Чужой среди своих

Руи сидел над документами уже долгое количество времени, потеряв счёт его течения. На часы, которые пролетали с безумной скоростью, он уже не обращал внимания. Крылья — небольшие, но с пушистыми, белоснежными перьями — инстинктивно прикрывали плечи и руки, имитируя объятия со стороны. Под вечер глаза уже слипались, а сознание отказывалось работать в прежнем режиме, но Руи продолжал сидеть над документами, даже если каждую строчку приходилось перечитывать не один раз. Время близилось к ночи, но работы всё ещё оставалось много и в мыслях проскользнула идея забрать бумаги домой и закончить всё там, но это подтвердило бы опасения Руи о бессонных сутках, чего совсем не хотелось. На плечи опускается тяжёлый плед, согревая от прохлады, которая добиралась до тонкой фигуры из приоткрытого окна. — Мути, — ласково произносит Руи, увидев родное лицо. На губах сразу появляется улыбка, и изнеможение будто улетучивается. — Ты хоть знаешь, который уже час? — Умути мягко зарывается пальцами в его волосы, слегка зачёсывая длинные пряди назад, чтобы не падали на глаза и не мешались. — Восемь? — с губ Руи не сходит улыбка: появление близкого человека, когда усталость переходит все грани, действует словно панацея. — Одиннадцать, Руи, — Умути недовольно вздыхает, наклоняясь рядом, чтобы заглянуть в бумаги, над которыми сидел ангел. — Тебе ведь нельзя здесь быть, — это не было упрёком или попыткой выгнать, просто озвученный факт. — Мне так-то и с тобой водиться нельзя, — Умути повернул голову в сторону Руи, ещё больше сокращая дистанцию, между ними осталось лишь несколько жалких миллиметров. Раньше Руи страшно смущался от такого близкого контакта и старался его минимизировать, всячески избегая. Но его собственное тело всегда нуждалось в объятиях, ласковых касаний. И не важно с кем, будь это мама или друг. И когда Умути стал ему практически семьёй, естественно, вся его сущность требовала физического контакта с ним, чему Руи перестал противиться через некоторое время. — Но ты здесь. — Но я здесь, — Умути мягко касается губами щеки ангела, почти целуя. Негласное правило — демоны и ангелы минимально взаимодействуют друг с другом. Это не запрещено и, тем более, не является противозаконным, но такие связи всегда вызывают вопросы, подозрения и даже неприязнь, как что-то противоестественное, то, чего не должно существовать в природе. Руи никогда не обращал внимания на такие отношения — будь они дружескими или даже романтичными — не в его принципах было лезть в чужие дела, особенно с осуждением или попытками научить жизни. Ему казалось это диким, хотя ангелам и было свойственно подобное. Умути вчитывался в документы, всё также склоняясь над Руи. Поза, наверное, была неудобной, но демон не двигался. На самом деле, Умути не должен здесь находиться, заметь кто из высших его присутствие, Руи немедленно сделали бы выговор и настоятельно попросили больше не пускать в ангельский собор посторонних. По сути, весь Рай был для Умути посторонним, особенно учитывая его титул наследника престола. Сатана, пусть пока только будущий, не находил нужным посещать Рай, все нужные переговоры осуществлялись на нейтральных территориях. Ангелы также не спускались в Ад, и Руи никогда не был в обители друга, пусть иногда любопытство и захватывало его душу. — Вот здесь тебе нужно переформулировать, — палец Умути под нужной строчкой. Руи просматривает нужные слова, так и не понимая, что ему нужно исправить. От осознания того, что придётся переписывать весь лист, руки опускаются. — Устал? — Умути забирает из его рук бумаги и берёт чистый, макая перо в чернила. — Ты не должен.. — пытается возразить Руи, но его перебивают. — Но я сделаю. Умути опирается о стол локтем, начиная выводить букву за буквой. Руи порывается встать, чтобы уступить стул, но на его плечи опускается тяжёлое крыло, надавливая мягко, но крепко. Крылья Умути были чёрными, большими и с жёсткими перьями. На них было невозможно не обратить внимания. Крылья приятно лежат на плечах, поверх и так тёплого пледа, согревая окончательно. Согревая душу. Умути неторопливо выводит буквы, строчку за строчкой размашистым почерком, стараясь подстроиться под стиль Руи, что у него и получается. — Ты не должен сидеть здесь в ночь из-за меня, — виновато говорит Руи, но не может скрыть радость от его присутствия. — А ты не должен отказываться от помощи, когда я её предлагаю. Через пару минут Умути заканчивает, придирчиво осматривает готовый результат и отдаёт Руи, складывая все документы в стопку. — Теперь ты свободен и можешь идти домой спать, — Умути тянет Руи к выходу, почти держа его за руку. Руи переплетает их пальцы в замок, улыбаясь краешком губ. Многие говорили, да он и сам это понимал, что их отношения давно за гранью дружбы. Приятели не держатся за руки, не целуют друг друга так нежно, не смотрят в глаза, зависая подолгу. Но и парой они не были. Умути знал, как