После

узнали об этом в 18:47, через тридцать три минуты после того, как Макс Ферстаппен выиграл свою последнюю гонку. Шарль Леклер стоял на второй ступени подиума, держа в руках серебряный кубок, и смотрел на человека, который стоял выше него. Макс Ферстаппен держал золотой кубок, и на его лице была улыбка. Шарль видел эту улыбку и чувствовал привычное раздражение. Опять улыбается, подумал Шарль. Конечно. Он всегда улыбается, когда побеждает. Ему всё равно, что я проиграл. Ему всё равно, что я боролся до конца. Ему просто нужно быть первым. Как всегда. Он заставил себя улыбнуться, когда Макс повернулся к нему. Они пожали руки. Коротко. Холодно. Как всегда. Хорошая гонка, сказал Шарль. Он сказал это потому, что так положено. Не потому, что чувствовал. Да, ответил Макс. Ты был быстр. Шарль ждал чего-то ещё. Может, ты был хорош. Может, в следующий раз повезёт. Но Макс уже отвернулся. Он смотрел на толпу, на флаги, на камеры. На всё, кроме людей рядом с собой. Эгоист, подумал Шарль. Как всегда. Победа это всё, что его волнует. Люди для него инструменты. Он использует их, чтобы победить, а потом выбрасывает. Он спустился с подиума, чувствуя горечь во рту. Не от шампанского. От обиды. От того, что он снова проиграл этому человеку. От того, что этот человек даже не заметил, как Шарль старался. Как он боролся. Ландо Норрис стоял у барьера, наблюдая за церемонией. Он видел, как Макс поднимает кубок, как улыбается, как смотрит в камеры. И чувствовал привычную злость. Пять лет, думал Ландо. Пять лет я пытался с ним подружиться. Пять лет я получал в ответ ледяные взгляды и односложные ответы. Он никогда не приходил на общие ужины. Никогда не оставался поболтать после гонки. Никогда не отвечал на сообщения. Для него мы все пустое место. Кроме его побед. Он отвернулся, когда Макс начал разбрызгивать шампанское. Не хотел видеть это торжество. Не хотел видеть, как человек, который никогда не улыбался никому, кроме камер, сейчас улыбается, потому что выиграл. Пойдём, сказал он Оскару, который стоял рядом. Не хочу смотреть на это. Оскар Пиастри кивнул. Он смотрел на Макса и думал о том дне, когда впервые пришёл в Формулу-1. О том, как кивнул Максу, а тот проехал мимо, не ответив. О том, как решил тогда, что Ферстаппен высокомерный козёл, который считает себя лучше всех. Он и есть, думал Оскар. Он считает себя лучше всех. И, возможно, он прав. Он быстрее. Он сильнее. Он выигрывает. Но это не даёт ему права смотреть на нас как на пустое место. Они ушли с подиума, не дожидаясь окончания церемонии. Джордж Расселл стоял в тени, наблюдая за Максом. Он видел, как тот улыбается, как пожимает руки, как принимает поздравления. И чувствовал, как внутри поднимается привычное раздражение. Психопат, думал Джордж. Настоящий психопат. Он не чувствует ничего. Для него это просто работа. Победить. Получить кубок. Уйти. Ему плевать, что мы чувствуем. Что мы тоже хотим побеждать. Что мы тоже боремся. Ему просто нужно быть первым. И он будет первым любой ценой. Он вспомнил тот разговор, восемь месяцев назад. Когда он сказал Ландо, что Макс психопат. Что в нём нет ничего человеческого. Что он пустой. Он не жалел об этих словах. Он был уверен, что прав. Кими Антонелли стоял в стороне, глядя на Макса снизу вверх. Он боялся этого человека. Боялся с того дня, когда врезался в него в коридоре. Когда Макс посмотрел на него пустыми глазами и сказал: Смотри, куда идёшь. Он опасен, думал Кими. Он не такой, как мы. Он может всё. И ему плевать. Ему плевать, что я новичок. Что я боюсь. Что я просто хочу, чтобы меня не замечали. Он смотрит сквозь людей. Как будто нас нет. Он поёжился, хотя было тепло. Ему всегда было холодно рядом с Максом. Льюис Хэмилтон стоял у барьера, наблюдая за церемонией. Он видел, как Макс поднимает кубок, как улыбается, как смотрит в камеры. И думал о том, что этот человек, который сейчас стоит на вершине, через несколько лет исчезнет. Забудется. Станет просто строчкой в истории. Он не оставит после себя ничего, думал Льюис. Ни друзей. Ни любви. Ни следа. Только рекорды. Только числа. Только победы. Он проживёт жизнь, как гонку. Быстро. Одиноко. Пусто. И никто не будет скучать. Он отвернулся и пошёл к выходу. У него были дела. Жизнь продолжалась. Без него. Без Макса. Как всегда.