По ту сторону баррикад.

Они родились с разницей в семь минут. Ларри вырвался первым — громко, требовательно, будто хотел заявить всему миру: «Я здесь, и вы все меня дождетесь!». Лори появился следом — тихий, настороженный, словно сначала решил оценить обстановку и только потом согласился в ней участвовать. Мать говорила: «Они такие разные, но посмотрите — они всегда рядом».

Это было правдой.

Ларри носился по дому как ураган, врезался в углы, падал с диванов и тут же вскакивал, смеясь. Лори сидел в углу с книгой или конструктором, наблюдая за братом спокойными глазами, и только иногда, когда Ларри умудрялся найти неприятности даже там, где их не могло быть, Лори тяжело вздыхал, вставал и шел вытаскивать брата из очередной передряги. — Лори, Лори, смотри, что я умею! — Ларри пытался сделать сальто на газоне и, конечно, приземлялся локтем в клумбу. — Я смотрю, — ровным голосом отвечал Лори, помогая ему подняться. — Ты умеешь разбивать мамины цветы. — Но это было красиво, пока я не упал! — Это было глупо с самого начала. Ларри смеялся, отряхиваясь, и уже через секунду бежал к следующей идее. Лори оставался на месте, провожая его взглядом, и где-то глубоко внутри, там, где он прятал свои настоящие чувства, думал: «Лишь бы ты был жив. Лишь бы ты всегда был рядом». Ларри был сердцем. Лори — теми руками, которые это сердце оберегали.

В тот день всё было как обычно.

Они шли по городу после школы. Ларри что-то оживленно рассказывал, размахивая руками и чуть не сбивая прохожих. — ...и тогда он просто взял и прыгнул! С крыши! Прямо в бассейн, представляешь? А воды там было — ну, вот столько, — он показал пальцами примерно сантиметров десять. — И ничего! Выжил! — Потому что это был фильм, — спокойно заметил Лори, держа руки в карманах. — В реальной жизни он бы сломал шею. — А ты вечно всё портишь своим "в реальной жизни"! — Кто-то должен думать о реальности, раз ты не собираешься. Ларри толкнул брата плечом, и Лори, не удержав равновесия, сделал шаг в сторону. На его лице мелькнуло раздражение — но только на мгновение. — Ты... — начал он, но Ларри уже бежал вперед, крича через плечо: — Догоняй, соня! Лори вздохнул. И пошел следом. Не побежал — он никогда не бегал без причины. Но ускорил шаг. Просто чтобы брат не ушел слишком далеко. Они не знали, что это был их последний день. Небо полыхнуло. Ларри не понял, что произошло. Одна секунда — он бежал вперед, смеясь, оборачиваясь, чтобы подразнить брата. А следующая — земля уходит из-под ног, воздух взрывается звуком, и кто-то хватает его за руку. — Ларри! — голос Лори был резким, совсем не таким, как обычно. В нем не было спокойствия. Только приказ. — Бежим! Ларри никогда не видел брата таким. Глаза расширены, челюсть сжата, но рука держит крепко, уверенно. Лори тащил его вперед, лавируя между паникующими людьми и падающими обломками, и Ларри просто бежал следом, потому что в этот момент Лори знал, что делать. Лори всегда знал. Взрывная волна настигла их, когда они почти вырвались. Ларри почувствовал, как его отрывает от земли, как мир переворачивается, как рука Лори выскальзывает из его руки. Он ударился обо что-то — о стену? о землю? — и на мгновение всё исчезло. Когда он открыл глаза, в ушах звенело, а перед глазами всё плыло. — ...рри! Ларри! Голос. Знакомый. Близкий. — Ларри, ты меня слышишь? Ларри моргнул, фокусируя взгляд. Над ним склонился Лори. Серый от пыли, с рассеченной бровью, но живой. — Лори! — Ларри вскочил, мгновенно забыв о боли. — Ты как? Ты цел? У тебя кровь! — Царапина, — Лори отстранил его руку, но не резко. — Сядь. Голова не кружится? — Да я в порядке! — Ларри уже оглядывался по сторонам. Полуразрушенный коридор. Завал с одной стороны. Стена с трещиной с другой. — Мы где? Как мы отсюда выберемся? Лори не ответил. Он уже двигался к завалу, оценивая обстановку спокойно, методично. Попробовал сдвинуть бетонную плиту — бесполезно. — С той стороны тоже завал? — спросил Ларри, подходя ближе. — Похоже на то. — Ну, ничего! — Ларри уперся руками в плиту рядом с братом. — Вдвоем мы... — Не сдвинем, — перебил Лори. — Она весит тонны. — Но мы же должны что-то сделать! — Ларри ударил кулаком по плите. — Не можем же мы просто сидеть и ждать! Лори посмотрел на него. В его глазах не было паники. Только усталость и что-то еще — что-то, что Ларри не хотел видеть. — Можем, — тихо сказал Лори. — Выхода нет. — Нет! — Ларри дернулся к завалу, пытаясь найти щель, зацепиться, что-то сдвинуть. — Не говори так! Всегда есть выход! Всегда! Мы просто... мы просто не там ищем! — Ларри. — Я найду! Я всегда нахожу! — Ларри! Голос Лори прозвучал резче, чем обычно. Ларри замер, обернулся. Лори стоял в центре коридора, руки опущены, лицо спокойное — слишком спокойное. И Ларри вдруг понял. Понял то, что Лори понял минутами раньше, но не говорил. Не хотел его пугать. Они в ловушке. — Нет, — прошептал Ларри. — Нет, не может быть. — Сядь, — сказал Лори. Голос был ровным, но Ларри знал брата. Он слышал ту дрожь, которую Лори пытался скрыть. — Мы же... мы всегда выбирались, — голос Ларри дрогнул. Впервые за весь день. Впервые за долгое время. — Помнишь? Когда я залез на ту стройку и не мог слезть? Ты пришел и помог. Когда я упал в реку, а течение было сильным? Ты вытащил меня. Когда... — Ларри, — Лори подошел ближе. — Сядь. — Я не хочу сидеть! Я хочу... — Я знаю, чего ты хочешь, — Лори взял его за руку. Крепко. Так, что пальцы сжались до боли. — Я тоже хочу выбраться. Но сейчас... сейчас мы просто будем ждать. Ларри посмотрел на их сцепленные руки. Обычно это он хватал Лори, тащил его куда-то, уговаривал на авантюры. Лори редко хватал первым. Редко показывал, что ему страшно. Но сейчас Лори держал его руку и не отпускал. — Ты... ты боишься? — тихо спросил Ларри. Лори не ответил. Но пальцы сжались крепче. Ларри вдруг захотелось заплакать. Не от страха — от чего-то большего. От понимания, что сейчас самое важное — это вот эта рука в его руке. — Не отпускай меня, — сказал Ларри. Голос был тихим, совсем не таким, как всегда. Без обычной жизнерадостности. Лори посмотрел на него. В его глазах промелькнуло что-то — удивление, боль, любовь — всё то, что он обычно прятал под маской спокойствия. — Держись за меня, придурок, — сказал он, и в его голосе впервые за день проскользнуло что-то теплое. Почти улыбка. Ларри улыбнулся в ответ. Сквозь пыль и слезы. И сжал руку брата. — Всегда, — сказал он. Земля дрогнула. Но это было не землетрясение. Из-под ног, из стен, из самого воздуха начал пробиваться свет. И тьма. Они текли вместе, переплетались, разрывали пространство. — Что... — Ларри не договорил. Поток энергии ударил снизу. Ларри почувствовал, как его тянет вверх, в сияние, а рука Лори — вниз, в темноту. — Ларри! — крикнул Лори, но голос уже тонул в черноте. — Лори! — закричал Ларри, пытаясь удержать брата. Пальцы скользили. Ладонь выскальзывала. Они смотрели друг на друга. Лица искажены криком. Пальцы размыкаются. И последнее, что видел Ларри перед тем, как свет поглотил его целиком — это глаза Лори. Испуганные. Не спокойные. Наконец-то не спокойные. «Я найду тебя», — хотел сказать он. Но свет забрал слова. «Я найду тебя», — хотел сказать Лори. Но тьма сомкнулась вокруг.

