Мистер Уилер! Мистер Байерс!

      Голову будто набили свинцом. Уилл попытался поднять ее с подушки, но это мероприятие закончилось жалким стоном больного человека и, как итог, абсолютным поражением. Тело ломит, в горле пересохло, а «глаза готовы вывалиться», — клянется про себя Уилл.       Заболел называется.       Он уже второй день подряд (куда уходите вы, драгоценные выходные!) в зигзагообразном виде лежит на белых скомканных простынях, брезгливо впитывающих страшнючие бактерии и прочих тварей, которыми запугивают несчастных детей с детского сада. Мысль о бактериях перескакивает на мысль о вирусах. «Вирусы, папирусы, полюсы, глобусы», — думает Уилл, глядя на плывущий в глазах дверной проем.       Завтра в школу. Ему, с температурой 38,6, завтра в школу.       Больной разум усиливает ощущения в тысячи и тысячи раз, поэтому он закрывает глаза и, кажется, готов заплакать от вселенской несправедливости.       Дверной проем странновато задрожал, и сперва Уилл не понял, что вообще происходит. — Господи, Уилл… — выдохнул Майк, подсаживаясь с краю кровати, — давно ты так не болел.       Майку оставалось только наблюдать, как Уилл, посчитав его ладонь пригодной, приложил ее к своему горячему лбу. Но она прохладная и это ладонь Майка, так что давайте без этого тут, ладно?       И Уилл действительно давно так не болел. Видимо, веселые воспоминания о всех богадельнях, в которых ему приходилось лежать и, к несчастью, лечиться, все еще мигали яркими вспышками в ночных кошмарах, поэтому Уилл делал все возможное, чтобы не заболеть.       Все, за исключением работы в школе.       Здоровье и школа несовместимы.       Уилл медленно моргал и не ослабил хватки за спасительно прохладную руку. И не хочется заразить Майка, и не хочется его отпускать. Пусть он сам разбирается, что делать — Уилл болеет, у него нет сил думать.       И Майк, вопреки взываниям разума, остался.       Он сел удобнее, соприкасаясь через одеяло с скрученной фигурой Уилла, и провел рукой по каштановым взъерошенным волосам. Лицо «мистера Байерса» усталое и так хочется его поцеловать, что Майк готов взорваться. Но… но… кто ему запретит делать, чего ему хочется? Майк наклоняется ближе и легко касается губами раскаленного лба. Уилл тяжело выдыхает и улыбается. — Где это тебя так угораздило? — шепотом проговаривает Майк, задумчиво протягивая гласные. — Я сейчас вернусь.       Уилл удивленно раскрывает глаза и внимательно следит за удаляющейся в другую комнату фигурой Майка.       Тут Уилл обращает внимание на гирлянду, повисшую над дверным проемом с неясно какого Рождества. Она похожа на рельсы. О, Уиллу нравились рельсы! рельсы… рельсы извиваются в причудливые линии с плавными изгибами.. По ним невесомо парят над городом, гладко, будто нож по маслу, скользят, плывут, текут, качаются трамваи… трамваи похожи на кошек. Получается, они ступают по рельсам.       Рельсы-гирлянды задрожали. Это снова Майк. В руках у него две кружки с чаем и лимонными дольками. — Сейчас выпьешь чаю, а потом таблетку, — он протянул кружку в руки пытающегося нормально сесть Уилла, — бедняга.       Уилл серпает чай и коротко улыбается. Если бы не трещащая по швам голова, он бы прыгал от счастья. Да, температура, да, завтра на работу, но, боже, как он скучал по такой заботе — когда приносят чай, поправляют одеяло, называют «беднягой». Немного странно это ощущается, учитывая, что и Уилл, и Майк уже взрослые дядьки, но… это вовсе не значит, что «взрослые дядьки» в таком не нуждаются.       Майк грустно улыбнулся, наблюдая за Уиллом. Прямо как в детстве.       Пока Уилл был маленьким, он часто болел, не говоря уже о периоде после его пропажи в Изнанке, тесно связанным с бесконечными посещениями больницы. О, как Майк был счастлив увидеть пришедшего в себя Уилла! Тогда для него холодные белые простыни вдруг потеплели под уставшим зеленым взглядом. Такие крошечные, такие невинные… Вспоминая маленького себя и своих друзей, хотелось обнять их и пожалеть, а потом пригрозить кулаком судьбе-злодейке, за такую несправедливость по отношению к милейшим детям.       Майк щелкнул серебряным блистером и на ладонь упала белая таблетка. Он протянул ее Уиллу вместе со стаканом воды, до этого гордо стоящим на прикроватной тумбочке. — Я предупредил администрацию, что ты уходишь на больничный. — Что?! — для Майка стало потрясением, что болеющий человек, за сегодня не сказавший ни словечка, вдруг заговорил с такой громкостью.       Откуда это вдруг у него силы появились? — Что «что»? Уилл, ты себя видел? А градусник? Градусник, Уилл, от твоей температуры скоро лопнет.       Уилл виновато отвел глаза и уже пожалел, что так резко отреагировал — силы совсем его покинули. — А дети? Кто им уроки заменять будет?       Майк пристально посмотрел на Уилла, безмолвно намекая, что что-то в его парадигме не сходится. — А дети? — передразнил Майк, — ты лучше подумай, что будет с детьми, если к ним придет больной учитель и всех их заразит, — немного погодя он продолжил, — а вопрос замены не должен тебя беспокоить. Таблетку пей давай.       Уилл облокотился на изголовье кровати и призадумался. Он считал себя ответственным человеком и «прогуливать» не хотелось. Его ждут дети. Но Майк верно подметил, что он их заразит, если придет. А вдруг им поставят кого-то из… учителей-грымз на замену? Хотя это ИЗО, что там можно такого придумать…       Уилл поглядел пару секунд на таблетку и выпил. После горячего чая вода показалась холоднее, чем была на самом деле.       Он похлопал рукой по свободному месту возле себя. Майк завтра уйдет на работу на целый день, а он будет предоставлен сам себе.       Майк снял очки и залез под одеяло рядом с Уиллом. Тот сполз с изголовья кровати и разместил голову на груди Майка. Майка, который завтра с утра наденет пиджак и станет мистером Уилером, а вечером будет ворчать на все подряд и успокоится только после того, как поймет, что наконец-то дома.       Уилл закрыл глаза и задышал медленно-медленно, вникая в мгновение. Он почувствовал, как рука Майка легла ему на спину и начала выводить причудливые узоры. И, возможно, он все-таки любит болеть (только без больниц, пожалуйста).       Но да, теперь он определенно готов немного поболеть.