Глава 10.
28 июня 2026 г., 18:22
За окном медленно занимался рассвет. Небо над горами ещё сохраняло ночную синеву, но на востоке уже проступала бледная золотистая полоса. Первые лучи солнца осторожно касались вершин, окрашивая серые камни в тёплые оттенки меди. Река шумела всё так же размеренно, как и ночью. Вода сбегала вниз по склону, огибая валуны и разбиваясь о камни белой пеной. Где-то вдалеке перекликались птицы. Из труб деревенских домов начинал подниматься дым.
Айварстед просыпался неторопливо, словно не желая расставаться с остатками сна.
В самой таверне ещё царила тишина, лишь изредка поскрипывали деревянные балки, да слышались шаги хозяина внизу. В комнате было тепло. Намного теплее, чем должно быть ранним горным утром. Под одеялом сохранялось тепло чужого тела, в воздухе ещё витал слабый запах разгорячённой кожи, эля и чего-то неуловимо человеческого. Не страсти. Уже нет. Скорее её далёкий отголосок.
Мориа проснулся первым. По крайней мере ему так показалось. Он лежал неподвижно, постепенно возвращаясь из сна. Несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь понять, почему ему так удобно. Потом почувствовал тяжесть, сковывающую его руку и замер. Переведя взгляд в сторону, он обнаружил на своём плече мирно спящую Ризу. Её волосы рассыпались по подушке, лицо во сне выглядело непривычно мягким. Без привычной настороженности, без хмуро сведённых бровей. Без той постоянной внутренней готовности к опасности, которую Мориа замечал в ней с первого дня знакомства.
Он медленно моргнул, потом ещё раз, словно не до конца веря своим глазам. И наконец память решила вернуться и лицо босмера начало стремительно краснеть.
— Ох… — очень тихо выдохнул он, снова прожигая взглядом потолок.
Потом осторожно перевёл взгляд обратно на спящую данмерку и неожиданно улыбнулся. Не привычной своей озорной улыбкой, а как-то удивлённо. Будто сам до конца не понимал, как оказался именно здесь. За окном окончательно взошло солнце. И новый день начал медленно вступать в свои права.
За дверью послышались уже знакомые шаги. Тяжёлые, уверенные, неумолимо приближающиеся. Дверь распахнулась с тихим скрипом и на пороге замерла Лидия, слегка поражённая увиденной картиной. Мориа поднял голову, заметив растерянность в глазах хускарла. Потом как-то по-глупому улыбнулся ей, натягивая на плечи Ризы сползшее одеяло. Приложив палец к губам, он прикусил нижнюю губу, чувствуя, как щёки начинают гореть в смущении. Лидия, сведя брови и приподнимая уголок рассечённой брови, отступила назад из комнаты, прикрывая дверь. Потом замерла, переведя взгляд с Мориа на Ризу и обратно. Качнула головой и в немом, но довольно выразительном жесте указала раскрытой ладонью на ключ, торчащий с внутренней стороны комнаты. Её взгляд как бы говорил — «тебя не учили закрывать дверь?». Закатив глаза, она тихо закрыла за собой дверь. Шаги начали удаляться дальше по коридору, затихая дальше по лестнице.
Мориа уронил голову на подушку и тихо рассмеялся, лёгким взмахом руки заставив ключ провернуться в замке, с глухим щелчком запирая дверь. Мысленно коря себя за такую непредусмотрительность, он запустил пальцы в свои волосы.
— Молодец, Довакин, — пробормотал он себе под нос.
Он лежал так ещё какое-то время, сжимая свои волосы, слушал мерное дыхание спящей данмерки, смотрел на её спокойное лицо, на пепельные, слегка завивающиеся волосы. Потом осторожно, стараясь не потревожить её, вытащил руку из-под головы. Риза едва заметно шевельнулась и Мориа замер. Подождал, убедился, что она не проснулась. И только после этого медленно перелез через неё.
Одевался он почти бесшумно: нашёл свою измятую рубашку, натянул на оголённый торс, проверил завязки штанов, быстро обулся в брошенные у кровати сапоги. А затем ещё с минуту стоял, просто рассматривая девушку и вспоминая события минувшей ночи. Вспоминал тихие смешки у костра, глупые споры с Лидией, первую встречу и первый почти невинный поцелуй. Потом более глубокие и кричащие поцелуи, тепло и гладкость её кожи, горячие стоны и реакцию тела на его прикосновения. Это вызвало смущённую улыбку, направленную в пустоту комнаты. Мориа качнул головой, словно прогоняя лишние мысли. Развернулся и тихими шагами покинул комнату, тем же движением руки проворачивая ключ изнутри комнаты. Продолжая сохранять улыбку на лице, он пошёл по направлению к лестнице, с каждым шагом оставляя в той комнате накатившие вчера эмоции, страх и то тихое желание, которое возникло где-то внутри и совершенно не желало отпускать Ризу из своих рук.
Впереди ждала гора, Седобородые и неизвестность. А позади впервые за долгое время осталось воспоминание, к которому ему обязательно захочется вернуться.
