд. Глава облизал свои уста, а после впился в зеленые очи, не решившись разгонять свои желания. — Надо же, — его голос не был строг. — Больше не зовешь меня по имени? Щеки Руны мгновенно покрылись румянцем. Она не помнила разговора с Локи и как утратила сознание, но помнила, что, открыв веки, Эйнар был рядом. Казалось, будто он вновь шептал ей неизвестные слова, а она позволила себе назвать его по имени. Беглянка помнила теплоту и нежность его волос, а после… его губы. Горячие, словно огонь, с примесью горечи и в тот же момент сладости. Или это было лишь видение? Обычный сон? Быть может, память врала, выдавая страхи или желания за действительность? Или Бог обмана наслал наваждение, что смешалось с частичной реальностью? Она не знала. — Я была одурманена, — Руна сглотнула, собравшись и успокоившись. — Я прошу прощения, что позволила себе такое. — Прекрати, — Глава вскинул ладонь, ничем не показав, что меж ними было что-то большее. — Это было даже забавно. К тому же, мы здесь вдвоем. Наедине ты можешь называть меня по имени, дитя обмана. — Как скажете. — Скажешь, — муж поправил ее, а дева лишь кивнула. Встав, он обошел стол, подошел к постели и присел. Странница тут же засуетилась и поправила покрывало, будто оно могло ее защитить. Эйнар прищурился, внимательно рассматривая заспанное создание. Он видел, как мшистые глаза все еще наполовину видели мир снов. Медные волосы распушились, а несколько крупных локонов непослушно упали на лицо, прикрыв рану на лбу. Его забавляло поведение этой непонятной женщины, которая казалась слишком спокойной, хотя очевидно, что ситуация была не из самых простых. — Я сообщил, что сегодня ты не сможешь провести урок девочкам. Тебе стоит отдохнуть. Последние ночи были для тебя не самыми простыми. Руна застыла, с неверием глядя на Отца. Отчего он проявлял заботу? Что произошло этой ночью? Поцелуй все же был? И куда делись те страшные голоса? Локи рассказал ей нечто важное и подарил свободу? Или ей лишь чудилось? — Эйнар, — странница сглотнула, тихо произнеся имя Главы, а он тут же отреагировал, готовый выслушать. — Что произошло ночью? — Ты избавилась от влияния Бога. — То есть я все же видела его! Что он мне сказал? — Видела, — мужчина не стал обманывать. — Ты ничего не помнишь? — Нет. Послушница покачала головой и опустила взгляд, пытаясь вспомнить хоть что-то, но в голове не было ничего. Пустота. Обжигающе-холодная. Противная. — Помню как увидела его, а дальше лишь твой шепот, — голос едва заметно дрогнул, предательски намекая на нечто большее. — Ты знаешь что-то о его словах? Он сказал, зачем я нужна ему? Почему он пытался завладеть моей душой? Зачем заставил меня убить Герд и вообще… — Постой-ка, Руна, — Эйнар прервал бесконечный поток мыслей девушки, которая растерялась настолько, что решила повести себя откровенно с ним. — Поговорим об этом позже, — муж не был готов к обсуждению, да и ему хотелось подразнить ее. — Ты голодна? — Да. Беглянка кивнула, машинально соглашаясь на еду, хотя ей было все равно. Куда большее ее волновали новые вопросы и ответы на них. Однако она понимала, что сейчас лучше не давить на Отца, а воспользоваться его благосклонностью, которую он расщедрился проявить. Руна внимательно следила за мужем, который заправил волосы за уши и направился обратно к столу. Странно, что она решилась говорить с ним вот так просто, будто могла ему хоть немного доверять после... всего. — Возле окна стоит каша с ягодами и морс, а за этой ширмой, — Отец указал на место, где была бадья. — Все для умывания и чистое платье. — Почему вы… ты это делаешь для меня? — Даю тебе поесть и одежду? — глас Бога обмана пожал плечами. — Ну, странно отпускать тебя голодной и в грязном одеянии. Что ж я за правитель, раз не могу позаботиться о таких вещах, — он кивнул на закрытую ширму. — Можешь пользоваться чем пожелаешь, а