сильно Руи боится разочаровать высших, как не хочет оказаться в центре внимания из-за слухов, пускай и не правдивых. Но Умути не знал того, что Руи давно перешагнул через себя, он уже поставил Умути выше собственных ценностей. И Руи действительно пошёл бы против всех, но за него. Умути привычно провожает Руи до его комнаты в башне, уже не боясь встретить кого-то из Архангелов — в это время светлые существа давно на покое и не выходят за пределы спален. — Мы завтра встретимся? — голос Руи отбивается от стен тихим эхом, даже шёпот здесь становился громким. — Завтра совещание, — Умути касается пальцами щеки ангела, проводя по мягкой коже. Руи понимающе кивает, скрывая грусть за лёгкой улыбкой. — Я уйду как только смогу, — обещает, — и сразу прилечу к тебе. Они прощаются безмолвно, всё равно через несколько часов встретятся. Руи опускается на мягкую подушку, сразу залезая под одеяло. В башне всегда было холодно, как и в Рае в целом. Это место — обитель белых крыльев, света и чистоты — всегда ледяное, словно белоснежная пустыня людской Земли, о которой ангелы могли только слышать и представлять. Всем верховным существам запрещалось спускаться к людям — в этом просто не было надобности. Вмешиваться в их судьбу было незаконно и каралось строгими наказаниями, вплоть до ссылки на Землю без права на возвращение. Спуститься к людям единожды может послужить приговором остаться среди них навсегда. Руи пугали такие правила, но до тех пор, пока он соблюдал их, ему ничего не грозило. Лишь наделённые большей властью могли отправиться в мир людей, но только по веским причинам. Например, такими привилегиями обладал Сатана, либо Архангелы. Такие как Руи — обычные существа, работающие с бумагами и документами — такие проблемы не решали. Руи начинал с самых низов, но за честную и упорную работу добился того, что ему доверяли более ответственные задачи. Сегодня он работал над отчётами ангельского собрания. Он не имел никаких прав показывать их Умути, как существу, не имеющего никакого отношения к их делам. Но доверие давно перевалило за ту грань. Руи долго ворочается в кровати, никак не получалось уснуть. В мыслях снова всплывает образ Умути, а на губах появлялась лёгкая улыбка. Он замечает на запястье чёрную полосу, едва заметную, но отчётливую. Она была бледной, почти серой, но на светлой коже бросалась в глаза. Метка. Знак появляется при связи между ангелом и демоном — сама природа против таких взаимоотношений, они существуют за гранью нормы. Руи слышал о том, что у ангелов и демонов, которые имели какие-либо чувства к противоположному существу, появлялся такой знак. Чем сильнее эмоции, тем ярче метка. Была история, которую высшие ангелы обсуждали при Руи, в ней ангел с демоном зачали ребёнка и у матери крылья поменяли цвет. Из белоснежных они стали чёрными. Сущность, с которой девушка родилась не изменилась, но в ауре произошёл сбой и чистокровным ангелом её было уже не назвать. Грязнокровки — метисы, которых так называли в Рае — ссылались в Ад, но что с ними происходило дальше уже неизвестно. До Руи такая информация не доходила. Сейчас метка на его запястье незаметная и, наверное, никогда не станет ярче, ребёнка они точно завести не смогут, так заложена природа, но уже сейчас Руи прятал её под длинными рукавами, он не знал, может ли она стать ярче или, наоборот потускнеть, если их отношения с Умути испортятся. О таких случаях ходили лишь слухи, никто не смел обсуждать подобное всерьёз или открыто. Все в Рае делали вид, что этого не существует, что это происходит где-то вдали от них. Руи не знает, как к такому относятся в Аду, но видел, что Умути не прячет свою метку, лишь, когда приходил в Рай тайком, опускал задранные рукава вниз. Видимо, у себя дома он её не прятал. Значит ли это, что Умути не скрывает связь с ангелом от своих приближенных и даже от отца? От такого вывода дыхание спирало. И непонятно от чего. От страха, что это дойдёт и до Рая или от смущения, ведь Умути не прятался и не стыдился их связи. На самом деле, это грело душу. И сам знак, и отношение Умути к этому. Если бы их связь не была сильной и, тем более, взаимной, ничего бы не было. Для Руи это значило лишь то, что у них всё хорошо и правильно. Для Руи это было именно правильно. Вне зависимости от негласных правил и мнения других. Руи их отношения дарили счастье. Он никогда не испытывал более сильной радости, чем от их встреч и просто взгляда Умути. Тогда, если всё так хорошо, это не может быть чем-то ненормальным. Руи, наверное, никогда не признается себе, но правила, созданные высшими, были глупыми и абсурдными. Чем могли навредить отношения между ангелом и демоном? Лишь вражда и неприязнь друг к другу заставляют принять это. Руи засыпает ближе к утру, но приходится вставать уже с восходом солнца. Сон на пару часов не дал отдохнуть, но дела не ждали и нужно было вставать. Умывшись и переодевшись, Руи отправляется на