Чужая жизнь

— Ен! — крикнул Бомгю, но, кажется, его уже никто не услышал. Вдруг под тонкую футболку задул ледяной ветер, и он поежился. Бомгю обернулся, намереваясь вернуться в кафе, но вдруг замер. Света не было, дверь заперта, окно разбито, а внутри — разруха. — Нет…  Дрожащими руками Бомгю достал телефон из кармана. Связь вновь появилась. Дата: 23.09.26 00:17. Бомгю уже хотел развернуться в сторону своего дома, но задумался, стоя перед входной дверью заброшенного «Твоего места». В первый раз, когда он еще ничего не знал, он прошел через дверь больницы и попал в 1999. Затем он зашел в минимаркет неподалеку и вновь очутился в будущем. Во второй и третий раз — снова больница. А когда вошел в подсобку ночью в 1999, то попал обратно. Почти как сейчас. Он достал связку ключей и поднес один из них к замку. «А вдруг…» Ключ провернулся в замочной скважине с характерным щелчком и он на подкошенных ногах зашел внутрь — ничего. Тогда он подскочил к подсобке и вновь прошел через дверь — мир снова без изменений. Он все еще в 2026 году. Бомгю вышел из кафе и запер помещение. Через секунду он уже бежал по ночному городу, по пути открывая каждую дверь, какую мог.  Постепенно ноги начали гудеть и игнорировать острую боль в ахилле становилось все сложнее. Дышать стало невыносимо тяжело, когда он наконец добежал до больницы. Открыв стеклянную дверь, он с надеждой оглянулся, всматриваясь в деревья на улице. Они все еще были красно-желтыми. Не дожидаясь лифта, он по лестнице добежал до шестого этажа. Даже не раздумывая он отворил дверь с номером «604». Отца внутри не было, но это была та самая палата. Он озирнулся по сторонам и выбежал из больницы. Бомгю поднял взгляд к небу и почувствовал как теплая ткань в руке слабо развевается на ветру. Кофта Ена все еще была у него. Он накинул ее на плечи и побрел домой, сильно хромая. В кармане его штанов раздалась продолжительная вибрация и он не глядя ответил на звонок.  — Бомгю! Ты где снова пропадал? Тебя четыре дня не было! Что происходит? Я так переживал! Мы тебя обыскались! — раздался обеспокоенный крик Субина с другой стороны звонка. — Вы с Хенсу? — равнодушно спросил Бомгю. — Что? Каким Хенсу? — Субин, мне нужен отпуск или больничный. Примерно на месяц, не знаю… Можешь просто меня уволить. — Почему? Что происходит? Где ты? Я приеду! — Не нужно, не переживай, — тихо сказал Бомгю и его рука машинально опустилась вниз.  Он коротко нажал на кнопку и сбросил звонок. Вдруг перед глазами пронеслись несколько ярких вспышек, и болью отдались в висках. Бомгю зажмурился. Это были воспоминания из детства. Воспоминания, которых у него раньше не было. Новые люди, места, события, все это резко нахлынуло, сбивая с ног. Бомгю схватился одной рукой за волосы, а второй оперся о ближайшую стену, царапая кирпичи под пальцами. С трудом ему удалось подняться на пятнадцатый этаж и войти в свою квартиру. Опираясь на любые поверхности, которые попадались под руки, и ненамеренно круша все вокруг, Бомгю, шатаясь, рухнул на кровать в своей комнате и отключился. Его разбудил громкий хлопок входной двери. Он медленно разлепил веки и поднялся на локтях. В комнату вошел высокий брюнет крепкого телосложения в школьной форме. — Кай… — прошептал Бомгю. Странно. Кажется, он не знает людей с таким именем. — Бомгю! Ты вернулся! Где ты был? Мы так переживали! Ты в порядке? — налетел с вопросами школьник. — А ты… — Прости, я задержался с друзьями после того, как навещал отца.  — Отца? Чьего? — прохрипел Бомгю, жмурясь от только что включенного холодного света. — В смысле? Нашего отца… Бомгю, ты меня пугаешь. Что с тобой? — Кай… Можешь просто оставить меня? — Что? Как я могу, если ты только что вернулся непонятно откуда? Ты должен сходить к папе, он переживает! Ты же знаешь, что он… — Я хочу спать, — отрезал Бомгю и рухнул головой на подушку.  Кай грустно кивнул и попятился к выходу из комнаты. Он выключил свет, в последний раз взглянул на брата и тихо прикрыл за собой дверь. Бомгю через силу разлепил веки. Все-таки современная кровать была удобнее раскладушки из 1999. В руках он почувствовал мягкую ткань, не похожую на одеяло или подушку. Кофта Ена. Она все еще была с ним. Бомгю, видимо, инстинктивно обнял ее во сне, ища тепла и безопасности. Он сел в постели и протер глаза руками. Вокруг почти кромешная тьма. Он ненароком вспомнил, как хвастался Субину и Каю, что нашел шторы идеальной плотности. Бомгю замер. Нет, Кая не было в тот день, он хорошо это помнит, но почему-то одновременно помнит и то, что он там был. Бомгю вскочил с кровати и распахнул те самые темно-синие шторы. Утренний свет резко впился в зрачки и он раздраженно зажмурился. Бомгю повесил кофту Ена на спинку стула, задерживая ладони на ткани на секунду дольше, чем нужно, и поплелся принимать любимый горячий душ, ведь в прошлом это было в разы сложнее.  «Я должен увидеть Ухека».  Напоследок, перед выходом из дома, его взгляд зацепился за фотографию на столе с изображением его самого, отца и Кая. Бомгю вдруг понял, что знает, что Каю шестнадцать лет, что они живут вместе, что он учится в школе, не любит молоко и однажды сломал руку, играя в догонялки с братом. Перед глазами всплыл момент, когда он впервые увидел этого ребенка на руках их матери. Но также он помнил и детство без него. Бомгю тряхнул головой. «Наверняка он пропадет также, как и Хенсу». Он вышел из дома, на всякий случай проверяя, не пропала ли связь на телефоне и не позеленели ли деревья, и быстрыми шагами двинулся в сторону больницы. Перед тем, как дернуть дверную ручку палаты «604», Бомгю замер. Что еще могло измениться в этом мире? Он молча вошел внутрь и пугливо уставился на Ухека, сидящего кожаном в кресле у окна и, кажется, не особо внимательно читающего потертую книгу.  — Кай очень переживал. Где ты был? — спросил отец, не поднимая глаз. Голос прозвучал как сталь и разрезал воздух в помещении. Бомгю горько усмехнулся. Хотя бы тут все по-прежнему. — У меня были дела. — Какие? — Неважно. Бомгю подошел к окну и встал подле отца, всматриваясь в современные дома и ища в них намеки на прошлое. Он тоскливо взглянул на взрослого, сломанного Ухека и тяжело вздохнул. — Ты так и не бросил курить? Отец отложил книгу и наконец посмотрел на Бомгю. Тот вдруг почувствовал тянущее чувство в груди. От того Ухека почти ничего не осталось. — Нет… Бомгю понимающе кивнул и вновь уставился на горизонт. В палате на пару минут воцарилась тишина, пока ее не нарушил один из уставших голосов. — Папа… Помнишь, ты как-то в детстве рассказывал про своего лучшего друга? — осторожно начал Бомгю. — Что? О чем ты? — недоумевающе, с легким раздражением уточнил отец. — Ты как-то говорил, что у тебя был лучший друг… Ен. Как он умер? Ухек на минуту замер. Дышать вдруг стало почти невозможно, он медленно поднял глаза на сына и сжал пальцами кожу на подлокотниках. — Ты серьезно?! Ты пропадаешь непонятно куда, непонятно чем занимаешься, а теперь приходишь и спрашиваешь об этом? Больше тебя ничего не интересует? Сам ничего рассказать не хочешь? — взорвался Ухек.  Бомгю сжал челюсть до боли в зубах.  — Пожалуйста… Это важно. — Убирайся, — отрезал отец, тяжело дыша. Бомгю посмотрел на потолок, проморгался, чтобы влага из глаз отступила, и за несколько шагов добрался до двери.  