Чужая жизнь

15.06.99 (05.10.26) Тусклая лампочка над головой бросала едва заметный свет на нежно-розовые пионы в руках, сильно выделявшиеся на фоне синих стен и темного коврового покрытия на полу. Сквозь крошечное квадратное окно на деревянной двери кинозала Бомгю взбудораженно разглядывал Ена. Тот ходил из угла в угол, глупо улыбался сам себе и бесконечно поправлял свои волосы. Уголки губ слабо дрогнули и лицо Бомгю отразило искреннее, теплое предвкушение. Он встряхнул головой, сжал влажной ладонью ручку и распахнул дверь. Как только за спиной раздался характерный хлопок, Бомгю застыл. Руки опустились вниз и цветы, купленные на честно заработанные деньги в кафе, рухнули на пол. Несколько розовых лепестков подлетели от удара. Маленький кинозал был полностью перестроен под просторную кладовую. Вместо кресел — громоздкие коробки, вместо белого полотна на стене — лишь заплесневелые обои, а там, где только что стоял Ен — насмешливо возвышается металлический стеллаж. Бомгю резко скинул с себя рюкзак и присел на пол. На самом дне он нащупал канцелярский нож и грубо выдвинул лезвие до упора. С пустым взглядом он закатал рукав, приставил нож к коже, сделал надрез поперек запястья, подобрал цветы, поднялся. Однако когда он вышел в коридор, почувствовал, как в кармане вдруг раздались несколько коротких вибраций. «Связь появилась». Ноги подкосились, а легкие словно сжало изнутри. Бомгю сжал нож в руке до побелевших костяшек и вновь приставил его к запястью, вжимая в кожу. В этот раз порез получился еще глубже, еще болезненнее. Он развернулся и вошел в подсобку, надеясь увидеть там кинозал.  — Почему… Красные капли крови стекли по руке и перекинулись на свежие пионы. Сердце пропустило удар, а на щеке появился горячий, мокрый след, который Бомгю брезгливо смахнул тыльной стороной ладони. Словно в забвении, он начал рыться в рюкзаке. Опрометчиво было не брать с собой бинты, когда он пошел туда, где что угодно может вызвать огромный всплеск эмоций. Бомгю растерянно осмотрел помещение. С одной из полок на стеллаже небрежно свисала серая тряпка. Он схватил ее рукой и, зажмурившись,  обернул тканью свое запястье, сильно затягивая. Бомгю выбежал из подсобки и с надеждой огляделся по сторонам. В нескольких метрах от него невысокая девушка беззаботно болтала по телефону. Сенсорному телефону. Бомгю вытянул из кармана собственный и боязливо взглянул на экран. Дата: 05.10.26. Он обреченно выдохнул и сорвался с места, с силой сжимая в руке окровавленные пионы.  Дверная ручка его квартиры мерзко отразилась в глазах. Дрожащими руками Бомгю вставил ключ в замочную скважину, надеясь, что живет здесь в этой версии реальности. В нос ударил знакомый, его собственный запах, смешанный с чем-то чужим, сладковато-древесным. На ощупь он коснулся выключателя и увидел несколько пар обуви на полу. На комоде – та самая семейная фотография с Каем и отцом. Он вошел в ванную, кинул цветы на стиральную машинку и закатал рукав. Старая тряпка улетела в угол комнаты, а горячая вода коснулась свежих порезов. Бомгю зажмурил от острой боли и осторожно смыл кровь с кожи. В голове болезненно проплыли несколько новых воспоминаний. В коридоре послышался щелчок за замочной скважине. Бомгю вздрогнул и резко спрятал под тканью худи воспаленные порезы. В квартиру вбежал обеспокоенный парень. Он был высоким, подтянутым, с лисьими глазами и пухлыми губами, однако Бомгю было плевать на его красоту. Парень внезапно накинулся на Бомгю и сжал его плечи в своих руках. — Бомгю! Ты вернулся! Я так скучал! Эти цветы для меня? — спросил парень, бросая мимолетный взгляд на стиральную машинку. — Не нужно было.. Боже, Бомгю, как же я переживал! Что случилось? Почему ты пропал?  Парень отстранился и с предельной осторожностью накрыл ладонями щеки Бомгю, тревожно всматриваясь в глаза напротив. Он оставил невесомый поцелуй на чужих губах и погладил большим пальцем теплую кожу. Бомгю наконец почувствовал силу в обмякшем теле и грубо оттолкнул его от себя.  — Нет! Эти цветы не для тебя! — крикнул он и вытер губы влажным рукавом. — Бом, ты меня пугаешь…  — Кто ты? — надломленно спросил он. — Ты сейчас шутишь?  — Нет. — Бомгю, это не смешно. Сначала ты пропадаешь на неделю, а теперь вдруг объявляешься в нашей квартире и делаешь вид, что не знаешь меня!  По щеке парня стекла одинокая слеза, и Бомгю закусил губу. Ему не хотелось делать больно человеку, который оказался в таких обстоятельствах из-за него. Возможно, у этого парня была своя, счастливая жизнь до изменений во времени. Голову вновь пронзила мерзкая боль и он схватился за волосы. — Юджон… — ненароком сорвалось с его губ. — Черт. Прости, это слишком тяжело… — Бомгю, что с тобой?! — обеспокоенно спросил Юджон и подхватил Бомгю за плечи. — Голова болит? Тебе плохо? — Все нормально, — отрезал Бомгю. — Тебе нужно отдохнуть. Ты весь бледный, идем в комнату… — Нет. Юджон, мне нужно идти, прости… Шатаясь, Бомгю стянул пионы со стиральной машинки и вышел из ванной.  — Нет! Я тебя никуда не пущу в таком состоянии! — возразил Юджон. — Я пойду к отцу, не беспокойся, — тихо ответил Бомгю, натягивая кроссовки. Юджон не успел остановить его или высказать свое беспокойство, ведь дверь перед его носом захлопнулась так же внезапно, как вернулся Бомгю. Тот же не собирался идти к отцу. С трудом дождавшись лифта, он выбежал на улицу, игнорируя вновь появившуюся острую боль в ахилле. Лонгслив и тонкие штаны из прошлого плохо согревали его от октябрьского ветра. Однако холода он не чувствовал, ведь болезненно всплывавшие воспоминания то и дело появлялись перед глазами, не оставляя места ни для чего другого. Бомгю вспомнил, как зависал в кафе с Субином и Юджоном, их прогулки, их поцелуи, первое свидание. К горлу вдруг подступил приступ тошноты. Он оперся на фонарный столб и представил, как Ен сейчас ждет его где-то в девяносто девятом.  Бомгю не заметил, как оказался на пороге «Daily taste». Сквозь панорамные окна можно было разглядеть, как Субин протирает столы и закрывает кассу. Бомгю печально всмотрелся в пионы, которые все также сжимал в руке, бросил их в ближайший мусорный бак и вошел в кафе. Субин поднял на него шокированный взгляд. — Бомгю… — прозвучал дрожащий голос парня. Он бросил тряпку на столешницу и кинулся на друга с объятиями, крепко сжимая напряженные плечи. — Где же ты был? Тебя не было почти неделю! Почему уволился? Что происходит?  Субин отстранился и тревожно всмотрелся в глаза друга. Губы Бомгю вдруг затряслись так сильно, словно он стоял в одной футболке посреди зимы. По щеке стекла горячая слеза, ноги потеряли свою силу и он бесповоротно разрыдался. Субин обеспокоенно забегал глазами по покрасневшему лицу парня и провел его вглубь помещения, поддерживая за плечи.  — Бомгю? Что с тобой случилось? — с надеждой спросил он, усаживая парня на диван. Тот не смог ничего ответить. Его тело тряслось, а порезы под рукавом вдруг зазудели. Субин мягко коснулся его волос и уложил голову на свое плечо, успокаивающе поглаживая по плечу.  — Субин… Это так тяжело. Мне так жаль, но я не могу рассказать того, что со мной происходит. Никому, прости, — тихо проговорил Бомгю, с трудом глотая воздух между словами. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне что угодно. Я никогда не отвернусь от тебя… — А ты поверишь? — обреченно спросил тот и громко всхлипнул. — В смысле? — Прости, но я не могу… Субин протяжно выдохнул. — Хорошо. Может, позже? — Может… 06.10.26 (16.06.99) Эту ночь Бомгю провел в доме Субина, ведь возвращаться к себе, к Юджону, туда, где все напоминает о том, как он не вписывается в эту реальность, желания не было. Направляясь в больницу, он представлял, как Ен разочарованно провел вчерашний вечер в одиночестве. Стоя перед дверью палаты «604», он думал, как вернется в девяносто девятый. Дергая дверную ручку, он боялся, что Ена уже не будет в том времени. Напротив панорамного окна его отец и Кай что-то шумно обсуждали, эмоционально жестикулируя. Однако как только за их спинами послышался звук открывающейся двери, оба повернули головы на его источник. Холодный свет больничных ламп упал на их лица, подсвечивая малейшие недостатки. Как бросил мимолетный взгляд на отца и тут же подлетел к Бомгю, хватая его за кисти рук. — Бомгю! Ты вернулся! Мы так переживали! — Ты где шатался? — Папа! — Не делай вид, что тебе интересно, — брезгливо фыркая ответил Бомгю и вырвал собственные запястья из чужих рук.  