совещание, которое было назначено на раннее время. В соборе уже вовсю била жизнь, все куда-то спешили, были заняты своими делами. Руи зашёл в кабинет, где уже собрались Архангелы. Вежливо поклонившись, Руи садится на своё место, в руках держа пустые листы для записей отчёта. Руи записывает каждое принятое решение, повторяя слово в слово произнесённое Архангелами. Совещание длится не более часа, но уже к середине запястье начало сводить от количества написанного. К концу совещания у него были заполнены пять листов, которые он передал секретарю. Только Руи, попрощавшись, хотел уйти, как в коридоре его догоняет Хинджи. — Подожди, пожалуйста, — властный голос, прикрытый завесой спокойствия и дружелюбия, пригвождает к полу, не давая сделать более ни шага. — Я должна с тобой обсудить кое-что. Руи в ожидании смотрит на женщину. Неприятное предчувствие растеклось по груди, готовя к чему-то нехорошему. Хинджи на собраниях не вставляла своего слова до тех пор, пока её не спрашивали напрямую. Для других она была удобной: соглашалась со всеми, не спорила, не пыталась навязать своего мнения. Но Руи видел эту хитрость в глазах, всепоглощающий контроль. Возможно, кто-то и правда верил, что она не желает вмешиваться, но на самом деле любое действие, которое ей не нравилось сразу же вычёркивалось из списка. Просто не напрямую. Руи и Хинджи заходят в её кабинет. Он не смеет отказать, когда ангел предлагает ему травяной чай и, даже не выслушав ответ, протягивает чашку. Хинджи была ему неприятна и вызывала настороженный страх, как если бы Руи остался наедине с ядовитой змеёй за гранью стеклянного ограждение. Она не найдёт выход укусить, но стоит приоткрыть дверь, набросится и ужалит. — Тебя видели наедине с демоном, — Хинджи не тянет, сразу озвучивает причину, из-за которой они тут. Руи выдерживает паузу, не поднимая опущенный взгляд с чашки в своих руках. — С Умути? — голос ровный, словно он ожидал подобного разговора, но нет. Для него это как удар сзади. — А есть другие? — на губах появляется едва заметная усмешка. — Нет, — моментально отвечает Руи. — Ты понимаешь, к чему это ведёт? — Мы друзья. Рука резко обхватывает его запястье, из-за чего чашка падает на пол, вдребезги распадаясь на множество осколков. — У друзей такого не бывает, — острые ногти впиваются совсем рядом с меткой, почти раня нежную кожу. — Но мы просто друзья, — тихий, но твёрдый шёпот. На его слова ответа нет. — Может, твоему Умути ничего за это не будет, в Аду другие правила, но здесь.. — она не заканчивает свои слова, знает, что Руи известно это. — Наша связь не запрещена законом, — пытается сопротивляться. — Ваша связь аморальна, этого достаточно, — пригвождает последний гвоздь к гробу. — Лучше тебе прекратить всё сейчас же и тогда я сделаю вид, что ничего не видела. Руи не знает, когда она могла заметить, но за ошибку винит исключительно себя. Он знал, что это опасно, что не стоило так рисковать, но повёлся на поводу у своей глупости. Позволял приходить, помогать, провожать до своей комнаты. Умути вообще не должен был появляться в Соборе. Он выходит из кабинета опустошенным и растерянным. Не собирается идти на поводу и прекращать то, ради чего дышит сейчас. Не хочешь терять свой мир и человека, который является его центром. Руи не знает, чувствует ли Умути то же самое, так же ли ему важно происходящее, но даже если нет, Руи не может потерять это. В его комнате уже сидит демон, листая какую-то книгу. — Ты так рано, — губ касается лёгкая улыбка. Стоит Умути просто появиться в поле его зрения, как все проблемы отходят на второй план. — Спешил, — Умути тянет руки, призывая подойти ближе. Руи садится на кровать, сразу оказываясь в объятиях. Руки притягивают к себе, позволяя лечь на чужую грудь спиной. Чёрные крылья укрывают обоих, словно большое одеяло. — У тебя в глазах грусть, — тихо говорит Умути. — Просто устал, — Руи дежурно, но не притворно улыбается. Его радость от приятной компании искренняя, пусть немного натянутая из-за неприятного осадка после недавнего разговора. Руи знает, что последствия из-за непослушания будут — в этом сомнений быть не может, его чётко предупредили. Но ответа на вопрос «что делать?» не было. Выхода из ситуации не было. Руи знал, что их связи будут мешать и, наверное, смогут добиться своих целей, но также он знал, что никак не сможет предотвратить их действия. Рассказывать Умути — подвергать его ещё большей опасности, чего Руи не посмеет сделать. Он и так рискует им из-за своего статуса, происхождения. Если Руи расскажет, то Умути попытается что-то сделать и это закончится неприятностями, последствия которых исправить будет уже невозможно. Утомлённый ангел засыпает рядом с Умути, и он, чтобы не потревожить чужой хрупкий сон, уже не выходит из комнаты до утра. Они так и лежат в обнимку, когда время переступает полночь. Умути бы вернуться в Ад, быть готовым к следующему совещанию, но он не решается. Руи во