Моя тупая ревность

Глава 4. Глотка Утро после разговора у ручья выдалось на удивление спокойным. Джон проснулся от того, что Егор прижимался к его спине, дышал ровно и глубоко, и в этом дыхании было что-то такое родное, что Джон на секунду забыл о вчерашнем. Забыл о ревности, о Кирилле, о горе, которая все еще маячила на горизонте черным силуэтом. Был только Егор, его тепло, его рука на животе Джона, его дыхание на шее. — Ты уже встал? — сонно спросил Егор, чувствуя, что Джон не спит. — Нет еще, — ответил Джон, не двигаясь. — Хорошо, — Егор придвинулся ближе, уткнулся носом ему в затылок. — Полежим еще. — Полежим, — согласился Джон. Они лежали так, пока снаружи не послышались голоса. Илья что-то кричал Лене, Антон рубил дрова, Кирилл насвистывал какую-то мелодию. Обычные звуки утра в лагере, которые Джон уже привык слышать за эти дни. — Пора, — сказал Егор, садясь. — Сегодня у нас большие планы. — Какие? — спросил Джон, тоже садясь. — Кирилл вчера нашел на карте пещеру, — ответил Егор, натягивая флисовую кофту. — В трех километрах отсюда. Местные называют ее Глоткой. Говорят, там никто не был лет пятьдесят. — Глотка? — переспросил Джон, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Зловещее название. — Все названия в этих местах зловещие, — Егор усмехнулся. — Гора Мертвецов, Глотка. Местные любят страшные истории. Но Кирилл говорит, что пещера отмечена на старых картах, а на новых — нет. Значит, туда давно никто не ходил. — И ты хочешь пойти? — спросил Джон, хотя ответ знал. — Хочу, — Егор кивнул. — Там может быть отличный материал для канала. И потом, когда еще представится случай? Мы здесь, пещера рядом. Надо пользоваться. Джон хотел сказать, что не надо, что ему не нравится эта идея, что название Глотка звучит как предупреждение. Но он посмотрел на Егора, на его глаза, которые горели тем самым огнем, который появлялся, когда Егор чувствовал, что близок к чему-то важному. И понял, что не сможет ему отказать. — Ладно, — сказал он. — Идем в твою пещеру. — Нашу, — поправил Егор, наклоняясь и целуя его в лоб. — Нашу пещеру. Они вылезли из палатки. Утро было морозным, но солнце уже поднималось из-за верхушек сосен, и снег искрился в его лучах. Илья и Лена возились у костра, готовили завтрак. Кирилл сидел на бревне, изучал карту, и когда увидел Егора, улыбнулся. — Доброе утро! — крикнул он. — Готов к приключениям? — Готов, — ответил Егор, подходя к костру. — Джон, иди сюда, чай горячий. Джон подошел, сел рядом с Егором. Кирилл протянул ему кружку, и Джон взял ее, чувствуя, как тепло разливается по пальцам. Он смотрел на карту, которую Кирилл держал в руках — старая, потрепанная, с пометками карандашом. — Глотка, — прочитал он название. — Почему так называется? — Говорят, пещера сужается, как горло, — ответил Кирилл. — Вход широкий, а потом коридор становится все уже, пока не превращается в щель, в которую может пролезть только один человек. А дальше — большой зал. — И кто там был? — спросил Антон, подходя к костру. Он выглядел более напряженным, чем обычно, и Джон заметил, как его пальцы сжимаются и разжимаются на кружке. — По легенде, там пропадали люди, — ответил Кирилл. — Лет пятьдесят назад группа геологов зашла и не вернулась. Поисковики нашли вход, но внутрь не пошли — побоялись обвалов. С тех пор туда никто не совался. — И мы полезем? — спросил Илья, подавая кашу. — Вы с ума сошли. — Не полезем, — ответил Егор. — Я пойду. И Кирилл. Джон, ты с нами? — С вами, — ответил Джон, хотя внутри все сжималось от нехорошего предчувствия. — Антон? — Я пойду, — сказал Антон после паузы. — Но