мне нужно работать. Лидер собрал какие-то записи, а после направился на выход быстрым шагом. — Не буду мешать тебе, — Эйнар бросил мимолетно. — И да, если решишь вновь порыться в моих записях, — мужчина ухмыльнулся. — То знай, ничего особо интересного ты тут не найдешь. Теперь все спрятано куда более, чем надежно. Но можешь попытаться. Я не против, — он махнул рукой в сторону стола. — В нижних ящиках есть рукописи о торговле. На стеллажах старые книги о магии, Богах и Норнах, а на столе несколько новых записей с признаниями в грехах. В основном речь идет о похоти. Советую почитать то, которое о старом пьянчушке Гисли. Он рассказывал во всех подробностях, как он желает увести ночью на сеновал прачку-толстушку Трюд. Увлекательное чтиво, я буквально цитировал его слова. Ему бы песни писать, да только играть он не умеет. Какой скальд пропадает... Ну, — Эйнар кивнул, последний раз осмотрев деву. — Мне пора к Эзекилу и Хагену. Как закончишь, то иди к себе и продолжай отдыхать, а завтра возвращайся к работе в школе. И помни, я слежу за тобой. — Я поняла, — Руна кивнула, планируя, как можно быстрее поесть и уйти. Отец более ничего не сказал, лишь закрыл за собой дверь, оставляя новообращенную наедине с собой. Тишина окутала покои, в которых застыло нечто странное. Еще несколько минут послушница сидела молча и пялилась на дверь, не веря в происходящее. Хаос в разуме разъедал стабильность, которая была так важна для Руны. Собравшись, беглянка встала и пошла приниматься за еду. Каша давно остыла, но кисло-сладкие ягоды и кедровые орехи делали ее вполне неплохой. В голове всплывали ночные воспоминания: хоф, силуэты и встреча с Богом. Однако она не помнила ничего из их беседы, да и сам образ мужчины был настолько нечетким, что казалось он был создан чьей-то фантазией. Тяжко вздохнув, Руна осмотрела покои, в очередной раз пытаясь что-то найти или заметить. Подойдя к столу, она пальцами прошлась по столешнице. Взгляд застыл на деревянном сосуде с ликорисом. Странница коснулась нежных лепестков, а после подхватила кувшин с медом, поддавшись мимолетному импульсу. Вырвав несколько лепестков цветка смерти, Руна надавила на красные прожилки, заставив растение испустить ядовитые капли, которые упали в сладкий дурман. Дева обернулась, убедившись, что никто ее не видел, а после поставила все на свои места и покинула покои Отца.

***

— Хаген, Эзекил, — Эйнар обратился к мужчинам, которые едва поклонились, приветствуя Лидера. — Какие новости? Левая рука бросил взгляд травяных очей под своды ставкирки, где сидел его Ворон. Птица каркнула и шустрой дугой опустилась на плечо мужчины. — К нашим берегам изначально прибыло два драккара, — светловолосый муж сразу перешел к делу. — Три кнорра стояли в море, примерно в миле. — Просто для грабежа слишком мало, — подхватил Хаген. — Именно, — Эзекил согласился. — Они сожгли лишь несколько сараев и тронули пару дев. Не думаю, что они планировали нас просто уничтожить или поживиться. Особенно учитывая то, что для этого у них слишком мало сил было, — Эйнар коснулся своей нижней губы, призадумавшись. — Для чего же они прибыли. Левая рука коснулся своей птицы, которая приподняла одно крыло. Отец заметил, что к туловищу животного был прикреплен небольшой тканевый конверт, испачканный в старой крови. Эзекил отцепил его и передал правителю Лудорхольма. Тонкая ткань скрывала под собой что-то металлическое и прохладное. Эйнар раскрыл хлопок и увидел амулет змея, который пожирает собственный хвост. — Йормунганд, — голос Главы стал ниже, а взгляд серьезнее. — Они искали путь к святилищу. — Да, — Хаген приблизился к правителю. — Но его отдаленность и путанные дороги защитили нас. — Что говорят твои люди, Эзекил? — Первая мысль — серебро и девы, — Эзекил ответил с холодом и загнул первый палец. — Но? — Но кто-то склоняется к мести, — Хаген