сне обнимает его, становясь ещё большей причиной, чтобы остаться. Просыпаются уже поздним утром, когда в соборе уже все ожили и занимаются работой. Только ангел с демоном скрылись в своём уголке. — Ты не ушёл? — хрипло спрашивает Руи. — Сейчас пора, — встречу он скорее всего уже пропустил, но вернуться точно было нужно. Умути, коснувшись щеки ангела, вылезает через окно, чтобы не пересекаться в коридоре с другими. Стоит ему скрыться из комнаты, как дверь открывается. На пороге Руи видит Хинджи и других Архангелов за спиной. Не успевает он встать и хотя бы что-нибудь сказать в своё оправдание, в спальню заходят, не произнеся ни слова. Хинджи не отрывает от Руи нечитаемого взгляда. Он не может распознать в нём ни злости, ни осуждения. Ни тем более жалости. Её глаза пустые и в них скрывается ожидаемое разочарование. Будто она правда ожидала, что к её наставлениям прислушаются. Неизвестный мужчина крепкой хваткой тянет Руи с кровати, и они выводят его из комнаты. Руи не решается задавать вопросы — в подсознании есть ответы на каждый, Архангелы тоже не произносят ни слова, сохраняя молчание. На пути им встречаются несколько ангелов: большинство не замечает ничего странного, а если кого-то и озадачило происходящее, они не посмели вмешаться. Если слухи не обманывают и негласное правило для кого-то считается законом, за нарушения которых нужно наказывать соответствующе, то Руи знает, что будет происходить. Возможно, он был готов к этому, ещё когда отказывался прерывать связь с Умути, даже под страхом смерти. Любое нарушение закона карается ссылкой в Ад. Темница ждёт любого провинившегося. Смертные и высшие существа отправляются туда вне зависимости от тяжести преступления. В их мире любое нарушение правил считается смертным грехом. Ссылка в Ад даже для демонов, которые родились там, является смертью. Их отправляют не просто вниз. Они оказываются в самых жарких уголках, где никто и никогда не бывает. Там не живут и, тем более, не работают. Места предназначены для отбытия наказания. Срок не предусмотрен, всё зависит от продолжительности жизни. Они идут долго и Руи понимает куда, только когда уже приближаются к нужному месту. Грань между мирами находится в самом отдалённом районе, откуда можно спуститься в Ад, но это выбирают в последнюю очередь. Отсюда до Ада приходится лететь через темницу. В крайних случаях, которые происходят очень редко, ангелы и демоны навещают друг друга, но не такими путями. Даже демоны избегают темниц, но Руи не знает почему. — Понимаешь, из-за чего тут? — раздаётся стальной голос Хинджи. Она не смотрит в его глаза, но не из-за стыда, Руи в этом уверен. На лице женщины небрежное отвращение, которое она и не пытается скрыть. В Соборе при других она совсем иная. — Понимаю, — шепчет, пытаясь заставить себя посмотреть вниз. Совсем скоро ему лететь туда, а он взгляд бросить не может. Руи не успевает обернуться, как мужская рука опускается к основанию его крыльев и резко дёргает. Он не осознаёт, не понимает, но тело пронзает резкая боль, которая разливается по всему телу острыми иголками, которые будто протыкают изнутри, кипятят кровь, пуская её дальше по венам распускать яд по всему организму. Руи падает на колени, не ощущая важной части себя, словно отняли, не предупредив. Крик, застрявший где-то в горле, так и не вырывается наружу. Остаётся внутри тяжёлым комом, который не даёт дышать. Боль не уходит, она продолжает растрастаться, занимая каждую часть тела, не оставляя пространства без себя. Ничего дальше не следует. Ни приговора, ни объяснения. Его просто толкают к краю, вынуждая упасть. По инерции Руи пытается взмахнуть крыльями, но не получается. Ветер, смешанный с невыносимым жаром, врезается в лицо, не давая сделать вдох, который был так нужен. Руи падает на землю совсем рядом с обрывом. Хочет отползти, отодвинуться, но сил нет. Раны на спине пылают, сковывая тело болью. Пошевелиться не получается. Кожа на открытых участках стёрта от болезненного приземления, голова раскалывается после удара. Руи так и лежит, не в силах пошевелиться. Он поворачивается на бок, из-за лишних движений кожа на спине стягивается и болит ещё сильнее. Дыхание тяжёлое, даже от вздымания грудной клетки становится хуже. По щекам стекают редкие слёзы, оставляя за собой влажные дорожки. Руи не знает, сколько времени проходит, идёт ли оно вообще или он находится тут только несколько минут, но жар, исходящий от земли, воздуха и пространства в целом, нагревает кожу. На лбу появляется испарина, в горле пересыхает. Легче не становится, сил, чтобы встать тоже не прибавляется, становится только хуже. Руи понимает, что он тут умрёт, но даже такая перспектива не позволяет ему пошевелиться, чтобы сделать хоть что-то. Страха тоже уже нет. Только боль, которая вытесняет всё остальное. Через некоторое время Руи слышит шум. Галлюцинации перед кончиной. Или стук, который приближается, или шаги. Когда его