недалеко. Если почувствую что-то не то — сразу назад. — Что значит "не то"? — спросила Лена, и в голосе ее прозвучало беспокойство. — Не знаю, — Антон покачал головой. — Чувство. Я на него полагаюсь. Оно меня еще не подводило. — А меня подводило, — усмехнулся Илья. — Я в прошлый раз чувствовал, что рыбы не будет, а вы вон сколько наловили. — Это другое, — Антон посмотрел на него, и в глазах его было что-то, от чего Илья замолчал. Они позавтракали, собрали рюкзаки. Егор взял камеру, фонарики, веревку, аптечку. Кирилл — карту и компас. Антон — только свой рюкзак, в котором, как подозревал Джон, было все необходимое для выживания в любой ситуации. Джон взял термос с кофе и нож. — Выдвигаемся, — сказал Егор, закидывая рюкзак на плечи. — Илья, Лена, вы остаетесь в лагере. Если мы не вернемся через шесть часов — звоните спасателям. — Через шесть? — Лена побледнела. — Егор, может, не надо? — Надо, — ответил Егор. — Мы быстро. Посмотрим и вернемся. — Как в прошлый раз, — тихо сказал Джон, и Егор посмотрел на него. — В прошлый раз мы вернулись, — сказал Егор. — И в этот вернемся. Они двинулись в сторону пещеры. Дорога шла через лес, по склону, который становился все круче. Джон шел за Егором, смотрел на его спину и чувствовал, как внутри нарастает тревога. Не ревность — что-то другое. Более темное. Более глубокое. — Егор, — сказал он, когда они остановились передохнуть. — Что? — Егор повернулся к нему. — Мне не нравится это место, — сказал Джон, оглядываясь. — Слишком тихо. Как тогда, на горе. — Здесь всегда так, — ответил Антон, стоя в стороне. — Я чувствую это. Чем ближе к пещере, тем тише. — И ты все равно идешь? — спросил Кирилл. — Иду, — Антон кивнул. — Но если скажу уходить — уходим сразу. Без споров. — Без споров, — согласился Егор. Они пошли дальше. Лес становился реже, деревья — кривее, камни — больше. Через час они вышли к скальной стене, в которой чернел провал. Вход в пещеру был широким — метра три в высоту и два в ширину. Из него тянуло холодом и сыростью. — Глотка, — сказал Кирилл, подходя ближе. — Выглядит не страшно. — Снаружи всегда не страшно, — ответил Антон. — Страшно начинается внутри. Егор включил фонарик, направил луч внутрь. Свет уходил в темноту, не достигая стен. Коридор уходил вниз, под углом, и камни под ногами были влажными, скользкими. — Я пойду первым, — сказал Егор. — Кирилл за мной, Джон за ним, Антон замыкающий. — Нет, — сказал Антон. — Я пойду первым. Я знаю, как чувствовать такие места. Егор, ты за мной. Джон в середине. Кирилл замыкающий. — Почему я? — спросил Кирилл. — Потому что ты самый легкий, — ответил Антон. — Если что-то случится, ты быстрее выберешься и позовешь помощь. Кирилл хотел возразить, но посмотрел на Антона и замолчал. В глазах Антона было что-то, что не терпело споров. — Ладно, — сказал он. — Я замыкающий. Они вошли в пещеру. Свет фонариков выхватывал из темноты стены — серые, влажные, с потеками воды. Воздух был тяжелым, пахло сыростью и чем-то еще — металлическим, резким. — Кровь чувствуешь? — спросил Антон, не оборачиваясь. — Да, — ответил Егор. — Что это? — Не знаю, — Антон покачал головой. — Может, руда. Может, что-то другое. Они шли медленно, осторожно переставляя ноги. Коридор расширялся, потом сужался, потом снова расширялся. Стены меняли цвет — от серого к красноватому, от красноватого к черному. — Здесь были люди, — сказал Кирилл, останавливаясь. — Смотрите. Он направил фонарик на стену. На ней были надписи — даты, имена, какие-то символы. Самая старая дата была 1957 год. — Пятьдесят седьмой, — прочитал Джон. — Это те геологи? — Наверное, — ответил