проговорил мурлыча, а Левая рука загнул второй палец, на котором блеснул перстень с авантюрином. — За что? — Эйнар нахмурился. — За набеги Орма. Помнишь, двадцать зим назад был наш первый бой? Тогда твой отец повел нас вырезать служителей храма Одина и несколько поселений вокруг. — Брось, — лидер общины улыбнулся, но как-то зловеще. — Старые долги не собирают таким войском. — Значит, хотят выведать что-то о священных обрядах. Блондин загнул третий палец. Отец цокнул, резко дернув по губе. Интерес в груди очнулся, и муж полностью обернулся к своим помощникам, отложив записи. — Продолжай. — Они не искали сокровищ, Эйнар, но думаю что нужна им была Астрид или священная книга. — Кто мог им рассказать? — Среди убитых нет двух человек: рыбака Тольдра и жрицы Карлы, — голос блондина стал чуть ниже. — Они могли сбежать. — Правая рука попытался допустить благоприятный вариант. — Могли, или… — Или один предал нас, а вторую похитили, — грузно дополнил Отец. — Есть еще кое-что, Эйнар. Эзекил достал еще один амулет. На этот раз это был ворон в окружении двух волков, связанных цепями. Старая багряная нить, прикрепленная к украшению, была пропитана воском. — Это не один из наших, — Глава внимательно рассмотрел серебряный медальон. — Знаешь, чей? — Нет, — блондин продолжал говорить безэмоционально. — Но один из моих людей видел подобный у дружины ярла с большой земли. Однако они наемники. — Значит, за золото воюют. Ясно. Что видел твой ворон? — Многое. Когда корабли уходили, один человек стоял на высоком утесе со стороны Мюрквида и долго смотрел за ними. Он был в кольчуге, как у людей с востока, но без шлема. Старый. Седой. — Узнал его? — Нет. — Блондин отрицательно качнул головой, отчего несколько светлых прядей упали на очи. — Почему запомнил? — Он странно двигался после. Словно шел спиной в лес. И точно видел Хунгмура. Птица тут же каркнула, обозначив, что все прекрасно понимает. Черные бусины-глаза пристально следили за каждым присутствующим. Лидера общины с детства удивляло то, как род Эзекила был славен в разведке. Птица, с которой смешивали кровь мальчиков с рождения, жила столько, сколько и ее хозяин, добывая полезную информацию, а с этим делая их род особенно важным и ценным. — Что думаете? — Эйнар непроизвольно теребил оба амулета, создавая тихий скрежет металла. — Это была лишь разведка. — Руки проговорили в унисон. — Они проверяли слухи. Искали входы и слабые места. Искали тех, кто знает тайны нашего Бога. В следующий раз придет больше кораблей. — Сколько? — Эйнар прищурился, сосредотачиваясь на каждом слове. — Столько, чтобы стереть остров с лица земли и найти святилище. Лидер сжал амулет так сильно, что серебро впилось в ладонь. Несколько кровавых капель побежали по рукаву, пропитывая рубашку. — Тогда мы ударим первыми, — Хаген произнес с энтузиазмом и улыбнулся. Эзекил медленно покачал головой, а после фыркнул, явно не поддерживая затею соратника. Напряжение меж мужами вспыхнуло мгновенно. Их стычки стали уже практически нормой. Отец уже и забыл, когда разговор с этими двумя заканчивался бы без взаимных угроз или споров. — Нельзя. — Почему? — Правая рука нахмурился. — Эйнар, у нас много воинов. Некоторые из жриц могут выступить с нами. — Именно этого они и ждут. Отец вопросительно посмотрел на блондина, который был как никогда серьезен. Лидер культа понимал, что сейчас нужно быть спокойнее и не принимать импульсивных решений, ведь множество вопросов, которые касаются его, Руны, будущего наследника и даже самого Локи, требовали внимания. — Мы поклоняемся Богу обмана, но ведем себя так, будто забыли его главный урок, — спокойно произнес Эйнар. — Какой? — Хаген фыркнул. — Побеждает не тот, кто сильнее. Мужчина посмотрел на блондина и его ворона. Птица расправила крылья, встрепенулась и вновь застыла, внимательно наблюдая. — Побеждает тот, кого