***
Риза проснулась не сразу. Сначала пришли ощущения: расслабленная тяжесть в мышцах, приятная ломота в теле, отголоски минувшего удовольствия и абсолютная, почти физически ощутимая тишина в мыслях. Потом пришли запахи: запах секса, который исходил он простыней и немного другой, напоминающий о том, с кем она делила эту постель. Потом пришло осознание и воспоминания. Риза открыла глаза и обнаружила себя в постели одной. Комната уже была залита утренним светом, солнце давно поднялось над горами и золотые лучи лежали на деревянном полу широкими полосами. Пространство рядом пустовало и ещё сохраняло тепло Мориа. Перевернувшись на спину она вспомнила в ярких красках всё: пальцы, ласкающие её с нежность, губы, целующие её мягко и отчаянно, и магию. Потом взгляд, которым прожигал её босмер с самого начала их путешествия. Вспомнила, как постепенно менялось выражение его глаз. В них всегда было что-то тёплое, что-то слишком внимательное, слишком живое. Но только сейчас она поняла, что именно видела всё это время. Не любовь и не страсть. Скорее интерес, очарование и любопытство. И что-то очень чувственное, ещё не успевшее оформиться во что-то большее. Она не испытывала стыда или сожаления. Но она чувствовала себя расслабленной, словно отдохнувшей. Удивительно, но не было даже чувства ошибки. Только спокойствие. Такое редкое для неё состояние, что сперва она даже не смогла его узнать. Будто после долгого перехода наконец удалось остановиться. Сейчас, лёжа в тёплой постели и глядя в потолок, Риза вдруг поймала себя на неожиданной мысли — ей было хорошо. Просто хорошо. Без оговорок, без необходимости что-либо анализировать. И это, пожалуй, удивляло её сильнее всего. Одевшись и наскоро приведя себя в порядок, Риза покинула комнату, припомнив, что дверь она так и не закрыла вчера после появления Мориа, но сейчас она была заперта изнутри. Это вызвало лёгкую усмешку. На первом этаже людей почти не было. Основная часть вчерашних гуляк либо ещё спала, либо страдала от последствий собственного веселья. За разными столами сидело всего несколько человек. Кто-то завтракал, кто-то лениво пил утренний эль. Из кухни тянуло запахом жареного мяса, свежего хлеба и травяного отвара. Скользнув взглядом по залу, Риза почти сразу увидела Лидию и Мориа. Они сидели за дальним столом, завтракая в молчании. Заметив Ризу, Мориа просиял лицом и радостно махнул ей рукой, подзывая. — Риза! Идём сюда! — один из посетителей поморщился от звука его голоса, будто от зубной боли. На его лице она не обнаружила никаких новых эмоций, никакой неловкости. Только прежнюю дурашливость, будто прошлой ночью ничего особенного и не произошло. Это успокаивало. Подойдя ближе, она заметила, как Лидия медленно подняла на неё взгляд, потом перевела его на Мориа и снова вернулась к своей тарелке. Риза заметила этот взгляд с изогнутой бровью. Это было настолько едва заметно, что посторонний человек ничего бы не понял. Но Риза почему-то была уверена, что этот взгляд означал: «Ну и как вам спалось?» — Ты долго, — сообщил Мориа совершенно беззаботным тоном. — Я уже начал переживать. — Врёт, — не отрываясь от завтрака, сказала Лидия. — Он сидел и улыбался в свою тарелку последние десять минут. Мориа поперхнулся. Риза увидела, как кончики его ушей начали стремительно краснеть. И только тогда поняла, что, возможно, неловкость всё-таки существует. Просто прятать её этот босмер умел удивительно плохо. — Я не знал, что ты обычно ешь, поэтому решил заказать что-то нейтральное, — слегка стушевавшись от едких замечаний Лидии, он пододвинул ближе к Ризе тарелку, устроившуюся рядом с ним. На тарелке красовались пара жаренных кроличьих ножек, печёный картофель, щедро присыпанный чесноком и жаренный лук порей. — Чая у них не было. Я взял просто воду. — Спасибо, — коротко поблагодарила его Риза, сразу приступая к трапезе. Повисла неловкая тишина, которая однако совершенно не смущала данмерку. Мориа, который никогда не умел долго молчать, слегка хлопнул ладонью по столу. — Так, — вскинув подбородок, бодро начал он. — Сегодня я готов покорять горы. И даже почти не сомневаюсь. Эти старички сегодня у меня узнают, что такое истинный дух авантюризма, — он перевёл серьёзный взгляд на Ризу и даже не раздумывая выпалил. — Терапия меров работает, — с важным видом заявил он. — И я полон сил и энергии. Риза поперхнулась куском мяса, бросая в сторону босмера прожигающий взгляд. Лидия, до этого мерно разрезающая мясо ножом, замерла. Её лицо будто вытянулось и она медленно перевела взгляд на тана, также медленно поднимая брови в неприкрытой, безжалостной иронии. — Это теперь так называется? — совершенно бесстрастно, не меняя выражения лица спросила она. Мориа застыл. Осознание пришло не сразу и он сначала уверенно открыл рот, потом сразу же закрыл. Потом снова открыл. И только после этого понял, что именно сказал. Кончики его ушей мгновенно покраснели, потом покраснели щёки. Потом, кажется, вообще всё лицо. — Я… — начал он. — Это… — он беспомощно переводил взгляд с Ризы на Лидию и обратно. — Магическая терапия, — совершенно неубедительно закончил он. Риза молча отпила воды. Лидия выдержала паузу. — Конечно, — кивнула она. — Исключительно лечебная процедура. Мориа издал звук человека, мечтающего провалиться под землю. Риза не удержалась и прыснула в кружку, сменяя гнев на милость. А Лидия, заметив это, внезапно тоже едва заметно улыбнулась краешком губ. — Если ты не готов сгореть заживо, — так же бесстрастно сказала Лидия, вернувшись к разрезанию мяса, — то лучше прикуси язык. Мориа совсем поник, понимая, что ненароком выдал их связь с потрохами. Хоть Лидия и застали ух утром, но Риза не знала об этом и он случайно подставил её. Скорее, он так думал, потому что данмерка, уже поняв, что хускарл в курсе событий минувшей ночи, ещё минуту прожигала взглядом болтливого босмера больше для профилактики, чем всерьёз, и вернулась к своей еде. Вскоре с едой было покончено и Лидия встала изо стола первая. — Я схожу в лавку, поищу тёплые плащи. Ведь мой глупый тан не соизволил положить в свою сумку те, которые я подготовила дома. Настолько сильно он торопился, — бросив на тана насмешливый взгляд, она направилась к выходу и сразу скрылась за дверью. Риза и Мориа остались за столом вдвоём. Повисло молчание. Мориа