волос что-то касается, Руи поднимает веки, которые по ощущениям налились свинцом и теперь не подчинялись его разуму. Перед ним демон, в глазах которого неподдельный ужас и беспокойство. Взгляд скользит по его телу, цепляется за раны на спине, бежит дальше по исцарапанной коже и возвращается на лицо. Пальцы убирают длинные пряди, которые прилипли ко лбу и щекам. — Мути, — хрипло шепчет. Голос совсем пропал. — Сможешь встать? Руи молчит — ответ всем понятен. Умути помогает ему встать на ноги и сразу подхватывает, кладя руки на поясницу, стараясь не приближаться к ранам, которые даже сейчас не переставали кровоточить. Руи должен был лететь ещё дальше, упасть в темницу, где его заключили бы под стражу, но повезло наткнуться на обрыв Ада. Если в такой ситуации могло вообще повезти. Руи крепко, насколько позволяет ослабшее тело, держится за шею Умути, который, медленно взмахивая крыльями, несёт его подальше от этого места. Руи открывает глаза, когда ему помогают сесть на мягкую постель. Разумеется, оказаться на кровати лучше, чем на земле, но всё так же больно. — Я должен был оказаться в темнице, — озвучивает единственное, что крутилось в голове с самого начала. — Не оказался бы. — Просто случайность, что я упал там. — Я бы и из темницы тебя вытащил, — Умути опускается на корточки, чтобы оказаться взглядами на одном уровне. — Я бы весь Ад и Рай обыскал. Руи верит этому обещанию. В словах Умути он никогда не сомневался. Умути нежно касается его щеки, стирая уже засохшие следы слёз, но из влажных глаз наровит пролиться новая порция, которую Руи пока сдерживает. Умути достаёт из тумбочки масло. На флакончике ни этикетки, ни надписи, но яркий алый цвет узнаваем: исцеляющее лекарство, доступ к которому имеют исключительно высшие существа. Неудивительно, что у Умути есть такое в запасах, Руи их даже в руках никогда не держал. — Выпьешь и всё пройдёт, — обещает Умути, протягивая флакон. Руи слушается, не понимая зачем. Без крыльев ему не прожить. Вместе с ними пропадает его аура, пусть она и была слабой. Без нее и Ад, и Рай отвергнут Руи как чужака. Он просто умрёт. Руи не озвучивает свои мысли, сам ещё не хочет их осознавать. — Что ты слышал о нашей связи? — Умути касается чёрной метки на запястье рядом с пульсом. Они оба никогда не говорили о ней. Не делали вид, что не замечают, но и открытых разговоров не было. — Она подтверждает сильные чувства. — Любовь, — дополняет Умути. Руи застывает на несколько мгновений. — Или дружбу, — неуверенно почти спрашивает Руи. Умути долго смотрит на него, прежде чем ответить: — Только любовь, — безапелляционно. — Такая метка не появляется от дружбы, какой бы крепкой она ни была. — Но.. — Руи растерянно моргает, — У нас любовь? — Я думал, ты понимаешь, — Умути не выглядит разочарованным или обиженным, и это единственное, что сейчас утешает Руи. — Это сейчас не важно. Нам нужно вернуть тебе крылья. — Как? — Руи нервно смеётся. — Пришьем мне их обратно? — Создадим новые. В голове Руи мелькает догадка, но она кажется ещё более абсурдной, чем название их связи, которое дал Умути. Видя непонимание на лице Руи, Умути поясняет: — Секс. — Но разве крылья не появляются из-за зачатия ребёнка? — тихо спрашивает Руи, чувствуя, как жар приливает к щекам. — Зачатие ребёнка появляется из-за секса, и крылья тоже. Руи отрывает взгляд от Умути, пытаясь смотреть куда угодно, но не на него. О таком он даже не думал. — То есть мы должны.. — договорить не может. — Если мы займёмся сексом, то у тебя будут крылья. Это сейчас не моя просьба или желание, — Умути поднимает его лицо за подбородок, ловя взгляд, — это твой шанс выжить. — Но Архангелы всё равно попытаются затащить меня в темницу. — В Аду тебя никто не тронет. — Ты хочешь, чтобы я остался здесь? — А ты хочешь вернуться в Рай? — риторический вопрос, на который оба знают ответ. — Но разве мне можно находиться в Аду? — Только Сатана сможет тебя выгнать. Умути без пяти минут уже ходит с этим титулом. Руи неуверенно смотрит на него, не зная, как правильно сформулировать свои вопросы, от озвучивания только в голове уже неловко, чтобы задать их напрямую даже речи быть не может. — Это больно? — на грани шёпота. — Я никогда не сделаю тебе больно, — обещает. — Чем раньше мы это сделаем, тем быстрее у тебя появятся крылья и ты сможешь жить. Если тебе нужно время.. — Умути встаёт. — Нет, — Руи ловит его руку, не позволяя уйти, — давай сделаем это сейчас. — Если что-то не понравится, скажи мне. Представь, что мы делаем это не потому что надо, — Умути касается пальцем его щеки, — а потому что хотим. Потому что нам нравится. Руи тяжело сглатывает, не совсем понимая, как он может почувствовать удовольствие, но кивает. Руи перестаёт дышать, когда Умути целует его. Простое прикосновение губ, от которого тело пробрала дрожь. Сердце в груди ускорило ритм, а кончики пальцев словно наэлектризовало. Такого с ним никогда не было. Умути