Кай устало сжал губы и отвел глаза к полу. Бомгю окинул взглядом помещение. То же гудение ламп, те же стены, та же кровать, тот же недовольный отец. «И зачем я вернулся?» Он вдруг подумал, что прошлое ему по душе куда больше. Что в прошлом его настоящая жизнь, не в этом холодном времени. — И зачем ты тогда пришел? — сухо спросил Ухек. — Убедиться, что все по-прежнему, — пробурчал Бомгю и закатил глаза.  — Как видишь, все так же. — Ну да, точно. Он напоследок оглядел палату, цокнул языком и вышел в коридор, сильно хлопая дверью. Однако звука удара так и не послышалось, ведь Кай выбежал вслед за ним. Он схватил Бомгю за запястье и развернул на себя. Тот зажмурился от мерзкой боли и резко выдернул руку из чужой хватки, прижимая ее к груди, словно кто-то хочет забрать у него что-то ценное. Кай глупо оглядел брата и неровно выдохнул. — Бомгю, мы же переживаем за тебя. Тебя не было больше недели. Ты даже на звонки не отвечал. Почему ты ничего не рассказываешь? — тихо проговорил Кай, всматриваясь в собственную обувь. — Тебя это не касается, — холодно ответил Бомгю. — Как это не касается? Знаешь, как я узнал о том, что ты пропал? Мне позвонил Юджон! Бомгю, это не правильно, мы же семья!  Бомгю ядовито усмехнулся, перебивая брата. — Семья? Конечно… Кай почувствовал, как ком подступает к горлу, а щеки начинают гореть, словно ему дали пощечину. — Тебе совсем плевать на нас? — дрожащим голосом протянул младший. — Какая разница, если завтра ты можешь меня не вспомнить? — напоследок бросил Бомгю скорее для себя и скрылся в толпе. 09.10.26 (19.06.99) За последние дни на бледной коже Бомгю появилось еще несколько десятков порезов разной длины и глубины. Каждый из них был безрезультатным. Вчера Субин едва не увидел кровь на одежде, но Бомгю успел ее спрятать, хотя, может, тот просто не стал допрашивать друга в таком состоянии. Последние дни он провел у Субина, ведь возвращаться в квартиру или в дом отца было слишком страшно. Мысли в голове постепенно начали приходить в порядок после новых воспоминаний. Однако сложно было подстраиваться под разговор, когда обсуждались события, которые он помнил в нескольких версиях. Константные воспоминания о Ене и пульсирующая боль на запястье стали якорем в этом кошмаре.  Бомгю вновь устроился в «Daily taste» как временный сотрудник, ведь не мог обещать, что сможет задержаться надолго. Хотя на самом деле, он надеялся, что вернется в девяносто девятый в ближайшие дни. Вчера в кафе заходил Кай. Он пытался вывести брата на разговор, спрашивал что-то бессмысленное, по мнению Бомгю, рассказывал об отце, однако Бомгю успешно игнорировал его присутствие, делая вид, что не знает его. Сегодня утром, перед школой, Кай снова заглянул в «Daily taste», и Бомгю снова сделал вид, что его не существует, и сбежал в подсобку. 