Словно в забвении, он ненадолго забежал к себе и взял из дальнего ящика комода в прихожей ключ от квартиры отца, когда-то их общего родного дома. Вскоре он уже стоял в центре гостиной, осматривая знакомую мебель. Он снова почти не помнил, как оказался здесь. В последнее время жизнь в настоящем все больше походила на сон. Он обшарил все комоды, шкафы и стеллажи, сам не понимая, что ищет.  В комнате отца он подошел к маленькой прикроватной тумбочке, поочередно открывая ящики, в каждом из которых он не нашел и намека на что-то важное. Один из ящиков все никак не хотел поддаваться. Он судорожно дергал за ручку, пока не заметил маленькую замочную скважину сбоку. Ящик хоть и был заперт, но выглядел так, словно развалится, если на него подуть. Бомгю протяжно вздохнул и сдвинул брови к переносице, а через секунду дернул ручку со всей силы и ящик с грохотом отворился. Стук маленькой металлической детали, укатывающейся куда-то в сторону, раздался из-под кровати. Бомгю коротко мотнул головой и вернул взгляд к содержимому тумбочки. Внутри он увидел плотный конверт с, по всей видимости, деньгами, несколько ручек и детских рисунков, маленькую статуэтку и потертую записную книжку.  Бомгю выудил ее и изнутри выпали три глянцевых картонки. Он пролистал несколько страниц и, увидев там лишь записи по работе, пароли от почты и аккаунтов в соцсетях, подсчеты с внушительными цифрами и редкие рисунки, присел на ковер. Из книжки выпали две фотографии лицом вниз и бело-голубая визитка. На одном изображении были изображены он с Каем и отцом. Оно было похоже на то, которое он заметил сегодня утром в своей прихожей. Счастливые улыбки, которые для него были чем-то новым и не понятным, выглядели сейчас такими ненастоящими. На втором фото Бомгю увидел троих знакомых парней и замер. Посередине стоял Ен, у самого края — Кантэ, по другую сторону стоял отец, а его предплечье обнимала чья-то худенькая рука. Край фотографии, на котором изображен молодой Ухек с горящими глазами, был белым, слегка запачканным и неровным. «И зачем он оторвал Джину?»  Бомгю, не раздумывая, сунул фотографию в нагрудный карман своей рубашки и поднял с ковра визитку. Темно синими буквами на белом фоне были написаны адрес, сайт, название организации и имя с должностью. Кардиохирург — Кан Тэхен. Бомгю слабо улыбнулся. «Хорошо, что он смог…» Он переписал номер в свой телефон и сохранил контакт. Через четыре долгих гудка с другой стороны звонка послышался мягкий мужской голос. — Кан Тэхен, слушаю вас! Бомгю замер. Слышать сейчас этот отстраненный, чужой голос и представлять в голове образ школьника в коричневом фартуке за прилавком «Твоего места» было слишком тяжело. — Ало? — Да, здравствуйте! Это Чхве Бо… — он замялся. Вдруг Тэхен вспомнит его? Вдруг что-то поймет? Нет, наверняка он не единственный человек с этим именем. — Это Чхве Бомгю. Я сын Чхве Ухека… — Ухека? Ты по поводу отца? Прости, я специализируюсь на кардиологии, не занимаюсь таким случаями. — Нет! Это по другой причине! — Какой? Бомгю вновь притих. Если отец так отреагировал на его расспросы насчет Ена, то что скажет Тэхен? — Простите… Мы можем встретиться лично? С другой стороны звонка послышался тяжелый вдох. — Бомгю, извини, я сейчас заграницей… Вернусь только через два дня. Тебе подходит? — Да! Спасибо вам большое! Я позвоню ближе к делу! Или напишу! — Хорошо, тогда буду ждать. Бомгю готов был поклясться, что на лице Кантэ сейчас появилась слабая, уставшая улыбка. — Спасибо большое, до свидания… — До свидания.