некоторое время ковырял вилкой пустую тарелку, потом всё же вздохнул. — Я идиот. Риза подняла на него взгляд. — Это не новость. Мориа невольно хохотнул, но почти сразу снова посерьёзнел. Он покрутил в пальцах деревянную кружку. И неожиданно тихо сказал: — Я не жалею, — Риза замерла. Мориа не смотрел на неё, разглядывая царапину на краю стола. — На случай, если ты вдруг подумала, что это был эль. Или какая-нибудь другая глупость, — он пожал плечами. — Я правда не жалею, — повисла короткая пауза. Потом босмер всё же поднял глаза и в них снова не было ни драмы, ни признаний. Только искренность. — Но я не хочу, чтобы ты думала, будто теперь мне что-то от тебя нужно, — он чуть улыбнулся усталой и какой-то удивительно взрослой, на фоне его нелепого поведения, улыбкой. — Потому что мне и так уже очень повезло. Риза несколько секунд молча смотрела на него. Потом качнула головой. — Ты слишком много говоришь, Мориа. Босмер облегчённо рассмеялся, будто именно такого ответа и ждал. И только после этого напряжение окончательно исчезло. — Что ты собираешься делать? — отсмеявшись, буднично спросил он. — Сегодня мы отправимся на Семь Тысяч Ступеней, возможно отморозим задницы. А ты? Риза допила остатки воды и откинусь на спинку скамьи. — Закончу свои дела тут, а потом посмотрим, — пожав плечами, ответила. — И если повезёт, может застану момент, когда ты будешь катиться с горы, споткнувшись или разозлив Лидию окончательно, — это заставило Мориа снова рассмеяться. Риза ответила ему лёгкой усмешкой, обводя помещение взглядом. — Надеюсь… — пожевав губы, протянула она. — Ладно, забудь. — на этих словах она поднялась с места, направляясь в сторону выхода. Мориа проводил её глазами и поднялся следом. На улице было удивительно свежо. Утреннее солнце уже поднялось над горами и щедро разливало свет по деревне. Тёплые лучи ласкали кожу, заставляя невольно жмуриться. Погода была ясной, но всё равно несла в себе прохладный горный воздух. Та самая, которая напоминает, что лето давно осталось позади. Риза остановилась на крыльце, вдыхая полной грудью, ощущая запахи сена, печного дыма, влажной земли и холодной воды реки. Где-то лаяла собака, а со стороны фермы доносилось недовольное мычание коровы. Айварстед жил своей обычной жизнью. Мориа остановился рядом, потягиваясь с тихим хрустом спины. — Ты же проводишь меня? — спросил он, заглянув в расслабленное лицо данмерки. Риза подняла на него глаза и помолчав с мгновение, она усмехнулась. — Только если обещаешь не разрыдаться. — О-о, я постараюсь, но не обещаю, — обворожительно улыбаясь, ответил Мориа. — Пойду найду Лидию, пока она не потратила все мои деньги и не оставила меня с голой задницей, — отойдя на пару шагов, он развернулся. — Только дождись меня, ладно? — сделав пару шагов задом наперёд, он дождался короткого кивка и развернулся обратно, бодро шагая по улице Риза проводила его взглядом. Светлые волосы мелькнули между домами, потом исчезли. И неожиданно для самой себя она поймала ощущение, будто смотрит вслед чему-то временному. Случайному. Как тёплому осеннему дню, который обязательно закончится. Но от этого не становится менее ценным. Она ещё некоторое время стояла на крыльце таверны. Улица постепенно оживала. Жители выходили из домов: кто-то нёс воду, кто-то возился возле небольших огородов, кто-то просто неторопливо шёл по своим делам. Риза поправила ремень на поясе и двинулась вниз по дороге. Ноги сами несли её к реке. Туда, где вчера вечером она видела полуразрушенный дом. Утренний свет безжалостно подчёркивал его убогость. При свете дня строение выглядело ещё хуже: покосившиеся стены, провалившаяся крыша, почерневшие доски. Казалось удивительным, что кто-то вообще способен там жить. Самого Нарфи возле дома не было. Зато неподалёку, на берегу реки, стоял человек. Высокий норд лет сорока, с густой бородой, в простой рабочей одежде. Он опирался на деревянный посох и смотрел куда-то через реку. Проследив за его взглядом, Риза заметила Нарфи. Тот сидел на берегу дальше от того места, где она видела его вечером через окно. Всё с той же нелепой удочкой и всё так же пытался ловить рыбу. Пустой крючок болтался над водой, даже наживки не было. Норд тяжело вздохнул. Настолько тяжело, будто делал это уже не первый год. Но стоял молча, опираясь на свой длинный деревянный посох и меланхолично откусывая от яблока. Риза подошла ближе и остановилась рядом. Мужчина скосил на неё глаза, но ничего пока не говорил. Простояв с минуту он глубоко вздохнул и поднял голову вверх. — Отличная погодка для восхождения на Семь Тысяч Ступеней, а? — произнёс он жмуря глаза от солнца, смотря куда-то ввысь, на гору. Риза лишь усмехнулась уголком губ. — Пришли посмотреть на Высокий Хротгар или совершить паломничество? — теперь мужчина уже смотрел на неё. — Нет. Не люблю лестницы, — усмехнувшись, ответила данмерка. Норд негромко хмыкнул. — Понимаю, — он откусил ещё кусок яблока. — А я вот люблю. Хотя колени уже не те, — помолчав, он кивнул в сторону горы. — Когда был моложе, поднимался туда раз пять. Теперь максимум грузы для Седобородых таскаю. Риза перевела взгляд на него. — Климмек? Мужчина удивлённо поднял брови. — Знаешь меня? — Слышала среди пьяной болтовни вчерашних гуляк. — Надеюсь ничего плохого. — Пока нет, - хмыкнула Риза. — Тогда день уже удался, - он усмехнулся и снова посмотрел через реку. На этот раз улыбка быстро исчезла. Нарфи всё так же сидел на берегу, что-то бормотал себе под нос и время от времени поглядывал на воду. Будто ожидал, что река однажды принесёт ему ответ. Климмек тяжело вздохнул. — Сегодня спокойный. — А бывает иначе? — Бывает, — он покрутил яблоко в руке. — Вы его знаете? — спросила Риза. — Конечно. В деревне его все знают, — он замолчал ненадолго, выбрасывая огрызок в сторону. — Он хороший парень. Но несчастный, — констатировал Климмек. Достав из нагрудного кармана самокрутку, он прикурил её, глубоко затягиваясь и выдыхая клуб дыма в воздух. В нос тут же ударил запах горелого табака, но Риза сдержалась от того, чтобы отвернуться, лишь сморщив нос. Она отрицательно мотнула головой, когда норд протянул ей самокрутку, будто угощая. Пожав плечами, мол я предлагал, он снова затянулся. — Ты когда-нибудь задумывалась, почему люди становятся бедняками без крыши над