15.10.26 (25.06.99) Бомгю бездумно сверлил взглядом зеленую стену перед собой и сжимал в руках папку с документами. В девять утра в больнице людей было чересчур много. Они раздражали парня одним лишь своим присутствием. В последнее время боль в ахилле снова стала почти невыносимой, ведь количество бега в прошлом месяце было просто колоссальным в сравнении с последним полугодом. Бомгю не был у врача так давно, что был уверен: тот наверняка будет ругаться. Из кабинета вышла ссутулившаяся старушка, и Бомгю поднялся в сиденья, металлические подлокотники которого уже успели впиться в руки. Кабинет доктора Ли встретил Бомгю знакомым запахом мяты, латекса и мужского парфюма. Легкий воздух из приоткрытого окна коснулся волос мужчины и тот поднял на парня свои уставшие глаза. Бомгю молча прошел вглубь помещения, присел на кресло и положил папку на стол. — Чхве Бомгю… — прошептал доктор, сосредоточенно глядя на экран ноутбука. — А, фигурист с ахиллом! — Какой же я фигурист… — Ты почему так долго не приходил? Как нога? — Я был занят… Я поэтому и пришел. Боль усилилась.  Мужчина протяжно вздохнул и бестро напечатал что-то в своем ноутбуке. Спустя двадцать минут бесконечных расспросов о характере боли, доктор принялся внимательно изучать результаты КТ. Он то и дело переводил вгляд на Бомгю, устало выискивая что-то в его лице, а затем возвращал к документам и экрану.  — Говоришь, при ходьбе особенно… — Да. И при беге, — тут же ответил Бомгю. — А что ж ты бегаешь то, раз болит? — слегка саркастично спросил врач, подозрительно щурясь. — Ладно… А кисть как? Не беспокоит больше? Бомгю инстинктивно схватился за запястье, которое полгода назад было заперто в гипсе, в теперь было перемотано окровавленными бинтами. — Нет… — растерянно ответил он. — Подойди-ка сюда. Бомгю неуверенно кивнул, чувствуя, как жар приливает к ушам, а по спине пробегает холодок. На подкосившихся ногах он подошел к доктору и расставил руки по швам. — Сними обувь. Посмотрим твой ахилл. Бомгю облегченно выдохнул. Воздуха стало так много, словно его перестали душить. Он снял кроссовок с ноги и присел на стул возле доктора. Тот наклонился, задрал штанину и поднял ногу к себе, разогнув колено. Он внимательно осмотрел связку, несколько раз заставлял напрягать и расслаблять ее, крутил в своих руках, пока Бомгю покорно слушался и неловко наблюдал за его действиями. — Так больно? — спросил доктор, сжимая ахилл у основания. Бомгю глупо помотал головой. Тогда доктор Ли отпустил его ногу, приказав надеть обувь, и вернулся к столу. Он тяжело выдохнул и принялся что-то быстро печатать в рабочем ноутбуке. — Бомгю, судя по КТ и рентгену, от травмы ничего не осталось, — начал доктор Ли спустя несколько минут. — При пальпации боль тоже отсутствует… — Что это значит? — Значит, что твой ахилл полностью восстановился, — объяснил доктор и перевел взгляд на парня. — Но почему он тогда болит? — воскликнул Бомгю. — Я думаю, это психосоматика… Я написал в рекомендациях, что тебе нужно поработать с психотерапевтом, и, если боль не пройдет, вернуться ко мне. Хотя сомневаюсь, что я не прав… Доктор еще говорил что-то по поводу таблеток и анализов, однако Бомгю больше ничего не слышал, кроме этого невыносимого звона в ушах. Он с трудом смог попрощаться с господином Ли, а затем выскочил на улицу, не обращая внимания ни на что больше. В голове лишь крутились мысли о том, что он сам придумал эту боль. Бомгю вдруг замер, игнорируя ледяной ветер, пробирающий до дрожи. До побеления костяшек он сжал папку в своих руках. Что еще он мог выдумать? Если его мозг так реагирует на травмирующие события… Что, если он не был в девяносто девятом? Что, если он не встречал своего отца двадцать семь лет назад? Что, если Ена никогда не существовало? Бомгю мотнул головой, сильнее сжав папку, и сорвался с места. Только что он был у врача из-за боли в ахилле, а теперь вновь игнорирует ее. Он бежал почти так же быстро, как когда-то бежал к Ену в девяносто девятом. Он не знал, куда именно ему идти, не знал, где сейчас его место, пока не увидел на горизонте знакомую новостройку. Он с трудом нашел ключи на дне рюкзака и забежал внутрь подъезда. Перед тем, как зайти в собственную квартиру, он еще пару минут мялся перед дверью, боясь, что внутри он вновь не сможет побыть в одиночестве. Квартира встретила его полной тишиной и Бомгю выдохнул с облегчением. Словно в тумане, он схватил чистые вещи с сушилки, скинул с себя липкую одежду и вошел