Егор, снимая на камеру. — Они были здесь. — И не вышли, — напомнил Антон. — Не вышли, — согласился Егор. — Но мы выйдем. Они пошли дальше. Коридор снова начал сужаться, и скоро идти стало невозможно — только пролезать, пригибаясь, а потом и ползком. — Глотка, — сказал Кирилл. — Теперь понятно. — Дальше будет шире, — сказал Антон, протискиваясь вперед. — Я вижу просвет. Джон полз за Егором, чувствуя, как камни давят на спину, как сырость пробирает до костей. Он слышал дыхание Егора впереди, слышал, как он переговаривается с Антоном, и это немного успокаивало. — Есть! — крикнул Антон. — Я в зале. Джон выполз следом за Егором и замер. Зал был огромным — метров двадцать в высоту и не меньше тридцати в ширину. Стены его были покрыты кристаллами, которые отражали свет фонариков, создавая причудливые узоры. В центре зала стояло что-то вроде алтаря — каменная плита на ножках, покрытая странными символами. — Что это? — прошептал Кирилл, выбираясь из прохода. — Не знаю, — ответил Егор, подходя ближе. — Но это не природное. Это сделано руками. — Или не руками, — тихо сказал Антон. Джон подошел к плите. Символы были вырезаны глубоко, с любовью, и они не были похожи ни на что, что он видел раньше. — Егор, — сказал он. — Может, нам стоит уйти? — Сейчас, — ответил Егор, поднимая камеру. — Я только сниму. Он начал снимать, медленно обходя зал. Кирилл помогал ему, подсвечивая фонариком. Джон стоял у стены, смотрел на кристаллы, которые мерцали в свете, и чувствовал, как тревога нарастает. — Егор, — сказал он снова. — Нам пора. — Еще минуту, — ответил Егор, не оборачиваясь. — Егор, — голос Антона прозвучал резко. — Уходим. Сейчас. — Что? — Егор повернулся к нему. — Слышишь? — спросил Антон. Все замерли. Тишина была абсолютной — даже капли воды, которые раньше падали где-то вдалеке, затихли. А потом Джон услышал. Гул. Низкий, глубокий, идущий из-под земли. Такой же, как на горе. Но сильнее. Гораздо сильнее. — Это она, — сказал Антон. — Гора. Она здесь. — Что значит "здесь"? — спросил Кирилл. — Гора везде, — ответил Антон. — Мы на ее теле. В ее глотке. И она проснулась. Гул усилился. Джон почувствовал, как вибрация проходит сквозь него, сквозь камни под ногами, сквозь стены. Кристаллы на стенах начали мерцать ярче, и свет их стал почти невыносимым. — Уходим! — крикнул Егор. — Быстро! Они бросились к проходу. Кирилл полез первым, за ним Антон, потом Джон. Егор должен был лезть последним, но он задержался на секунду, чтобы схватить камеру, которая упала на пол. — Егор! — крикнул Джон из прохода. — Бросай! Идем! — Сейчас! — ответил Егор, нагибаясь. В этот момент гул превратился в грохот. Камни посыпались с потолка, и Джон увидел, как стена за спиной Егора начала трескаться, как по ней побежали черные линии, как огромная плита оторвалась от свода и начала падать. — Егор! — закричал Джон, пытаясь протиснуться обратно. — Егор! Он видел, как Егор поднял голову, как его глаза расширились от ужаса, как он рванулся к проходу. Но было поздно. Плита рухнула, поднимая облако пыли, и Джон услышал, как Егор закричал. Крик оборвался вместе с грохотом, и наступила тишина. — Егор! — Джон рванулся вперед, царапая камни, пытаясь протиснуться туда, где только что был его парень. — Егор! Ответь! — Джон! — Антон схватил его за плечи, удерживая. — Не лезь! Обвал! — Пусти! — Джон вырвался, снова рванулся к проходу. — Он там! Он один! — Джон! — Кирилл тоже схватил его, и вдвоем они удерживали его, не давая полезть обратно. — Подожди! Сейчас опасно! — Мне плевать! — Джон кричал, пытаясь вырваться. — Он там! Он... он... Слова застряли в