придвигается ещё ближе, из-за чего их бёдра соприкасаются, кладёт руки на его талию. Теперь ему не страшно трогать Руи, когда все раны, даже самые мелкие, затянулись и кожа снова стала без единого изъяна. Умути углубляет поцелуй, следя за каждой эмоцией Руи. Он касается языком его губ, Руи рефлекторно приоткрывает их, пуская внутрь. Умути действует медленно, давая привыкнуть даже к таким простым движениям, которые для Руи были уже «слишком». — Нормально? — Умути слегка отстраняется, заглядывая в глаза. Руи лишь кивает. Простые касания доводили до дрожи, до тянущего чувства в животе и онемения в кончиках пальцев, которыми он сжимал ткань одежды Умути. Руи сам тянется за новыми поцелуями, но первым действовать не решается. Умути, заметив это, снова целует, на этот раз сильнее сминает его губы, глубже толкается языком. Руи старается отвечать, зеркалить чужие действия, но всё на что его хватает это тяжёлое дыхание и руки на плечах Умути. Он прерывает поцелуй, чтобы Руи мог вдохнуть и сразу выбивает из него весь воздух, когда мелкими поцелуями скользит вниз. По скуле к шее. Пальцы зарываются в длинные пряди, слегка оттягивают их, чтобы Руи наклонил голову назад. Умути оставляет влажные поцелуи, касается губами кадыка, надавливает языком на него, из-за чего слышит первый стон. Руи тут же затыкает рот ладонью, но Умути убирает его руку. — Нас же так услышат, — смущённо бормочет Руи, не переходя грань шёпота. — А ты будешь громким? — губ Умути касается лёгкая улыбка. Руи отводит взгляд, вырывая руку. — Никто не услышит, — серьёзно говорит Умути. — В башне никого нет, кроме нас, а мне твои звуки приятны. Руи от его слов ещё больше смущается и не поднимает взгляд на Умути. Он снова возвращается к шее, целует пульсирующую венку. Хочется укусить, втянуть кожу губами, но что-то подсказывает, что подобная грубость его нежному ангелу не понравится, поэтому Умути ограничивается на аккуратных поцелуях, стараясь никуда не спешить, пусть и хотелось осыпать Руи ласками. Руи, не отдавая себе отчёта, ещё больше откидывает голову, даёт больше пространства. Умути не оставляет места, которого его губы не коснулись бы. Он продолжает держать руки на талии Руи, медленно пробираясь под рубашку, боясь напугать. На одежде остались следы крови и пыли. От неё хотелось избавиться, но Умути не знает, как ангел может отреагировать на резкие действия. Он медленно двигается руками под одежду, словно надеется, что Руи может просто не заметить. Но ангел, сосредоточенный на губах Умути, будто и правда не чувствует рук на своём теле. Умути трогает мягкие бока, аккуратно сжимая пальцами, двигается выше по груди, пока Руи крупно не вздрагивает. Демон пальцами находит соски, которые затвердели из-за возбуждения, которого Руи, возможно, ещё не осознаёт. Умути видит на его лице удивление смешанное с удовольствием. Ни страха, ни отвращения. Умути аккуратно, боясь сделать больно чувствительному телу, которое впервые познаёт интимные ласки, массирует большими пальцами соски, обращая внимание на каждое изменение в лице. Руи приоткрывает рот в тихом стоне, хватается за плечи Умути, словно за якорь, но не пытается отстраниться. Наоборот, притягивает ближе, оказываясь совсем рядом. Их губы почти соприкасаются в поцелуе, но никто не делает шага навстречу. Они дышат одним воздухом, не отрывая глаз друг от друга. Руи задыхается в новых чувствах. Тянущее чувство в животе усилилось в несколько раз, осело где-то ниже. Каждый миллиметр тела был напряжён, весь он чутко реагировал на прикосновения Умути. Когда он коснулся его груди, по всему телу прошёл жар, скапливаясь именно в тех точках, которые Умути сейчас трогал. Умути продолжал ласкать соски, снова наклоняясь к шее, но не целуя, просто опаляет дыханием. — Можно снять? — Умути дергае подол рубашки, на что получает лёгкий кивок. Руи даже не задумывался, не прокручивал в голове дальнейшие действия демона. Просто доверял. Умути сбрасывает ткань с хрупких плеч, рассматривая бледную кожу, усыпанную редкими родинками. Касается губами ключиц, водит руками по телу, спускаясь ниже. Умути аккуратно толкает Руи назад, чтобы тот лёг. Он опускается на мягкие подушки, наблюдая, как над ним возвышается демон, пряча свои крылья назад, чтобы не мешали. Умути целует, не имея возможности не трогать тело, которое сводило его с ума. Касается губами соска, которые стали ещё чувствительнее после его стимуляций. Всасывает кожу, лаская языком, на что слышит громкий стон, который Руи уже не пытается заглушить. Умути облизывает кожу, снова втягивает губами сосок, не собираясь никуда спешить. Растягивает удовольствие, которым наслаждается его ангел. Он не забыл о том, ради чего всё это началось, но предложение об удовольствии, делать это, потому что нравится было в его голове, пока он касался его тела. Умути целовал Руи не только из-за обязательства спасти жизнь. Он спускается ниже к напряжённому животу, целует под