После

В 18:30 Макс зашёл в свой трейлер. Он закрыл дверь, прислонился к ней спиной и посмотрел на пустую комнату. Ты сделал это, подумал он. Ты выиграл. Последнюю гонку. Последнюю в своей жизни. Он подошёл к зеркалу. Посмотрел на своё отражение. В отражении был мужчина. Усталый. Пустой. Ничего. Отец будет гордиться, подумал он. В первый раз в жизни он будет гордиться. Ты сделал всё правильно. Ты выиграл. Ты стал легендой. Теперь ты можешь уйти. Не как мусор. Как чемпион. Он достал из кармана маленький пузырёк. Его отец дал его три месяца назад. Сказал: Когда придёт время. Не больно. Просто спишь. И не просыпаешься. Красиво. Чисто. Он открыл пузырёк. Внутри были белые таблетки. Маленькие. Безобидные на вид. Это единственное, что ты можешь сделать правильно, сказал голос отца. Единственное, для чего ты годишься. Не для жизни. Для смерти. Для легенды. Тридцать лет. Последняя гонка. Ты выиграл. Теперь уходи. Макс высыпал таблетки на ладонь. Десять штук. Маленьких. Белых. Он посмотрел на них. Потом на дверь. За дверью был мир. Трасса. Гавань. Фонари. Люди. Жизнь. Они там. Шарль. Ландо. Оскар. Джордж. Кими. Льюис. Они там. Они живые. Настоящие. Не такие, как он. Они не узнают, подумал он. Они не узнают, что ты ушёл. Или узнают. Но им всё равно. Для них ты всегда был никем. Соперником. Конкурентом. Препятствием. Они не заметят, что тебя нет. Жизнь продолжится. Как всегда. Он поднёс руку ко рту. Проглотил таблетки. Одну за одной. Десять штук. Потом лёг на кровать. Закрыл глаза. Чувствовал, как тело становится тяжёлым. Как мысли замедляются. Как пустота внутри становится мягкой, тёплой, уютной. Ты сделал это, подумал он в последний раз. Ты сделал всё правильно. Отец будет гордиться. Они будут помнить. Не как мусор. Как чемпиона. Он улыбнулся. В первый и последний раз по-настоящему. И закрыл глаза навсегда. В 18:45 Ландо Норрис постучал в дверь трейлера Макса. Они договорились отметить победу. Все вместе. В моторхоуме Mercedes. Шарль приготовил пасту. Ландо купил шампанское. Кими испёк торт. Они ждали только Макса. Может, он уже уехал? предположил Джордж, когда Ландо вернулся ни с чем. Он всегда уезжает первым. Он не ответил на стук, сказал Ландо. Я звонил. Он не взял трубку. Он никогда не берёт трубку, пожал плечами Оскар. Он вообще никому не отвечает. Может, он спит? сказал Кими. После гонки устал. Ферстаппен не спит, усмехнулся Джордж. Он машина. Машины не спят. Они засмеялись. Все, кроме Шарля. Он стоял у окна, глядя на трейлер Макса, и чувствовал что-то. Что-то, чего не мог объяснить. Беспокойство. Или раздражение. Или просто усталость. Я схожу, сказал он. Проверю. Не надо, сказал Ландо. Он придёт, если захочет. Если нет его дело. Я схожу, повторил Шарль. Он вышел. Прошёл по пустому паддоку к трейлеру Макса. Постучал. Макс? Это Шарль. Мы ждём тебя. Паста остывает. Тишина. Он постучал громче. Макс? Открой, пожалуйста. Тишина. Он прижался ухом к двери. Внутри было тихо. Слишком тихо. Макс! Он ударил по двери. Раз. Другой. Третий. Дверь поддалась. Он вошёл. Макс лежал на кровати. Руки сложены на груди. Лицо спокойное. Белое. Пустое. Макс, прошептал Шарль, подходя ближе. Он коснулся его руки. Кожа была холодной. Холоднее, чем у спящего. Холоднее, чем у живого. Нет, сказал Шарль. Нет, нет, нет… Он отступил к стене. Сел на пол. Смотрел на Макса, который лежал на кровати, и не мог дышать. Макс, позвал он. Макс, пожалуйста… Макс не ответил. Он никогда больше не ответит. Они прибежали на крик Шарля. Вбежали в трейлер, увидели Макса на кровати, Шарля на полу. Замерли. Что случилось? спросил Ландо. Он… Он мёртв, сказал Шарль. Голос его был чужим. Пустым. Ландо подошёл к кровати. Коснулся лица Макса. Отдёрнул руку. Он холодный, сказал он. Он… Он не мог закончить. Джордж стоял в дверях, глядя на Макса. На его спокойное лицо. На сложенные руки. На пустоту. Он мёртв, думал Джордж. Человек, которого я считал психопатом. Человек, который не чувствовал ничего. Мёртв. Он не знал, что чувствовать. Облегчение? Нет. Не облегчение. Что-то другое. Что-то, что не умещалось в слова. Оскар стоял у стены, глядя на руки Макса. На пустые пальцы. На чистые ногти. На кольца, которых не было. Он умер один, думал Оскар. Без кольца. Без любви. Без ничего. Как жил. Кими стоял в углу, прижимая к груди торт, который испёк для Макса. Торт был в форме кубка. С корицей. Он думал, что Макс любит корицу. Он не знал. Он просто думал. Я испёк торт, сказал он, и голос его был детским, потерянным. Для него. Я хотел, чтобы он попробовал. Льюис подошёл к кровати. Он видел смерть раньше. Но никогда такую. Такую тихую. Такую спокойную. Такую… пустую. Вызовите скорую, сказал он. Поздно, сказал Оскар. Посмотри на него. Он уже… Он не закончил. Ландо вытащил телефон. Набрал номер. Голос его дрожал, но он говорил чётко, называл адрес, имя, состояние. Шарль сидел на полу, глядя на руки Макса. На руки, которые никогда никого не обнимали. Которые никогда не держали чужую руку. Которые никогда не дарили тепла. Он был один, думал Шарль. Всю жизнь. Он был один. И мы… мы просто не замечали. Мы думали, он эгоист. Что он любит только себя. Что ему всё равно. А он… он просто не умел иначе. Не умел быть с людьми. Он не знал, что ошибался. Что Макс умел. Что он любил. Что он каждое утро вставал в пять утра, чтобы им было тепло. Что он помнил всё. Что он заботился. Что он пытался. Он узнает это только через три дня.