горле. Он смотрел в проход, который был завален камнями. Большая плита перекрыла выход из зала, и камни поменьше осыпались сверху, запечатывая проход наглухо. — Егор! — крикнул Джон снова, и в тишине ему показалось, что он слышит что-то. Стон. Слабый, едва различимый. — Тихо! — приказал Антон, прижимая палец к губам. Они замерли. Тишина была плотной, давящей, и Джон слышал только стук собственного сердца. А потом снова — стон. Слабый, но отчетливый. — Он жив, — выдохнул Джон. — Он жив! Надо его вытащить! — Мы вытащим, — сказал Антон, оценивая завал. — Но нужно время. И инструменты. — У нас есть руки! — Джон бросился к камням, начал оттаскивать их, не чувствуя боли, не чувствуя ничего, кроме отчаяния. — Егор! Я здесь! Я вытащу тебя! — Джон, — Кирилл встал рядом, начал помогать. — Мы вытащим. Но работай аккуратно. Если сдвинуть не тот камень... — Я знаю, — ответил Джон, продолжая разбирать завал. — Я знаю. Они работали молча. Антон подошел к завалу с другой стороны, оценивая, какие камни убрать первыми. Кирилл оттаскивал мелкие обломки, Джон — те, что покрупнее. — Егор! — крикнул Джон, когда очередной камень упал вниз. — Ты слышишь меня? — Слышу, — донеслось из-за камней. Голос был слабым, хриплым, но это был голос Егора. — Джон... я здесь. — Не двигайся, — сказал Джон, чувствуя, как слезы текут по щекам. — Мы тебя вытащим. Только не двигайся. — Не буду, — ответил Егор. — Джон... мне больно. — Я знаю, — Джон оттащил еще один камень. — Я здесь. Я рядом. Я не уйду. — Джон, — голос Егора стал тише. — Скажи... скажи, что любишь меня. — Люблю, — ответил Джон, разбирая завал с такой силой, что пальцы начали кровоточить. — Я люблю тебя. Только не молчи. Говори со мной. — Я здесь, — ответил Егор. — Только... темно. И холодно. — Мы скоро тебя вытащим, — сказал Джон. — Антон, сколько еще? — Много, — ответил Антон. — Плита большая. Нужен рычаг. — У нас есть нож, — сказал Кирилл, доставая свой. — Маловато, — Антон покачал головой. — Но попробуем. Они подсунули нож под плиту, пытаясь сдвинуть ее. Плита не двигалась. — Еще! — крикнул Антон. — Все вместе! Джон налег, чувствуя, как мышцы горят, как нож гнется под тяжестью. Плита дрогнула, сдвинулась на сантиметр, но этого было достаточно, чтобы в щель проник свет фонарика. — Егор! — крикнул Джон, пытаясь разглядеть что-то в щели. — Ты меня видишь? — Вижу, — ответил Егор. — Джон... здесь что-то есть. — Что? — спросил Джон, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Кристаллы, — ответил Егор. — Они светятся. И... они двигаются. — Что значит "двигаются"? — спросил Антон, напрягаясь. — Они растут, — голос Егора стал тише, будто он отдалялся. — Они... они хотят... — Егор! — закричал Джон, пытаясь расширить щель. — Егор, не молчи! — Я здесь, — ответил Егор, и голос его снова стал ближе. — Они не могут. Я не пускаю. — Кого ты не пускаешь? — спросил Кирилл, и в голосе его был страх. — Их, — ответил Егор. — Тех, кто здесь живет. Они хотят выйти. Но я не пускаю. — Егор, — Джон прижался лицом к щели, пытаясь увидеть хоть что-то. — Не надо никого не пускать. Просто жди. Мы тебя вытащим. — Хорошо, — ответил Егор. — Я буду ждать. Только... не уходи. — Не уйду, — пообещал Джон. — Я здесь. Я с тобой. Он отступил от щели, посмотрел на Антона. — Нужно больше света, — сказал он. — И больше инструментов. Я пойду в лагерь. — Один? — спросил Кирилл. — С Кириллом, — ответил Антон. — Я останусь здесь. Буду разбирать завал. Вы быстро туда и обратно. — Я не оставлю его, — сказал Джон. — Ты не оставляешь, — ответил Антон. — Ты идешь за помощью. Это разные вещи. Джон посмотрел на щель, из