враг понимает неправильно, — добавил Эзекил. Эйнар лишь улыбнулся, довольный тем, что их мысли, как часто случалось, сошлись. Приятная блажь прошлась по сердцу, но уже через мгновение он стал вновь непоколебим. — Что вы узнали об убийстве Герд? — Мы ничего не нашли, — Правая рука сел на лавку. — Следов не осталось. Их тщательно скрыли. — Но изнасилования не было, — спокойно добавил Эзекил. — Она ж старуха, — Хаген скривился, а после сплюнул в сторону. — Кто ее трахать захочет? — Мы говорим об убийстве и власти, а не о влечении, Хаген, — блондин с высокомерием и презрением поправил старшего товарища. — Что ж. Ищите дальше, — помощники кивнули. — И еще кое-что, — Эйнар слегка приподнял подбородок. — Локи считает, что мне нужен наследник. — Так скоро? — Эзекил нахмурился. — Нужно подумать кто бы мог подойти. — Я уже сделал выбор, — Глава произнес спокойно. Блондин стушевался, но его извечно равнодушный взгляд внезапно будто ожил. Лидер культа мог поклясться, что увидел в очах друга враждебные искры, а с этим он ощутил некую мимолетную угрозу. — Не посоветовавшись с нами? — Левая рука осмелел. — Я и не обязан, Эзекил. — Но твой выбор касается каждого жителя острова. Ты выбрал ту, что родит наследника, а не просто деву для обычного ритуала. — Это решение касается моего рода и рода Бога, — голос Отца напитался сталью. — Но все мы и есть ваш род, — блондин процедил сквозь зубы. — Эзекил! В разговор вмешался Хаген. Он встал и положил свою тяжелую руку на плечо молодого мужчины, но тот фыркнул и сбросил ее. Атмосфера вокруг сгущалась, наполняясь искрами напряжением. Эйнар и Эзекил смотрели друг на друга с вызовом, словно два волка, меж которыми должен произойти неминуемый бой. Конечно, это не была их первая перепалка в жизни. За все те зимы дружбы, совместной учебы и боев бок о бок недопонимание было обычным делом. Однако в этот раз было нечто иное. Глава культа ощущал, что его товарищ и ближайший соратник вспылил, не разобравшись, не просто так. Это было не похоже на блондина, который обычно всегда был отстранен и наблюдателен. Нет. Здесь было что-то еще. Что-то личное. — Порой мне кажется, что некоторые начинают путать свои обязанности со своими желаниями. — Эйнар ухмыльнулся, а его глаза потемнели. — А мне кажется, что кое-кто даже не пытается прислушиваться к своим советникам в таких важных вопросах, — мужчина со шрамом сделал шаг к Лидеру. — Ты не готов даже выслушать наши мнения и возражения. — Я готов, — Отец также подошел чуть ближе, продолжая лукаво улыбаться. — Если они разумны. — Разумны для кого? — Осторожнее. — Почему? — на лице Эзекила заиграли желваки. — Потому что задаю неудобные вопросы? Потому что стараюсь помогать? — Потому что ты начинаешь забывать свое место. Несколько мгновений они смотрели друг на друга молча, усиливая витающий смрад угрозы. Ореховый взгляд боролся с травяными очами, которые не желали уступать. Эйнар не понимал, что происходит. Почему его товарищ внезапно вспылил, толком не решив выслушать его? Ворон на плече Эзекила встрепенулся, раскрыв крылья, и в тот же миг меж двумя мужами встал Хаген, который развел их по разные стороны. Коса за спиной слегка качнулась от резкого выпада. — Прекратите, — голос старика был нахальным. — Эйнар, кого ты выбрал? — Ну… — Глава развел в стороны ладони. — Он выбрал новую наставницу по чтению, — блондин ядовито выплюнул слова. Лидер застыл, с удивлением взирая на друга, который был зол как никогда. Вокруг блондина, казалось, сверкали молнии, что могли вот-вот достичь бушующего пламени. «Так вот оно что. Он не хочет, чтобы Руна была матерью наследника. Отчего же?» — Нет, — Отец покачал головой. — Кого же? — Хаген забормотал. — Это не ваше дело, — Глава нахмурился. — Узнаете, как и все. И мое решение не оспаривается. — Как скажешь. Внезапно Эзекил резко развернулся и направился