головой и без гроша за пазухой? Вот такие, как он, — он указал рукой с самокруткой в сторону Нарфи. Тот уже крутился у своего дома, бормоча что-то под нос, нервно одёргивая балахон. — Нет, — честно ответила Риза. — От отчаяния? Климмек усмехнулся, снова затягиваясь и пуская дым через нос. — От отчаяния, — кивнул он согласно. — Но зачастую это их личный выбор. Иногда люди просто выбирают быть несчастными. Цепляются за свою боль так крепко, что уже не понимают, кто они без неё, — он недолго задумался. — Есть и другие. Те, кто вполне доволен своей жизнью нищего. Побираются, воруют. Спят где придётся. Но при этом счастливы по-своему, — снова глубокая затяжка и протяжный выдох. — Но этот парень несчастен не по собственной воле, — снова указал кивком головы на Нарфи, мечущегося на одном месте. — Я знал его в пору нормальности, если можно так это назвать. Риза молчала. Климмек не выглядел человеком, которому нужны были вопросы. Он и без того собирался говорить. — Нарфи всегда был немного странным. Не глупым. Именно странным, — он усмехнулся. — Мог час сидеть на берегу и смотреть на воду. Или разговаривать с птицами так серьёзно, будто они ему отвечают. Но работал честно, никому не вредил. Да и улыбался часто, честно и искренне, — на лице Климмека впервые появилась тёплая улыбка. — Рейда над ним всё время ворчала. Говорила, что однажды он забудет собственное имя, засмотревшись на облака. Нарфи тогда смеялся, а потом обнимал её так, что она начинала ругаться ещё сильнее, — улыбка медленно исчезла. — Они были друг у друга одни. Только брат и сестра. Больше никого, — он бросил взгляд на реку. — А потом Рейда ушла искать работу и не вернулась, — повисла тишина. Только вода шумела где-то между камней. — Когда её не было неделю, он волновался. Когда не было месяц — начал искать. Когда прошла зима… — Климмек тяжело вздохнул. — Тогда он начал ломаться. Медленно, по кускам. И знаешь, что самое страшное? — Риза перевела на него взгляд в немом вопросе. Климмек смотрел на Нарфи. — Он до сих пор ждёт её возвращения. Риза, сама того не ожидая, тяжело вздохнула, ощущая как чувство, очень похожее на жалость, заполняет её сердце. Она смотрела на мечущегося Нарфи и пыталась представить, каким мог быть этот человек, если бы не случилось то, что случилось. Слова норда осели тяжёлым сгустком где-то внутри, не давая вздохнуть с прежней лёгкостью. Климмек замолчал, продолжая мусолить свою самокрутку. Он молчал казалось вечность, потом снова заговорил. — Я не жалею его, — признался он честно. — Но сочувствую его несчастью. Именно поэтому я прихожу сюда и подолгу стою, наблюдая как внутри этого человека что-то медленно разрушается ещё больше. Но я не могу сказать, что сестра больше не придёт… Потому что мысли о Рейде единственное, что осталось у него. Но именно это его и уничтожает сильнее. Риза смотрела на Нарфи, пытаясь подавить внутри себя то острое чувство. Потом перевела взгляд на Климмека и тихо спросила. — Вы бы хотели ему помочь? Освободить его? Норд застыл, опустив глаза в реку. Его глаза не выражали ничего, кроме тягучего осознания неизбежности. — Единственный пусть освобождения для него — смерть, — также тихо ответил мужчина. Он медленно повернулся к Ризе, изучая её лицо. Будто пытался понять, почему незнакомая данмерка задаёт такие вопросы. В его глазах читалось непонимание, смешанное с любопытством. Он уже собирался что-то сказать, но в этот момент их прервал знакомый голос. — Риза! Вот ты где! — Мориа подбежал, озаряя напряженную атмосферу своей улыбкой. Он застыл, растерянно осматривая норда, напряжённую данмерку и нищего на другом берегу, который обернулся на окрик босмера. — Все нормально? — с неким беспокойством спросил он Ризу. Риза выдавила из себя улыбку. Не хотелось, чтобы он начал придумывать несуществующие проблемы. Она уже открыла рот, собираясь ответить, но её перебил Климмек. — Ты же Довакин, верно? — с интересом окидывая взглядом босмера, спросил норд. — Ну… Вроде как, — Мориа моргнул, потом улыбнулся уже привычнее. — Слышал вчера в таверне, когда заглянул на огонёк, — он выкинул окурок от самокрутки в реку и повернулся всем корпусом к босмеру. — Будешь подниматься на гору? — Буду, — ответил Мориа уже без привычного бахвальства. Даже немного серьёзно. — Если не передумаю по дороге. Климмек хмыкнул. — Не передумаешь, — он поднял взгляд к вершине Глотки Мира. — Те, кого зовут Седобородые, обычно всё-таки доходят. Мориа проследил за его взглядом. Гора возвышалась над ними, теряясь где-то среди облаков. И впервые за всё утро на его лице мелькнуло что-то похожее на волнение. Настоящее, не показное. Но он продолжал растерянно улыбаться, переводя взгляд с Ризы на Климмека. Риза посмотрела в ответ и босмер состроил выразительную моську, как бы говоря: «давай свалим, мне страшно». Это вызвало усмешку и Риза коротко кивнула. Мориа тут же просветлел лицом и вдохнул воздух, собираясь что-то сказать, но его снова перебил хриплый голос норда. — Наверное, я не буду вас задерживать, — он кашлянул в кулак, переступая с ноги на ногу. — Но я был бы рад, если бы вы оказали мне одну услугу, — договорив, он посмотрел за спину Мориа и раскрыл в удивлении глаза. Потому что заметил приближающуюся высокую нордку в тяжёлой броне. Она двигалась целеустремлённо, с тем самым выражением лица, которое обещало неприятности каждому, кто встанет у неё на пути. Подойдя ближе, она нависла над Мориа грузной тенью. — Нам пора, тан, — скрестив руки на груди, процедила Лидия. Мориа облегчённо выдохнул, словно увидел в её появление спасение из неловкой и слегка напряжённой ситуации. И снова пытался что-то сказать, но его опять перебили, отчего он нахмурился и скривил губы в недоумении. — О, я не хотел задерживать Довакина, — продолжил Климмек. — Я как раз хотел попросить его об одной услуге. — Чего тебе нужно, старик? — резко спросила Лидия, вперив немигающий взгляд в норда. — Вообще-то, я ещё не старик. Но ноги подводят, это да, — хрипло посмеявшись, ответил Климмек. — Мне нужно отнести к Седобородым припасы. У нас с ними договор и сегодня я как раз должен был подниматься, но колени совсем разболелись, — с этими словами он продемонстрировал увесистый мешок, который Риза не заметила до этого. — Когда доставите его я… — он не успел договорить. Лидия