которой доносилось дыхание Егора. Хотел остаться. Хотел быть рядом. Но понимал, что Антон прав. — Егор, — сказал он, наклоняясь к щели. — Я сейчас уйду. Ненадолго. Мне нужно принести инструменты. — Не уходи, — голос Егора был слабым, как у ребенка. — Пожалуйста. — Я вернусь, — пообещал Джон. — Я всегда возвращаюсь. Ты же знаешь. — Знаю, — ответил Егор. — Только быстро. — Быстро, — сказал Джон, чувствуя, как сердце разрывается от боли. — Антон, ты слышишь его? — Слышу, — ответил Антон. — Иди. Я здесь. Джон развернулся и побежал к выходу. Кирилл за ним. Они ползли по узкому коридору, царапая руки о камни, не чувствуя боли. Джон слышал только стук своего сердца и голос Егора, который звучал в голове: "Не уходи. Пожалуйста". Они выскочили из пещеры, и свет солнца ударил в глаза, ослепляя. Джон остановился на секунду, пытаясь сориентироваться. — Бежим, — сказал он и рванул вниз по склону, не разбирая дороги. Они бежали через лес, через камни, через ручьи, не останавливаясь. Джон споткнулся, упал, разбил колено, вскочил и побежал дальше. Кирилл не отставал. — Джон! — крикнул он. — Джон, мы успеем! — Успеем, — ответил Джон, хотя сам не верил в это. — Мы должны успеть. Они выбежали к лагерю через двадцать минут. Илья и Лена сидели у костра, и когда увидели их лица, вскочили. — Что случилось? — спросила Лена. — Обвал, — ответил Джон, хватая аптечку и веревку. — Егор под завалом. Нужны инструменты. Все, что есть. — Я с вами, — сказал Илья, хватая рюкзак. — Нет, — ответил Джон. — Ты остаешься. Если мы не вернемся через два часа — звони спасателям. Лена, рация есть? — Есть, — ответила Лена, бледная как смерть. — Держи связь, — сказал Джон, закидывая рюкзак на плечи. — Мы вернемся. С Егором. Он развернулся и побежал обратно. Кирилл за ним. Они бежали молча, не тратя силы на разговоры. Джон слышал только свое дыхание и голос Егора в голове: "Не уходи. Пожалуйста". Они добежали до пещеры за пятнадцать минут. Джон влетел внутрь, не чувствуя усталости, не чувствуя боли, не чувствуя ничего, кроме желания быть рядом. — Егор! — крикнул он, пробираясь по узкому коридору. — Я вернулся! — Джон, — голос Антона донесся из зала. — Сюда. Джон выполз в зал. Антон стоял у завала, и за то время, пока Джона не было, он разобрал еще часть камней. Щель стала больше, и теперь Джон мог видеть руку Егора, торчащую из-под плиты. — Егор! — крикнул Джон, бросаясь к нему. — Егор, ты слышишь меня? — Слышу, — ответил Егор, и голос его был слабым, но живым. — Я здесь. — Я вытащу тебя, — сказал Джон, хватая лом, который принес из лагеря. — Сейчас. Он вставил лом под плиту, налег. Камень не двигался. — Все вместе, — сказал Антон, вставая рядом. — На счет три. Раз... два... три! Они налегли вместе, и плита сдвинулась. Еще на сантиметр. Еще на два. Джон видел, как расширяется щель, как появляется плечо Егора, его голова, его лицо, залитое кровью. — Еще немного, — сказал Джон, чувствуя, как мышцы горят, как лом гнется под тяжестью. — Еще немного. — Джон, — сказал Егор, и голос его был спокойным, даже тихим. — Если не получится... — Получится, — перебил Джон. — Не говори глупости. — Если не получится, — повторил Егор, — скажи, что я люблю тебя. Скажи это за меня. — Скажешь сам, — Джон налег с такой силой, что услышал, как хрустнули кости в руках. — Когда выберешься. Плита дрогнула, сдвинулась, и Джон увидел, как тело Егора освобождается. Антон подхватил его, вытащил из-под камня, оттащил в сторону. — Егор! — Джон бросился к нему, упал на колени, прижался к его лицу, залитому кровью, к его глазам, которые смотрели на него. — Егор, ты слышишь