Ненормальная музыка
30 марта 2026 г., 15:53
— Счастливчики.
Уилл и Майк стояли в дальнем углу актового зала, освещенного голубыми огоньками гирлянд. Под потолком висели измученные временем флажки и серебряный дождик. Они наблюдали за ленивыми движениями выпускников, напоминающие медленный танец.
— А я думал тебе понравился наш невероятный вальс. — Майк закрыл лицо рукой, пытаясь спрятать улыбку-предательницу, что рушила образ расстроенного человека.
— Ты что, это был чудесный опыт. Я никогда до этого не захлебывался в соплях, Майк. — Уилл рассмеялся и чуть не пролил пунш из дурацкого красного пластикового стаканчика.
— Мы вышли на новый уровень близости. — Майк поднял руку с напитком вверх и выдержал драматичную паузу. — Или ты был готов целовать кого-то другого краснющего и сопливого?
Уилл закатил глаза и спиной оперся о прохладную гладкую стену, выкрашенную в странный белый цвет.
— Не тебе ревновать меня в.. — Уилл задумался, — в каком мы там выпускались? в 89?
***
Когда бы там они не выпускались, актовый зал был точно также украшен флажками, дождиком и плохими гирляндами. Даже стаканчики похожие были, а в дальнем углу стояли учителя, вспоминающие год своего выпуска. Майк тогда был прилично одет и причесан, в кармане пиджака красовалась крошечная засохшая розочка, а на туфлях отвратительная царапина, которую он непонятно когда успел поставить. Отражение в зеркале выглядело бледновато для счастливого выпускника. В уборную влетел Лукас, пышущий уверенностью с улыбкой до ушей. Он бы и дальше двигался танцующими движениями, напевая про то, что его любовь ничто не изменит, если бы не увидел Майка. Ну, или его отксерокопированную версию. — Черт, что с тобой, чувак? — он подошел ближе, обеспокоено оглядывая друга. Майк жалобно поднял глаза. Пальцы впились в края раковины. — Выглядишь так, будто в любви собираешься объясняться. — Синклер попытался поднять настроение, отшутиться. Не получилось. Майк издал нечеловеческий звук. Тиранозавры, заверил бы их Дастин, но то было признание в своей беспомощности. Лукас совершенно прав. Абсолютно прав. — Чувак… Он похлопал Майка по спине и крепко обнял его. С таким чувством это все делал, что Майк подумал, что из него всю дурь вместе в внутренними органами выбили. Ну что сказать, настоящий друг! Настоящий спортсмен! — Я могу как-то помочь? — Лукас сжал Уилера за плечи. И спасибо, так его на землю хотя бы вернуть можно. — Скажи мне, где Уилл? Ой. Ой-ой. «Это не то, что ты подумал!!» — но увы и ах, именно то. Можно было бы сказать, что Уилл нужен ему для более качественной поддержки, но… Господи, кому он там врать собрался? Более качественная поддержка? Поцелуй в лобик ему предложит? Дыхательные практики? Лукас завис ненадолго с ошарашенными глазами, а потом растянулся в широченной, ну в широче-е-е-е-нной улыбке. Все понятно с вами, все с вами понятно, — подумал он. — Так и знал. — протянул Синклер фальцетом, — Пошли. Он с Джонатаном, я его отвлеку. У тебя не вид человека, готового сейчас еще и с ним бодаться. — Лукас подхватил его под локоть и повел прямиком к фотостоянке. И действительно, Уилл весело болтал с Джонатаном. Волосы аккуратно зачесаны назад, пиджак хорошо сидит в плечах (Джойс постаралась), пальцы перебирают ниточку дождика. — Привет еще раз! Джонатан, можешь сфотографировать меня с Макс? Она сейчас подойдет уже… Лукас продолжил бесконечно бессвязную болтовню (о, у него лучше всех с отговорками было), пока два дурака глядели друг на друга так, что и признаваться не нужно было. — О, ты… классно выглядишь. — Спасибо, ты говорил уже это сегодня. — Уилл сдавленно посмеялся. Майк неловко сцепил и расцепил пальцы. — Тебе нравится здесь? Уилл неопределенно покачал головой. Вроде бы да, вроде бы нет.. — У меня есть кое-что… я придумал… В общем, пошли, ладно? По периметру актового зала они добрались до выхода, еще немного по коридору и… это он, родной кабинет с радиостанцией. Майк повозился с ключами (неужели у мистера Кларка одолжил?) прежде чем войти туда. Похоже, он заранее освободил место, повесил желтые шарики, где это было возможно, разбросал конфетти. Или это сделали гномы. Как бы то ни было, Майк зашел первый и позвал за собой Уилла. Включил магнитофон — заиграла музыка. Нормальная музыка, не как в актовом зале. Из под стола он достал апельсиновый сок. После некоторых приготовлений, он встал с ровной спиной и оперся руками о бока. — Эм… — Ты круто постарался. — Уилл закачал головой в такт музыке. Не хотелось думать, что сейчас он за закрытой дверью вдали ото всех с Майком, апельсиновым соком и нормальной музыкой один. Не хотелось придавать этому то значение, которым оно не обладает. — Спасибо. — Майк поправил волосы, наверное, в сотый раз за день. Доиграла одна песня, началась другая. «Lovesong», The Cure. Ух ты, какое совпадение! Это же любимая песня про любовь Уилла! — В общем.. — пока Уилер что-то там бормотал, Уилл старательно разглядывал воздушный шарик. Ненормальная музыка, апельсиновый сок и Майк страшат разочаровать. — Я тут подумал. Ну.. Знаешь, что я буду скучать по школе, на самом деле. И хочу, чтобы вечер запомнился не как дурацкое сборище людей, которых я в лицо не знаю, а как что-то… особенное. — последнее слово он уже не говорил, а шептал. — И я хочу провести его с особенным человеком. Уилл в ступоре. Что, мать его, сейчас происходит? А? Лицо краснеет, руки дрожат, глаза предательски блестят. Что происходит, мать его? Майк шумно выдохнул. — Ну, и.. — Боже, он что, плачет? — в общем, — Майк утирает боковой стороной ладони нос и шмыгает, — я решил, что лучший шанс, сказать тебе об этом на выпускном. Уилл открыл рот, но и словечка от туда вырваться не может. — Я хотел пригласить тебя сюда и предложить потанцевать, а потом сказать все прямо, но как всегда вышло дерьмово. А еще песня переключилась. А я должен был сделать все во время песни. По щеке прокатилась горячая слезинка. Еще одна. Оба стоят плачут. — Извини, я все испортил, Уилл. Уилл отвернул голову и сдерживал всхлипы. — Я люблю тебя. — сдавленно, совсем не романтично, сказал Майк. — Я тоже люблю тебя. Еще с минуту они проплакались, морща носы и вороча голову, чтобы наконец это прекратить, а потом кривыми шагами подойти друг к другу, схватиться руками за спины, утыкаясь лицами в хорошо сидящие на плечах пиджаки. Настоящие объятия. Объятия, которых так не хватало. По пальцам бегут мурашки от силы, с которой они сдавливают ткань, шея болит, все болит, дышать нечем, в глазах плывет. Эх, любовь! — Майк, мне нужно высморкаться.. —гнусавым голосом заговорил Уилл. — Мне тоже. Кожу лица неприятно режет белая ткань салфеток. О себе дал знать магнитофон. Майк забыл, что два раза записал Cure. Какое счастье, ну! — Это снова она. — Ага. Если бы их сейчас увидели, подумали бы, что тут клуб анонимных алкоголиков — носы красные, глаза припухшие.. Теперь Майк знал, что ему не откажут в танце. Он протянул ладонь, в которую неуверенно вложил свою ладонь Уилл. Все как надо — плечи, талия, руки на своих местах. Уилл был близок к тому, чтобы разрыдаться снова, но сдержался все-таки. Возникали неудобства из-за того, что их обоих учили вести танец, по понятным причинам. Что ж… и к этому приловчились. Шатались по крошечному кабинету с радиостанцией. Глаза в глаза. По-новому близко. Уилл поверить не мог, что только что с ним произошло, но об этом они еще поговорят. А пока… а пока последний припев и первый поцелуй, все по расписанию. Майк наклонился подозрительно ниже, чем наклоняются чтобы сказать что-то на ухо. — Я люблю тебя, — проговорил он, касаясь губами губ Уилла. Дыхание сбитое, нервное, но это и не важно. Не оно сейчас нужно. Сворует воздух у Уилла, если что.***
Мистер Уилер и мистер Байерс хихикали, вспоминая, как глупо им пришлось друг другу признаться. Снова кабинет радиостанции и помощь мистера Кларка, снова апельсиновый сок и Cure. Это уже традиция — праздновать годовщину так. Майк потянулся к руке Уилла, чтобы поцеловать каждую из костяшек. Прохладная кожа под чередой коротких чувственных касаний губ согревалась. — Мы отняли у кого-то возможность занять этот кабинет для признаний в любви. — Уилл следил за тем, как черные кудри Майка приподнимаются и опускаются, пока тот все никак не оторвется от его ладони. — Ты всегда можешь одолжить свой. — мистер Уилер, сейчас мало походящий на учителя, расположил голову на коленях мистера Байерса, который ее с нежностью гладил. — Хорошая идея.