шагнула вперёд, выдернула мешок из его рук и закинула к себе на плечо. — Доставим, — коротко ответила она, после чего свободной рукой почти грубо схватила Мориа за локоть. — Идём. — Подожди, я вообще-то хотел… — не успев ничего понять, босмер споткнулся на камне, но хускарл удержала его и потащила за собой. Риза посмотрела на растерянного Климмека, пожала плечами и поспешила за ними. Эта небольшая перепалка заставила ненадолго отпустить тяжесть разговора о Нарфи. Но стоило перевести взгляд на другой берег, где находилась оборванная фигура на фоне разрушенного дома и прежние чувства возвращались. Поравнявшись с уже более спокойно идущими Мориа и Лидией, Риза смерила их непонимающим взглядом. Мориа шёл насупившись, потом недовольно посмотрел на Лидию. — Ты чего так озверела? — Я не озверела, тан, — спокойно ответила Лидия. — Я всего лишь помогла отделаться от этого старика, который отнимает наше время. И я не заметила, чтобы ты горел желанием с ним вести светские беседы. — Вообще-то он не старик, — расслабившись, съязвил Мориа. — Риза, что вы там делали и почему вы были такие мрачные? Данмерка пожала плечами. — Он рассказывал мне о нелёгкой судьбе бедняков. — Выходит, не я один донимаю тебя разговорами, — посмеявшись, проговорил Мориа. Пройдя ферму на окраине деревни, они вступили на мост. Река шумела внизу, разбиваясь о камни. За мостом начиналась дорога к подножию Глотки Мира. А дальше — Семь Тысяч Ступеней. Все трое остановились. Мориа поднял голову, смотря на гору. Тяжело вздохнув, он перевёл грустный взгляд на Ризу. В его зелёных глазах читалась неприкрытая тоска. — Думаю… — начал он тихо. — Нам пора прощаться, — грустная улыбка появилась на его губах. Повисла короткая тишина. — Было весело, правда? Риза мягко улыбнулась ему, ощущая внутри странную тяжесть. — Не споткнись на ступенях, Довакин, — Мориа на это только фыркнул. Немного подумав, она добавила. — И возвращайся вниз. Нам ещё нужны герои, чтобы спасать нас от жутких ящеров. Улыбка на лице Мориа стала шире. Он вдохновлённо кивнул и раскрыл широко руки, но не сдвинулся с места, словно приглашая. — Обнимешь на прощание? Риза с мгновение смотрела на его лицо и всё же подступила ближе, прижимаясь щекой к его плечу и обхватывая поперёк спины. Руки босмера тут же сомкнулись в крепких объятиях. Он зарылся носом в её волосы, глубоко вдыхая, словно пытаясь запомнить запах и унести его с собой на гору — через ступени и через всё, что ждало впереди. В этот момент то тягучее чувство, возникшее на берегу реки напротив домика Нарфи, отступило. На его место пришло лишь удивительное умиротворение. Они стояли так минуту, после чего одновременно отступили на шаг друг от друга, словно разрывая последнюю связывающую их нить. На лице Мориа больше не было той грусти, что возникла, когда они вступили на мост. Только привычная светлая улыбка, подчёркнутая небольшой россыпью золотых веснушек на щеках. — Удачи, Довакин, — сказала Риза, делая ещё шаг назад. — Береги себя, Риза, — не меняя улыбки, ответил босмер. Риза повернулась к Лидии, которая застыла чуть поодаль. Они смотрели друг на друга несколько секунд, после чего Лидия кивнула, прощаясь. Первой двинулась именно она, разворачиваясь и направилась к подножию горы. Мориа задержался ещё на мгновение. Посмотрел на Ризу, будто хотел что-то сказать ещё, но так и не сказал, продолжая улыбаться. Он двинулся следом за хускарлом, больше ни разу не обернувшись. Риза стояла на мосту ещё некоторое время, провожая их взглядом, пока они не скрылись за высокими кустарниками у подножия. Только после этого она облегчённо выдохнула. Улыбнулась, словно отпуская что-то хорошее и развернулась, направляясь обратно в деревню. Туда, где её ждал Нарфи и её собственная борьба с нежелательными эмоциями и чувствами.***
После ухода Мориа и Лидии деревня словно стала тише. Или так только казалось. Риза вернулась к таверне, прежде заглянув в местную лавку и прикупив спальник, и устроилась в тени позади здания, откуда хорошо просматривался другой берег реки. Нарфи. Она снова смотрела на него. Сначала просто потому, что не знала, чем занять себя до вечера, ведь тёмное время суток было самым лучшим и удобным времени для тёмной работы. Потом потому, что не могла перестать, всё больше цепляясь вниманием за поведением этого человека. Нищий постоянно двигался, не мог усидеть на месте. То выходил из дома, то возвращался обратно. Подолгу стоял у воды, глядя на течение. Иногда начинал что-то говорить сам себе или кому-то, кого видел только он один. Потом так же внезапно, как и начинал бредить, он замолкал. Почти замирал, словно прислушиваясь к ответу. Но через минуту снова начинал бормотать. Риза не слышала слов, только обрывки звуков, интонации, которые ветер доносил через реку. Пару раз Нарфи рассмеялся и каждый раз этот смех заставлял её ощущать странную тяжесть. Смеялся он совсем не так, как Мориа. Не потому что ему было весело. Скорее потому, что что-то внутри него окончательно перестало работать правильно. Данмерка сидела на большом камне, в который упиралась стена стойла, поджав одну ногу под себя, и задумчиво ковыряла землю палочкой. Вырисовывая незамысловатые линии, узоры, она их стирала ногой и рисовала по-новой. Мысли ходили по кругу снова и снова. Почему она вообще об этом думает? Почему ей не всё равно? Почему этот человек вдруг перестал быть просто целью? Она раздражённо ткнула палкой в землю сильнее. Мысли о нищем сменялись острыми и с каждым разом всё больше правдивыми словами Назира, и от этого она раздражалась ещё больше. Риза начинала злиться на Климмека. Болтливый норд со своей самокруткой, со своими историями и со своей дурацкой привычкой рассуждать о людях. Она хмурилась сильнее, потому что почти сразу же начала осознавать, что этот норд ни в чём не виноват. Он не искал её, не навязывался, не просил слушать. Она сама подошла, сама начала задавать вопросы. Сама решила узнать больше, не пытаясь прервать мужчину. И теперь расплачивалась за собственное любопытство непрошеными мыслями. Время тянулось медленно. Солнце постепенно поднималось выше. На улицах появлялось больше людей. Кто-то окликал Нарфи с дороги, заставляя его резко поворачивать голову. Кто-то проходил мимо, не обращая внимания ни на него, ни на сидящую у стены таверны