меня? — Слышу, — ответил Егор, и губы его дрогнули в улыбке. — Ты вернулся. — Я обещал, — Джон сжал его руку, чувствуя, как пальцы Егора отвечают на сжатие. — Я всегда возвращаюсь. — Знаю, — прошептал Егор. — Я знал. Джон обнял его, прижал к себе, чувствуя, как дрожит тело Егора, как кровь пачкает его куртку, как сердце Егора бьется рядом с его сердцем. — Не пугай меня так больше, — сказал он, и голос его сорвался. — Никогда. — Постараюсь, — ответил Егор, и в голосе его снова появилась та самая интонация, которую Джон так любил. — Антон, — сказал Джон, поднимая голову. — У него ноги. Кажется, сломаны. — Я вижу, — ответил Антон, уже накладывая шины из подручных материалов. — Нужно выбираться. Быстро. — Я понесу его, — сказал Джон. — Не сможешь, — ответил Антон. — Коридор узкий. — Тогда поползем, — сказал Джон. — Вместе. Я не оставлю его. Они начали выбираться. Джон полз первым, таща Егора за собой. Кирилл помогал сзади, поддерживая. Антон замыкал, прикрывая их от возможных новых обвалов. Гул в пещере становился громче, и Джон чувствовал, как вибрация проходит сквозь него, сквозь стены, сквозь камни, которые начинали двигаться. — Быстрее, — сказал Антон. — Она просыпается. — Я стараюсь, — ответил Джон, таща Егора по узкому коридору, царапая руки, колени, лицо. — Джон, — прошептал Егор. — Оставь меня. — Заткнись, — ответил Джон, чувствуя, как слезы смешиваются с кровью на его лице. — Просто заткнись. Он тащил его, не чувствуя боли, не чувствуя усталости, не чувствуя ничего, кроме желания вытащить его. Вытащить туда, где свет. Туда, где они будут в безопасности. Они выползли из пещеры, когда солнце уже клонилось к закату. Джон вытащил Егора на снег, упал рядом, чувствуя, как тело отказывается слушаться. Кирилл и Антон выбрались следом, и все четверо лежали на снегу, глядя в небо, которое казалось бесконечным. — Мы сделали это, — прошептал Джон, поворачиваясь к Егору. — Мы сделали это. — Сделали, — ответил Егор, и глаза его были закрыты, но губы улыбались. Джон прижался к нему, чувствуя, как сердце Егора бьется рядом с его сердцем. И в этот момент гора, которая все это время стояла над ними, вдруг затихла. Гул прекратился, и наступила тишина. — Она отпустила нас, — сказал Антон, и голос его был удивленным. — Или просто уснула, — ответил Кирилл. — Не важно, — сказал Джон, не отрываясь от Егора. — Главное, мы вместе. Они лежали на снегу, и Джон знал, что это не конец. Что впереди еще долгая дорога в лагерь, вызов спасателей, больница, лечение. Но сейчас, в этот момент, когда Егор был рядом, когда он был жив, когда его сердце билось, Джон чувствовал только одно — благодарность. — Егор, — сказал он тихо. — Мм? — Не делай так больше, — сказал Джон. — Никогда. — Постараюсь, — ответил Егор, и Джон почувствовал, как его рука сжимает его пальцы. — Обещай, — сказал Джон. — Обещаю, — ответил Егор. Джон закрыл глаза, чувствуя, как слезы текут по щекам. И в этот момент он знал — они справятся. Как справлялись всегда. Потому что у них есть друг друг. И этого достаточно. — Антон, — сказал Джон, открывая глаза. — Сколько до лагеря? — Час, — ответил Антон. — Если быстро. — Тогда идем, — сказал Джон, вставая. — Я понесу его. — Мы понесем, — поправил Кирилл. Они подняли Егора, положили его руки на свои плечи, и двинулись вниз по склону. Гора оставалась позади, черная на фоне закатного неба, но Джон не оглядывался. Он смотрел только вперед. Туда, где их ждали. — Джон, — сказал Егор, когда они уже почти дошли. — Что? — Я люблю тебя, — сказал Егор, и голос его был слабым, но твердым. — И я тебя, — ответил Джон. — И я тебя.