на выход из хофа. Он не намеревался примириться или принять слова правителя острова. Рыжий муж долго смотрел в спину Левой руки, будто пытался прочесть его. Разные мысли крутились в голове, перепрыгивая от одного варианта к другому. Но было ясно одно: что-то происходит с Эзекилом. — Эйнар… — Я не хочу более ничего обсуждать. — Я хочу спросить насчет трапезы? — старик облизал сухие уста, а его взгляд засиял в нетерпении. — Давно уж ее не было. — Я разберусь с этим. А сейчас мне нужно навестить Астрид. Иди и занимайся работой, Хаген. Ищи убийцу Герд, — Отец сжал челюсти. — И в следующий раз я жду хороших новостей, тебе все ясно? Правая рука повиновался, а после мгновенно отправился заниматься порученным заданием, оставляя рыжеволосого мужа одного. Покинув святилище, Отец направился к главной жрице, которая в этот час отдыхала со своими послушницами в тайном месте. Теплый воздух ударил в лицо, а солнечный свет целовал кожу, рисуя на ней румяные узоры. Приятный аромат сирени создавал атмосферу любви, в которую погружались пчелы и шмели, птицы и мелкая живность. Новости из разведки, поведение Эзекила, приказ Локи и Руна — никак не позволяли правителю собраться. Эйнар не мог сосредоточиться на чем-то одном, понимая, что проблем становится слишком много. Однако были и те, которые он мог переложить на плечи Астрид. Будущий наследник мог появиться быстро, если все сложится удачно. Луна скоро должна была сменить свой цикл, а значит, нужно успеть подготовить все для ритуала зачатия. Добравшись до Железной чащи, до ушей мужчины донесся девичий смех. Мелкий ручей игристо пел свою водяную мелодию, скача по камням. Влажный запах пропитывал мох, дубы и папоротник. Словно ундины, молодые и взрослые женщины крутились вокруг Астрид. Некоторые из них играли на жалейках, другие танцевали и веселились вместе с наставницей по тонкому мастерству. Выйдя на солнечный свет, что едва пробивался сквозь густую листву, Отец мгновенно привлек внимание. — Эйнар. Астрид соблазнительно улыбнулась, не скрывая своей наготы. Ее длинные черные волосы едва закрывали голую грудь, а мокрая ткань на бедрах плотно облегала каждый изгиб прекрасного тела. Окружающие старшую деву жрицы разных возрастов, прикрывая влажные от воды полупрозрачные рубашки замолкли и тут же поклонились. — Как приятно, что ты навестил меня. Черноволосая взмахнула рукой и все ее прислужницы разбежались в разные стороны, словно мыши при виде кошки. Оставшись наедине с Отцом, жрица направилась в его сторону. — Я пришел по делу. — О, знаю я твои дела. — Она подошла вплотную, одаривая холодным ароматом красных роз. Девушка без предупреждения просунула свою руку в вырез темной рубашки и игриво скользнула чуть ниже. Прохлада ее рук могла возбудить тело Эйнара в любой другой ситуации, но не сейчас. — Нет. Отец выдернул девичью ладонь и отошел к крупному камню, похожему на стол, на котором валялось множество разных безделушек. Темный взгляд пробежался по вещицам, а пальцы тут же подхватили что-то необычное. — Астрид, — Эйнар крутил в руках небольшую фигуру резного волка. — Ты должна подготовить ритуал зачатия. — Локи требует дитя? — черноволосая встрепенулась, осознавая всю серьезность разговора. Голубые глаза засияли, отражая все то нетерпение, что зародилось внутри жрицы. Она подошла ближе, ее дыхание участилось, а на пухлых губах растянулась благоговейная улыбка. — И кто же? Кого ты выбрал, Эйнар? Отец поставил фигурку на место. Он подметил, что она стала идеально по центру меж костями зяблика и мелкими камнями янтаря, на которых были выбиты кеназ и беркана. Глава культа вздохнул, явно не готовый к тому, что пора становиться на выбранный Божеством путь, а после бросил в сторону главной жрицы взгляд из-под ресниц. — Я выбрал твою новую молодую жрицу, — голос Эйнара стал чуть ниже. — Матерью наследника станет Това.