Пальцы разжались.

Когда сознание вернулось к Ларри, он лежал на чем-то мягком, и всё вокруг сияло. Чистый, холодный свет заливал пространство. Он открыл глаза. И первое, что он почувствовал — это было чувство потери. Такое сильное, что оно разрывало грудную клетку. Он попытался вспомнить. Кого? Что? Ничего. Только пустота. Он сел, посмотрел на свою руку. Пальцы были сжаты в кулак. Он разжал их — и посмотрел на пустую ладонь. Ему казалось, что он должен был кого-то держать. Он не помнил кого. Но где-то глубоко внутри, там, где память встречается с душой, осталось эхо. Эхо голоса, который сказал: «Держись за меня». Эхо руки, которая сжимала его пальцы. Ларри не помнил лица, но он помнил, что это было важно. Важнее всего. В мире, который стал его тюрьмой, Лори открыл глаза. Вокруг была тьма и пепел. Он не двигался. Просто лежал, глядя в черное небо, и чувствовал, как внутри всё горит. Не гнев — нет. Потеря. Он медленно поднес руку к лицу. Посмотрел на пустую ладонь. Он помнил, что держал кого-то. Помнил, как пальцы скользили, как он пытался удержать — и не смог. Но кто это был? Какое лицо? Какое имя?

Пустота.

Лори закрыл глаза. Он не знал, кого потерял. Но он знал, что эта потеря будет преследовать его всегда. А на Перекрестке, где границы миров истончались до прозрачности, ветер пронесся над пустой землей. И на мгновение там, где никто не мог этого увидеть, встретились два луча — один белый, один черный. Они не коснулись друг друга. Но потянулись. Как будто что-то — или кто-то — звал.