пупком, пока не доходит до пояса брюк. Чувствует, как тело напряглось под ним ещё сильнее, но не переходит грань, на которую ему пока не дали разрешения. Умути возвращается к лицу Руи, мелко целует его в губы, щеки, подбородок. — Нравится? — они не говорят громко, даже если в комнате совершенно одни и их никто не услышит. — Да, — Руи кладёт ладони на щёки Умути, слегка поглаживая пальцами. — Я сниму? — Умути оттягивает пояс брюк. После кивка Умути стягивает последнюю одежду, оставляя преградой только бельё. Сам тоже снимает с себя рубашку, кидая её куда-то на пол к остальной куче одежды. Умути минует самое интимное место, опускается к бёдрам Руи, слегка сминая кожу на внутренней стороне. Он опускается губами, целуя чувствительную зону. Приближается к краю белья и, не найдя дискомфорта в эмоциях Руи, стягивает его тоже. Напряжённый член касается живота и оставляет влажный след от смазки. Умути поцелуями двигается от основания к головке. От первого движения Руи вздрагивает, давясь стоном. Умути губами обхватывает головку, пальцами едва ощутимо окольцовывая член. Оглаживает венки, языком облизывает головку по кругу. Каждое движение сопровождается громким стоном. Руи старается контролировать тело, но ноги разъезжаются в стороны, как бы он ни пытался сопротивляться возбуждению. Умути заглатывает наполовину, всасывая щеки, создаёт вакуум. Руи рефлекторно соединяет ноги, но сразу расслабляется, пытаясь не мешать демону. Бёдра дрожат, в теле слабость, а из горла вырываются стоны, которые подавлять уже не получалось. Но Умути сказал, что ему приятно это слышать, значит, Руи и не пытается быть тише. Умути опускает руку ниже, сжимает в ладони яички, ведёт пальцами ниже. Прижимает два к колечку мышц, от чего Руи испуганно вздрагивает, но тут же расслабляется, когда язык снова ласкает головку члена, кончиком толкаясь в уретру, выбивая новые стоны. Умути отстраняется, ниточка слюны с головки и его губ тянется, обрываясь, когда он встаёт. Демон достаёт из тумбочки бутылек с маслом. — Я буду аккуратен, — обещает, выливая себе на пальцы несколько капель. — Тебе понравится. Ещё больше, чем до этого. — Это возможно? — Умути тихо смеётся на его слова. Он снова прижимает уже влажные два пальца к колечку мышц. Просто смачивает кожу, пока не проникая внутрь. Когда Руи привыкает к прикосновениям к этому участку тела, Умути толкается одним пальцем. Слишком медленно, из-за чего Руи чувствует каждую фалангу, которые касаются его стенок. Умути вводит палец наполовину, прокручивает его, распределяя смазку. Руи всё это время не дышал и, только привыкнув к проникновению, выдыхает. — Не больно? — Умути не двигается, чтобы Руи мог привыкнуть. — Непривычно. Умути толкается до конца, всё ещё никуда не спеша. Вытаскивает палец, чтобы снова ввести его внутрь. Он склоняется к телу ангела, осыпая поцелуями низ живота, бёдра, коротко лижет член, чтобы отвлечь, чтобы Руи сосредоточился на чём-то более привычном и приятном. Обхватывает губами только головку, вводя внутрь второй палец, который Руи не замечает. Стоны не прекращаются ни на секунду, он почти задыхается от ощущений внизу. Когда Умути толкается тремя пальцами, Руи хмурится. — Больно? — Умути вмиг прекращает все действия. — Нет, просто.. — Руи подбирает слова. — Много. — Нужно привыкнуть. Умути снова двигает пальцами, на этот раз осторожнее. Он не вытаскивает их, а кружит в глубине, ища нужную точку. Когда Руи крупно вздрагивает и дёргается, он понимает, что нашёл. — Это, — Руи шокировано раскрывает глаза, — так хорошо. Умути начинает толкаться, каждый раз врезаясь кончиками пальцев в простату. Когда пальцы свободно двигаются, а на лице Руи только безграничное удовольствие, Умути вытаскивает пальцы. Он снимает с себя брюки и проходится влажными пальцами по члену. Руи нетерпеливо притягивает его к себе, целуя. Он всё ещё не делает это также глубоко и откровенно, но напористо. Умути обнимает ангела, стараясь не пачкать маслом чистую кожу. Приставляет головку ко входу, медленно входя внутрь. На половине Руи начинает подаваться назад, позволяя двигаться быстрее, более резко. Умути толкается в приятную узость, которая обволакивала туго и тесно. С самого начала демон не притрагивался к себе и сейчас, когда он наконец получил нужную стимуляцию, Умути утыкается носом в плечо Руи, шумно выдыхая. Руи обвивает ногами бёдра Умути, протягивая его ближе, заставляя войти до упора. Они громко стонут, когда резкий толчок, которого не ожидали оба, приносит им волну удовольствия. Умути снова толкается, каждый раз попадая в нужную точку. Руи не отрывает взгляда от Умути, который сейчас кажется ему как никогда красивым и особенным. Он всегда чувствовал сумасшедший ритм сердца от одного вида Умути, но сейчас все чувства были усилены в тысячи раз. Руи чувствует, как узел в животе затягивается сильнее, становится более тугим, когда казалось, что больше уже некуда. Руи вскрикивает, когда