Чужая жизнь

Бомгю плелся по летней улице поодаль от остальных, обдумывая только что просмотренную «Матрицу». Он постепенно начал понимать почему фильм считается таким культовым. На полпути к кафе с ним сравнялся Енджун. — Бомгю, — серьезно начал он. — Тебе Джина понравилась? Вопрос прозвучал слишком осторожным, слишком важным. Бомгю поднял на него заторможенный взгляд. — С чего ты взял? — Ну, просто ты весь фильм с нее и Ухека взгляд не сводил… Я же рядом с тобой сидел, все видел. — Нет. Они просто кажутся такими счастливыми вместе… А ты что, ревнуешь? Тебе ничего не светит, не старайся. — Что? Почему это? — возмутился Ен. — Ну, я думаю, что они будут вместе. Ен вдруг почувствовал, как странно тревожное чувство в груди отступает. — А, ты про это… — Ага, а ты о чем?  — Нет, ни о чем…  А почему ты тогда сказал, что Джина красивая? — Ну, я просто был объективен! У нее красивые глаза и внешность приятная! Вот Кантэ например — очень милый, а у Гуена острые черты лица! — неловко протараторил Бомгю. В глаза Ена вдруг снова вернулся привычный азарт, и он задрал подбородок повыше, придавая себе побольше важности. — А я? — Что ты? — Я красивый? — Ну, нормальный… — Что? В смысле нормальный? Что это вообще значит? — взорвался Ен и театрально хлопнул себя по груди. — Нормальный, — хихикнул Бомгю и пожал плечами. — Да мне говорят, что я эталон красоты! — И кто же тебе это говорит? — Ну, какая разница? — смутился Ен. — Не верю. — И кто же тогда по-твоему эталон? Бомгю вдруг ухмыльнулся. В его глазах появились огоньки, он повторил жест Ена, указывая на себя пальцем, и задрал подбородок. Парни взорвались смехом. — Ну честно! Скажи мне, я красивый?  Бомгю резко остановился и с непритворным интересом осмотрел парня напротив. — Неплохо, ничего такой, — объявил Бомгю и опустил уголки губ в обратной улыбке. Он медленно покачал головой и ускорил шаг, догоняя остальных, оставляя ошарашенного Ена позади. Бомгю обхватил плечи Ухека одной рукой и отвел его в сторону от Гуена и Кантэ. Тот с недоумением поднял на него глаза и оглянулся на пожимающих плечами друзей, словно ища спасения. — Тебе нравится Джина? — бесцеремонно спросил Бомгю. Ухек брезгливо скинул с себя чужую руку и отвел взгляд. — Тебе то что? — фыркнул он. — Ничего… Просто вы так хорошо смотритесь вместе. Не думал пригласить ее на свидание? Ухек ошарашенно вернул взгляд на Бомгю. — Что? Ты серьезно? Я думал, она тебе понравилась…  — Нет! Джина мне просто кое-кого напомнила… Ну так что? — Она вряд ли согласится… — Согласится! Ты просто попробуй!  Ухек по-доброму фыркнул. — Посмотрим… Вдруг, со спины на них налетел Гуен и приобнял обоих за плечи.  — Эй, ребята, погнали на крышу?  Все старшеклассники воодушевленно закричали в знак согласия и лишь самые ответственные Ухек и Тэхен неодобрительно покачали головами, хотя отказываться и не планировали. Там, на крыше, забравшись по пожарной лестнице, шестеро школьников и Бомгю расселись у самого края, свесив ноги к земле. Енджун, сидевший между Гю и Гуеном, вдруг вскочил с места и оперся на перила, вдыхая свежий воздух.  — Знаете, уверен, что это лето будет самым лучшим в наших жизнях! — мечтательно проговорил Ен. Бомгю вдруг почувствовал что-то странно знакомое в груди. Словно он уже был тут или слышал что-то подобное. 27.11.14 Бомгю сидел повесив нос в раздевалке после очередной изнурительной для его возраста тренировки. Ухек сидел подле него и с особой нежностью помогал развязывать шнурки на коньках, затянутые почти до боли.  — Папа, Субин вчера сказал, что я всегда буду ниже него… — грустно объявил маленький Бомгю. Отец добродушно рассмеялся и потрепал сына по голове. — Ну и что? Разве это плохо? Субин сам дылда… — В смысле? — Высокий он, даже слишком. А ты вот в самый раз. Уголки губ на лице мальчика слабо дрогнули, но печаль все никак не покидала лицо, что не могло уйти от внимательного отца. — Переживаешь из-за этого? — Я просто не хочу с ним ругаться. — И не нужно. Не обижайся на него, он не со зла. Отец отошел к шкафчику и засунул маленькие коньки в синюю спортивную сумку. — Знаешь, у меня был друг с детства… Ен. Он всегда шутил и говорил, что я слишком низкий или худой, но он никогда не делал это со зла. Просто шутил. У лучших друзей это такая форма заботы. Бомгю наконец ожил и с интересом уставился на отца. — Папа! Я не знал, что у тебя тоже был лучший друг! Можешь еще что-то рассказать? Отец усмехнулся и потер шею, вспоминая свои лучшие годы. — За день до первого экзамена в старшей школе я, твоя мама, Ен и еще трое из нашей компании сидели на крыше. Он тогда поднялся, встал на самый край и сказал, что это будет нашим лучшим летом. — Оно правда было лучшим? И разве на крыше не опасно? — Может быть… Опасно, конечно, ты так никогда не делай. А он просто жил настоящим, всегда делал, что вздумается, — тоскливо протянул отец. Ухек вновь усмехнулся и скрестил руки на груди, наблюдая за сыном, надевающим кроссовки на липучках. — А почему ты о нем никогда не рассказывал? Вы больше не общаетесь? — встревоженно спросил Бомгю. — Он умер вскоре после этого… Ухек тяжело вздохнул, накинул спортивную сумку на плечо и, взяв сына за руку, распахнул дверь из раздевалки. 30.05.99 Бомгю вдруг почувствовал, как глаза наполняются влагой. Почему он вспомнил о том разговоре только сейчас? Он отвел взгляд к горизонту и закусил губу. Неужели этот жизнерадостный, немного наглый, яркий парень должен умереть в ближайшем будущем? А что, если он попытается спасти его? Он должен. Он не может оставить все так. Бомгю тряхнул головой и перевел взгляд на друзей. Смотря на воркующих Ухека с Джиной, отца с матерью, на Гуена с Тэхеном, весело шепчущихся поодаль от остальных, на Ена, стоящего сейчас так близко… Он должен попробовать, должен поменять что-то.