уже который час данмерку. Кто-то подошёл к реке и бросил ему кусок хлеба. Поднимая с земли подачку, которую не успел поймать, он благодарил так искренне, будто ему подарили мешок золота. От этого становилось только хуже. Риза тяжело выдохнула и отбросила палочку в сторону, тяжело протирая глаза. Солнце уже почти добралось до зенита. Именно тогда знакомая тень упала рядом с ней на землю. — Всё ещё наблюдаешь? — раздался хрипловатый голос Климмека. Риза не ответила, опуская взгляд в реку. Климмек встал рядом, оперевшись на свой посох. Он тоже молчал. Через какое-то время достал самокрутку и прикурил от небольшого огнива. До носа снова донесся запах дыма, растворяющийся в воздухе и смешивающийся с запахом реки, рыбы и сена из пустующего стойла. Риза начала невольно наблюдать, как облачки дыма заворачиваются в причудливые вихри, быстро расползаясь и пропадая совсем. Со стороны Климмека донесся протяжный кашель после очередной затяжки. Риза скосила на слегка согнувшегося норда, прижавшего мозолистую ладонь к груди. — Крепкая дрянь, — проговорил Климмек, откашлявшись. — Хорошо, что ты не куришь. Проживешь дольше. — Я в любом случае проживу дольше, — намекая на долголетие меров, ответила Риза, снова смотря в реку. Течение реки завораживало, как-то даже расслабляло, заставляя голову опустеть на короткие мгновения. Климмек хрипло рассмеялся, качая головой. — И то верно, — он переступил с ноги на ногу. — Только не все мы можем быть уверены в том, что ждёт нас завтра, — повисла тишина. Норд задумчиво смотрел на воду, потом неожиданно усмехнулся удивительно грустно. Почти тепло. — Рейда любила строить планы. - Риза подняла на него взгляд. Климмек будто говорил уже не с ней, а с собственными воспоминаниями. — Всё время о чём-то мечтала. Хотела накопить денег, починить дом, купить пару коз. Потом ещё что-нибудь придумывала, — он покачал головой. — А Нарфи всегда соглашался. Даже если понятия не имел, как всё это делать, — на губах норда появилась улыбка. — Она однажды заявила, что они обязательно разбогатеют. Я спросил её как. А она ответила, что ещё не придумала, но обязательно придумает, — Климмек коротко хохотнул, после чего снова замолчал. Риза заметила, что взгляд его невольно сместился к разрушенному дому на другом берегу. — Странная была девушка. Упрямая. Но добрая, — он вздохнул. — Знаешь, что самое паршивое? — Риза промолчала. — Я даже не помню её голос, — норд смотрел куда-то вдаль. Будто пытался услышать то, чего давно уже не существовало. — Помню лицо, смех. Как она ругалась на Нарфи. Даже походку и запах помню. А вот голос исчез… — Климмек сжал губы, потом снова затянулся самокруткой. — Иногда мне кажется, что именно поэтому Нарфи продолжает ждать. Потому что если перестанет ждать он, то о ней окончательно забудут все остальные. Даже такие старые дураки, как я. На другом берегу Нарфи внезапно замахал кому-то рукой, будто действительно увидел кого-то знакомого. Он улыбнулся, размахивая широко, почти радостно. Потом улыбка медленно исчезла, и он будто снова остался один. — Вы любили её? — неожиданно спросила Риза. Она хотела прекратить все эти разговоры ещё до появления в её поле зрения норда, но язык был быстрее мыслей и она прикусила щеку изнутри, мысленно ругая себя. Климмек задумался. — Когда-то я мог сказать, что любил. Но с течением времени понял, что её не волнует ничего, кроме благополучия младшего брата, — мужчина усмехнулся без тени обиды или горечи. — Потом просто смотрел со стороны. Даже пытался остановить от опрометчивого решения пойти искать работу в Рифтене. Говорил, что ничего хорошего там её не ждёт. А потом она пропала, — он замолчал надолго. Самокрутка осталась в руке, медленно сгорая и рассыпаясь пеплом. Пожевав губы он всё же продолжил. — Я нашёл её тело, — Риза перевела взгляд на мужчину. Он невидящим взглядом уставился в реку. — Прошлой осенью. Гулял по лесу, грибы собирал и пытаясь найти что-то подходящее для табака. Обновок захотел, так сказать, — он коротко усмехнулся. — У самого берега лежали останки. От них почти ничего не осталось, только клочки одежды и обглоданные кости. Некоторые даже отсутствовали. Зверьё наверное постаралось. Но я узнал её… — он снова замолчал. Риза ждала продолжения, но его так и не последовало. Мужчина лишь с лёгкой улыбкой смотрел на присмиревшего Нарфи, который снова пытался рыбачить. — Как вы узнали её? — не выдержала Риза и снова отругала себя. Кажется чрезмерная разговорчивость Мориа оказалась заразной. На мгновение ей даже пришла в голову совершенно нелепая мысль о том, что болтливость может передаваться половым путём и от нелепости мысли стало немного легче. Очнувшийся Климмек поднял на неё взгляд. Потом выкинул прогоревший окурок в траву и вытянул из внутреннего кармана своего кафтана кулон на тонкой цепочке. Кулон был старый, потёртый временем и кажется даже измятый зубами того самого зверья. Сделан он был из дешёвого серебра, внутри был вставлен маленький кусочек голубого камня. Почти выцветшего. — Потому что второй такой существует только у Нарфи, — тихо ответил Климмек. Он провёл большим пальцем по металлу. — Когда-то давно они заказали их у бродячего ювелира. Брат и сестра. Одинаковые, чтобы не потеряться, — норд невесело усмехнулся. — Глупость, конечно. Но им тогда казалось это важным, — он поднял кулон чуть выше. И на секунду солнечный свет вспыхнул в побледневшем камне. — Этот был среди костей. Снова повисла тишина. Климмек некоторое время молча смотрел на украшение, перекатывая в пальцах. Потом он сделал шаг к Ризе протянул его ей. Риза подняла удивлённый взгляд, наблюдая за лёгкими покачиваниями кулона в кривом, местами примятом обрамлении на тонкой цепочке. Она посмотрела на спокойного Климмека, пытаясь понять его мысли. — Вы уверены? — спросила, всё же протягивая руку. Украшение легло в руку почти невесомо. Она покрутила его в пальцах, проведя ногтем по практически стёртой гравировке. — Я хотел отдать его Нарфи, но не решался, — ответил норд, отступая снова назад. — А потом понял, что если сделаю это, то ему не станет легче. Мысли о Рейде это единственное, что у него осталось. И лучше пусть он остаётся ждать, чем знать о том, что она не придёт. Риза смотрела в лицо мужчины всё больше хмурясь. — Вам не кажется это жестоким? — внутренне