его накрывает волной удовольствия, и всё напряжение вмиг исчезает, оставляя лишь влажные капли на животе. Умути толкается ещё несколько раз и резко выходит, пачкая постельное бельё. Они устало заваливаются на кровать, не выпуская из объятий друг друга. — После этого у меня появятся крылья? — Не говори, что ты не знал, что такое секс, — беззлобно усмехается Умути. — Я думал, новые крылья могут быть только у женщины после зачатия ребёнка. — Дети тут вообще не причём. Теперь он понял. Умути вытирает влагу с живота Руи своей рубашкой, которую поднял с пола и даёт ему новую одежду, видя, как некомфортно ангелу сидеть перед ним голым. Они вместе заправляют постель чистым бельём и ложатся рядом, не оставляя между друг другом ни миллиметра, прижимаясь плотно, несмотря на жар тел, который остался после близости. Руи, всё ещё чувствуя всепоглощающую нежность к демону, прижимается к нему, обнимая за талию, пока Умути вновь целует его в щёку. — Тебе понравилось? Руи находит в себе силы только на кивание головой, но это искренне, Умути не сомневается. Оба засыпают сразу. Руи просыпается, когда Умути уже давно на ногах. Он заторможенно встаёт, чувствуя привычную тяжесть за спиной. Они встречаются взглядами, и на губах Умути облегчённая, счастливая улыбка. Руи подрывается с кровати, смотря на себя в зеркало во весь рост. Он помятый после сна с растрёпанными волосами, но внешний вид — последнее на что ангел обращает внимание. За спиной светло-серые крылья, что выглядят ещё больше, чем его собственные, которых он лишился. Руи на пробу шевелит ими — крылья по команде мысленных приказов накрывает его плечи. На глазах выступают слёзы. Безусловно, он верил обещаниям Умути, который говорил, что после их близости у него появятся крылья, но сейчас это всё равно ощущалось как чудо, которое свершилось с душой, которая каждый день молилась. — А ты переживал, — Умути обнимает его сбоку, гладя мягкие перья пальцами. — Спасибо тебе, — Руи обнимает демона, целуя в щеку. — Почему ты так рано встал? В башне была гробовая тишина. Каждый демон ещё спал, когда Умути уже давно проснулся. — У меня сегодня коронация. — Сегодня? — Руи улыбается. — Ты волнуешься? Это такой важный день для тебя. — Нет, — Умути переплетает их пальцы в замок. — Ты придешь? Нужно, чтобы ты появился в Аду, так Архангелы не начнут поиски. — Не хочу, чтобы демоны видели меня. Руи боялся реакции приближенных Умути, ведь знал их реакцию. Даже если никто ничего не скажет, они не будут рады чужому в своих краях. — При мне тебе никто ничего не сделает. Тем более Архангелы. Руи кивает, понимая, что это нужно, как бы сильно это не переходило грань его комфорта. — Я буду рядом. Руи тоже собирается на коронацию. Привычные ему скромные одежды не подходят для такого мероприятия, поэтому Умути просит своего слугу принести другую. Руи надевает чёрную атласную рубашку, ткани которой струятся по его телу. Он никогда не носил тёмную одежду — в Раю подобное было не принято, но здесь, чтобы не выделяться из общей массы, так было нужно. Вниз Руи надевает обычные брюки, которые были и в его гардеробе. Приближённые относятся к Руи нейтрально, он не чувствует прямой вражды к нему. Очевидно, что приставленный демон в курсе ситуации, потому что он говорит с Руи излишне вежливо. Демоны не разговаривают так друг с другом. Выходя на церемонию, Руи видит Умути рядом с отцом у главного трона, рядом с которым расположен второй — пустующий. Рядом с местом Сатаны находится трон его жены, который по понятным причинам сейчас не занят. Руи останавливается в самом конце толпы демонов, которая встречает нового правителя, но демон, сопровождающий его, ненавязчиво кладёт руку на плечо, помогая пройти дальше. Когда они останавливаются у правителя, Руи бросает непонимающий взгляд на демона, но он ничего ему не объясняет. Умути протягивает ему руку, ведя к соседнему трону. Толпа с замиранием смотрит на эти действия, но в в ответ лишь раздаются приветственные аплодисменты. Руи крепко стискивает руку Умути, чувствуя, как его трясет. Не от страха, потому что рядом с ним его демон, скорее, от пережитого стресса и шока. — Устал? — стоило отцу Умути занять всех приближённых принятием поздравлений, как новоиспеченный Сатана тут же переключается на Руи. — Почему я стою здесь? — Чтобы не смели относиться к тебе хуже, чем ко мне, — Умути помогает Руи сесть на свой трон, к которому он так и не приблизился за всё время и опускается рядом с ним на корточки, чтобы быть на одном уровне. Умути держит его трясущиеся ладони в своих руках, согревая теплом. — Твои приближенные не осудят? — Нет таких существ, которые смели бы осуждать Сатану. — А отец? — Нет человека, которому было бы ещё больше плевать на то, что я творю. Руи так и сидит до конца вечера на троне, пока Сатана принимает поздравления, а Умути не обращает ни на одного демона внимания, кроме Руи, ладонь которого он так и не отпускает.