ощущая непонятно откуда взявшуюся нарастающую неприязнь, задала она вопрос. — Жестоко, — согласно кивнул Климмек. — Но это всё равно не вернёт ему сестру. Риза смотрела на него всё дольше и всё отчётливее ощущала поднимающуюся внутри неприязнь. Потому что он говорил об этом слишком спокойно, слишком рассудительно. Словно давно смирился. Словно имел право решать за другого человека, что тому лучше знать, а что нет. Будто его собственная боль давала ему такое право. — А если бы это были вы? Климмек нахмурился. — Что? — Если бы это вы сидели там? — Риза кивнула в сторону Нарфи. — Вы бы тоже хотели жить во лжи? Норд долго молчал. Настолько долго, что Риза уже решила, что ответа не будет. Потом он перевёл взгляд на реку, на течение. — Нет, — тихо ответил он. — Я бы хотел знать правду, — он помолчал, после чего устало добавил. — Но Нарфи — не я. И в этот момент Риза поняла, что этот разговор не имеет правильного ответа, потому что оба они по-своему правы. И оба по-своему жестоки. — Ты можешь его выбросить, если хочешь. Или продать, — проговорил Климмек, снова переступая с ноги на ногу. — Но не лишай его надежды. Риза сжала губы, возвращая глаза к кулону. Больше они не сказали ни слова и вскоре Климмек ушёл, бормоча что-то под нос. Риза осталась на месте. Она сменила позу, подтянув одну ногу к груди, облокотив на неё руку с кулоном. Тонкую цепочку она обмотала вокруг ладони, проводя пальцами по неровным краям. Солнце постепенно клонилось к горизонту, тени становились длиннее, а воздух прохладнее. Жизнь деревни текла своим чередом: кто-то возвращался с работы, кто-то гнал скотину домой; из труб поднимался дым, пахло ужином, древесиной. Пахло приближающимся вечером. Солнце постепенно начало клониться за горизонт и Риза провожала его взглядом. В голове практически не было мыслей, наверное, впервые за долгое время. Только тяжесть кулона в ладони и человек на другом берегу реки. В какой-то момент Нарфи, сидящий у реки, поднялся. Начал что-то искать возле дома, потом словно осознал что-то и вернулся обратно к берегу. Риза смотрела на него до тех пор, пока наступающие сумерки не окрасили всё серым. Устав от собственных мыслей, она резко поднялась с места и направилась к реке. Переправляясь через реку по скользким камням, Риза чуть не упала в воду. Выругавшись себе под нос, она удержала равновесие и благополучно перебралась на другой берег. Нарфи находился в доме. Риза медленно, чтобы не напугать его, приблизилась к дому и заглянула за угол. Нарфи сидел к ней спиной у слабо чадящего костра, пытаясь палкой его привести в рабочее состояние. Она тихо шаркнула ногой, как бы оповещая о своём присутствии. Нарфи дёрнулся, сразу оборачиваясь к ней. Его взгляд выглядел по-звериному затравленным, но не напуганным. Скорее, недоверчивым. Нарфи медленно выпрямился, чуть склоняя корпус. Риза стояла в тени, слабо освещённая бликами затухающего костра. Нарфи сделал неуверенный полушаг, напрягая глаза. — Рейда? — тихо спросил он. — Ты Рейда? — в голосе слышалась слабая надежда. Но Риза не стала врать и подошла ближе к слабому свету, показываясь. Нищий отступил на шаг. — Нет, Нарфи, — спокойно сказала она. — Я не твоя сестра. — Ты знаешь Рейду? — прозвучал следующий вопрос с детским упрямством. Риза промолчала, не зная как правильно ответить. — Ты не Рейда… — тихо, почти обиженно. — Ты не видела Рейду? Она сказала, что скоро вернётся. Но её все нет. А мне так одиноко и холодно без неё, — он выпрямился и уставился на свои ноги, шмыгая носом. — Почему она не сказала, что задерживается? Нарфи бы понял… Риза начала ощущать в груди почти незаметное щемящее чувство. Стоя сейчас перед этим человеком она начала терять весь запал, с которым переходила через реку, а рука, держащая кулон, сжалась. Мысли снова вернулись и она вспомнила: маленькая данмерская девочка, большие глаза, тот же взгляд и та же надежда. Она встретила её на улицах Балморы и тогда девочка спрашивала о своей маме. Но тогда увели Ризу слишком быстро и она не видела больше эту девочку, сколько бы не ходила вдоль улиц. И сейчас, глядя на Нарфи, она вдруг с пугающей ясностью поняла одну вещь — некоторые люди перестают расти в тот день, когда теряют кого-то по-настоящему важного. Тело становится старше, голос меняется, проходят годы. А какая-то часть внутри так и остаётся стоять на месте, продолжая ждать того, кто уже никогда не вернётся. Нарфи снова опустился возле костра. Подкинул в него сухую ветку, посмотрел, как слабое пламя лениво лизнуло древесину, опустил глаза в пол. Риза осталась стоять, не говоря ничего. Наверное, именно поэтому Нарфи снова заговорил. — Рейда умеет готовить, — сказал он вдруг, будто продолжая давно начатый разговор. — Не так хорошо, как она думает, но лучше, чем Нарфи, — на его губах появилась слабая улыбка. — Когда она готовит похлёбку, всегда ругается. Говорит, что я слишком много соли сыплю, — он тихо хихикнул. — Но сама потом досаливает. Она всегда так делает, — Нарфи поднял взгляд на костёр. — Рейда любит порядок. А я нет, — он посмотрел куда-то в сторону развалившейся стены. — Из-за этого она всё время ворчит, — на секунду его лицо оживилось, будто он действительно слышал этот голос. — «Нарфи, убери сапоги.» «Нарфи, не складывай рыбу рядом с дровами.» «Нарфи, ты опять принёс домой какую-то дрянь.» — он неожиданно рассмеялся. — Один раз я притащил ежа. Риза моргнула. — Ежа? — Он был хороший, — совершенно серьёзно ответил Нарфи. — А Рейда сказала, что хорошие ежи должны жить в лесу, — он снова улыбнулся. — Потом отнесла его обратно, — улыбка начала медленно гаснуть. — Она всегда всё исправляла. Всё-всё, — пальцы начали теребить край балахона. — Когда было страшно, когда не было еды. Когда Нарфи забывал что-нибудь и когда над ним смеялись, — он снова шмыгнул носом. — Рейда всегда знала, что делать. А теперь я не знаю… Не знаю, где её искать. Не знаю, почему она не приходит, — он посмотрел на Ризу как-то устало. — Ты думаешь, она заблудилась? — этот вопрос застал Ризу врасплох. Нарфи смотрел на неё с такой искренней надеждой, что ответ застрял где-то в горле. — Наверное… — сказал он сам раньше, чем она успела что-либо произнести. — Наверное, просто заблудилась, — он кивнул, после чего снова отвернулся к костру. Подвинул к себе ещё ветку и начал аккуратно ломать её на маленькие кусочки. А Риза осталась стоять посреди разваливающегося дома, ощущая, как с каждым словом этого человека выполнять контракт становится всё тяжелее. Она опустилась на одно колено, заглядывая в лицо Нарфи. Он искоса посмотрел на неё, но ничего не сказал. Продолжал сидеть, смотря исподлобья. Риза сжала губы и протянула руку, сжимающую кулон, к мужчине. Он слегка повёл носом, словно пытался что-то учуять и с подозрением переводил взгляд с руки на лицо данмерки. Потом медленно протянул руку и Риза разжала пальцы. Кулон с тихим звоном упал в ладонь Нарфи и он с тем же недоверием притянул руку к себе, разглядывая то, что ему дала эта странная девушка. Риза наблюдала, как постепенно глаза Нарфи начали расширяться. Она начал крутить украшение в руках, после чего перевёл удивлённый взгляд на Ризу. — Это… Это Рейды? — неуверенно спросил он. — Рейда не придёт, Нарфи, — мягко произнесла Риза. После этих слов лицо Нарфи начало медленно меняться. Глаза снова стали грустными, напряжёнными. Уголки губ поползли вниз и он отвернулся, опустив голову. Указательным пальцем одной руки он начал поглаживать кулон, проводя подушечкой по камню, по неровным краям. — Надеюсь, ей не было больно… — тихо проговорил Нарфи и на его лице показалась мягкая, почти нежная улыбка. Это заставило Ризу слегка растеряться, потому что она ожидала чего угодно, кроме чистого принятия и понимания. Нарфи перевёл на неё блестящие глаза, сохраняя ту же улыбку. — А ты? Ты друг? — неожиданно спросил он. Риза замялась, после чего легко кивнула, не до конца понимая, какие эмоции испытывает на данный момент. Растерянность? Непонимание? Или облегчение? Но Нарфи тем временем улыбнулся чуть шире, опуская взгляд обратно к кулону. Он поднялся и направился вглубь своего разрушенного дома. Риза не заметила, как последовала за ним. Остановилась на пороге единственной комнаты, которую ещё можно было назвать жилой. Внутри стояла старая кровать, перекошенный стол, несколько ящиков, пара деревянных полок. На одной из стен висела детская деревянная фигурка птицы. Сломанная, с потёртым крылом. На другой — выцветший букет каких-то засушенных цветов. Нарфи подошёл к столу, аккуратно положил кулон рядом с ещё одним, совершенно таким же. — Я знал, — тихо сказал он. — Не всё время, — он задумался, словно подбирая слова. — Иногда знал, - потом посмотрел на свой кулон, на кулон сестры. — А иногда забывал, — его губы дрогнули в слабой улыбке. — Потому что если помнить всё время… Он не договорил, но Риза почему-то поняла. Потому что если помнить всё время — жить становится слишком больно. Нарфи подошёл к кровати и медленно лёг, сворачиваясь клубком лицом к Ризе. Как ребёнок, который собирается спать. Он прикрыл глаза, подпирая щеку, но продолжал слабо улыбаться. — Спой мне, — прозвучало тихо, почти не слышно. И как будто бы не Ризе. Но она всё равно подошла ближе и опустилась на край кровати. Нарфи перевернулся на спину и сложил руки на животе, не открывая глаз. Риза не знала песен нордов, не знала и колыбельных. Но в памяти всплыла почти забытая мелодия, которую она слышала когда-то давно, возможно ещё в раннем детстве. И она начала тихо напевать почти забытый мотив, путаясь, сбиваясь. Но это оказалось достаточно, чтобы лицо нищего начало медленно расслабляться, а улыбка перестала быть болезненной. А Риза неожиданно почувствовала, как напряжение, копившееся весь день, начинает понемногу отпускать и её саму. Снаружи шумела река, трещал догорающий костёр, а ветер шевелил остатки крыши. И всё это вдруг показалось удивительно далёким. И именно в этот момент она вынула клинок с тихим звоном стали. Нарфи открыл глаза и в них не было страха или паники. Не было и того отчаяния, которое она видела ранее. Только удивительная тишина. Почему-то она знала, что Нарфи понял, зачем она здесь. И сейчас, чувствуя, как холодное остриё упёрлось в грудь, туда, где бьётся сердце, он даже не дёрнулся. Лишь смотрел на Ризу, слушая её тихое пение и продолжал улыбаться. — Спасибо, — тихо произнёс он, глубоко вдыхая. Риза не знала, благодарит ли он её. Благодарит ли Рейду. Или просто благодарит этот мир за то, что боль наконец закончилась. Она не стала спрашивать. И тогда лезвие одним резким движением вошло под кожу, сквозь тонкую диафрагму, в самое сердце. Мужчина вздрогнул. Глаза слегка расширились, но улыбка не сошла с лица даже в тот момент, когда тело покинули последние частички жизни. Данмерка ещё несколько секунд продолжала петь даже когда в комнате осталась только тишина. Потому что остановиться сразу почему-то не смогла. Она смотрела в лицо нищего ещё какое-то мгновение после окончания мелодии. Потом медленно поднялась и покинула разрушенную хижину. Вечер окончательно вступил в свои права. Последние отблески заката давно исчезли за горами, а над рекой поднималась прохладная дымка. Она остановилась возле костра, посмотрела на свои руки, потом на клинок. Воткнула лезвие в землю, несколько раз провернула, после чего вернула его в ножны. Она стояла ещё с минуту, слушая реку, пение сверчков и редкий треск костра. Внутри было пусто, будто все те чувства, нахлынувшие на неё, и не существовали вовсе. На другом берегу она заметила знакомый силуэт. Не пытаясь спрятаться или натянуть капюшон, она перебралась через реку тем же путём, поскользнувшись на том же камне. Климмек стоял неподвижно, опираясь на посох. Наблюдал. Наконец она уже стояла на твёрдой почве. Встав вполоборота к норду, она посмотрела в его глаза. В них читалось непонимание, почти вопрос. Но в то же время вполне понятное осознание. На долю секунды она вспомнила его слова о лучшем избавлении — смерти. И почему-то подумала, что возможно это он провёл Чёрное Таинство — человек, который каждый день стоял у реки и наблюдал за тем, как чужое горе медленно пожирает остатки разума. Но не стала ничего спрашивать, да и говорить ничего не стала. Риза отвернулась и пошла к дороге, после к мосту, ведущему прочь из деревни. За её спиной шумела река. Айварстед постепенно погружался в вечернюю дрёму, людей почти не осталось. Стражник меланхолично проводил взглядом девушку, двинувшись вдоль дороги, через деревню. А на другом берегу, в полуразрушенном доме, впервые за очень долгое время больше никто никого не ждал.