в душевую кабину, включив горячую воду. Влага приятно обволакивала его тело, слегка покалывая от высокой температуры, стекала по волосам, лицу, торсу, зудящему от боли запястью. Полчаса спустя из прихожей послышался знакомый хлопок двери и уставшие шаги. Бомгю распахнул глаза и напрягся, а в голове поселился страх предстоящей встречи. Он нехотя выключил воду, накинул на себя свежие вещи и вышел из душа, протирая волосы полотенцем. На кровати в его комнате сидел Юджон. Парень сгорбился и сложил руки у лица, нервно ударяя пяткой о пол. Бомгю тяжело вздохнул и оперся спиной о стену, ожидающе глядя на Юджона. Тот резко поднялся с кровати и подошел к нему.  — Где ты снова был? — Я ночевал у Субина, — тихо ответил Бомгю. — Почему не дома? Ты избегаешь меня? — с нотками раздражения спросил Юджон. — Нет… — Я ревную, — твердо сказал Юджон и хлопнул ладонью по стене возле лица Бомгю. Тот поднял на парня шокированный взгляд и нервно сжал губы, а затем вновь опустил глаза к полу. — Тебе не стоит ревновать меня к Субину… Юджон сжал челюсть, приблизился на почти непростительное расстояние и поднял подбородок парня указательным пальцем. — Посмотри на меня! Бомгю шумно сглотнул и сосредоточенно всмотрелся в глаза напротив. Подбородок задрожал и он тихо выдохнул, обжигая своим дыханием чужую кожу. Тогда Юджон жадно накрыл его губы своими, требуя внимания, требуя привычной любви. Бомгю распахнул глаза от шока, чувствуя сладковатый привкус во рту, а затем ответил на поцелуй. Он помнил их первую встречу, первое свидание, первый поцелуй в переулке после кино. Помнил его запах, его привычки, вкус его губ. Бомгю неуверенно положил ладони на плечи парня, с силой сжимая ткань, а тот схватил его за талию, прижимая к себе. Бомгю вдруг осознал, что представляет Ена на его месте. К горлу подступил приступ тошноты. Он приподнял ресницы и увел взгляд в сторону, не прекращая отвечать на поцелуй. По щеке скатилась одинокая слеза.  В самом углу комнаты, на неприметном стуле, он заметил знакомую кофту. Внутри словно что-то упало и резко взлетело. Он увидел доказательство. Не пустые порезы, не, возможно, надуманные воспоминания, а вещь. Что-то, что можно потрогать. Бомгю зажмурился и мотнул головой, а затем с силой оттолкнул парня от себя, вытирая губы рукавом рубашки. — Юджон, прости. Я не могу. Я должен идти. Прости. Мне очень жаль, это неправильно, — затараторил Бомгю и, хватая по пути кофту Ена и рюкзак, выбежал из квартиры под недоумевающие возгласы Юджона. Бомгю почти взлетел на двадцать четвертый этаж своего дома и рухнул на лестницу, облокачиваясь спиной на железную дверь на крышу. Он сжал кофту и неровно втянул в себя воздух. Ткань, уже едва различимо, но все еще пахла Еном. Этим ароматом дорого парфюма и дерева, теплый запах которых он мечтал ощутить наяву больше всего на свете. Из груди вырвался честный, отчаянный всхлип и парень зарыдал. По щекам бесконечно скатывались горячие слезы, пропитывая своей солью чужую кофту, а пальцы цеплялись за ткань как за последний якорь реальности.  Через полчаса бетонные ступени начали неприятно впиваться в тело, а холод покрытия стал ощутим более явно. Бомгю неуклюже поднялся с пола, отряхнул джинсы и побрел вниз по ступенькам, накинув кофту на плечи. Вскоре он добрался до «Daily taste», хотя плохо помнил, как именно дошел сюда. Последние дни в целом не хотелось запоминать и вся жизнь пролетала мимо него, словно сквозь пелену тумана. Он бесшумно зашел в кафе и на подкошенных ногах приблизился к Субину. — Привет. Помощь нужна? — измотанно спросил он.  Субин протяжно выдохнул и оглядел прилавок. — Загрузи меня посильнее. До вечера Субин обеспечил ему продуктивные часы, во время которых Бомгю наконец смог сбежать из обоих реальностей. Он вымыл полы и все, даже самые недоступные поверхности, до блеска, обслужил несколько десятков клиентов и прочистил все оборудование. К закрытию в кафе пришел Кай с компанией друзей, и Бомгю сбежал в подсобку.  — Это ты его позвал? — спросил он у Субина, облокатившегося на дверной косяк. — Они каждый вечер заходят после занятий. Бомгю, он же твой младший брат, он переживает… И я тоже. Бомгю тяжело вздохнул и сжал в руках мокрую тряпку. — Хорошо.  Он швырнул тряпку в раковину и вышел в зал кафе. — Бомгю! — радостно воскликнул Кай. — А, это мои друзья! Ты, наверное, их не помнишь… Это Юнмин, а это Хенвон! — проговорил он, указывая руками на парней подле себя. Бомгю измотанно усмехнулся. Неужели он встретил людей, не помнить которых – это не преступление?  — Приятно познакомиться… Я Бомгю! — протянул он, вспоминая, как представлялся друзьям из девяносто девятого. Сегодня Субин закрыл кафе пораньше. Он налил пять кружек с горячим чаем и поставил их перед парнями на диване в углу зала. Кафе заполнилось звуком бессмысленных диалогов и тихого, почти теплого смеха. Бомгю едва ли участвовал в разговорах. Он лишь издали наблюдал за школьниками, то и дело проводя параллели между ними и компанией из девяносто девятого. Вскоре Юнмин и Хенвон разошлись по домам, и в кафе осталось лишь трое. Субин отошел к прилавку.  — А ты… — неуверенно начал Бомгю, не поднимая взгляда. — Как ты? Кай удивленно распахнул глаза и с надеждой уставился на брата. Он не был виноват, что неожиданно появился после изменений во времени. Не был виноват, что переживает за Бомгю, любит его. Бомгю все же помнил детство с Каем и больше не мог отворачиваться. Странное тепло и чувство вины при взгляде на брата все чаще появлялось в груди. К тому же, Кай не пропадал, как Хенсу, последние несколько перемещений. — Я… У меня все хорошо! А ты? Ты как? — А сам не видишь? — с усталым сарказмом ответил Бомгю. — Прости.  — Все нормально. Юджон звонил. Говорил, что ты не приходишь домой… — Я ночевал у Субина. — Понятно… Может, вернешься домой? Ну, в смысле к нам домой. Твоя кровать еще стоит! Чтобы не стеснять Субина… Бомгю сполз по дивану и уставился в потолок, сосредоточенно разглядывая плинтуса. — Хорошо… 29.10.26 (09.07.99) Две недели пролетели слишком быстро. Ночевать в родной комнате, там, где он вырос, почему-то было чересчур спокойно. Кай оказался идеальным сожителем, а прятать бинты и новые порезы в собственной комнате было куда проще, чем в чужом доме. Постепенно Бомгю начал забывать детали разговоров из девяносто девятого. Осознал, что не помнит, что именно сказал Ен, приглашая его в кино. Каждую ночь Бомгю ложился в кровать, обнимая его кофту, больше не отдающую любимым ароматом, и кладя фото, которое когда-то нашел в тумбочке отца, возле подушки. В переулке возле «Daily taste», куда он приходил теперь каждый день, его кто-то внезапно схватил за левое запястье и развернул на себя. Бомгю опешил, готовясь к чему угодно, когда к стене его прижал Юджон. Бомгю ошарашенно захлопал ресницами, смотря на раздраженного парня. — Ты… — Что все это значит? — крикнул Юджон в лицо напротив. — Пропадаешь, объявляешься, целуешь меня, сбегаешь… Почему ты избегаешь меня? Почему не ночуешь дома? Почему не отвечаешь? — Я… — Что ты?! — Прости… — И это все? Хочешь расстаться? Так бы и сказал! Разлюбил меня? Пусть! Просто поговори со мной! — протараторил Юджон и яростно хлопнул ладонью по кирпичной стене, отчего парень под ним вздрогнул. — Юджон… Я опаздываю. — Ну конечно… Если ты сейчас уедешь и ничего не скажешь, то все кончено. Ты больше меня не увидишь. Хотя ты, вроде, и не против… Бомгю шумно сглотнул и взялся дрожащими ладонями за чужое предплечье, опуская его. — Хорошо… Прости меня за все. Это я во всем виноват. Ты не заслуживаешь всего этого, — тихо проговорил Бомгю, не поднимая взгляда, а затем медленно отошел от парня, пока не скрылся за углом. 05.11.26 (16.07.99) Ладонь замерла над дверной ручкой палаты «604», когда изнутри послышался женский голос. Бомгю так и не смог зайти, несколько минут глупо смотря в одну точку. Джина вышла из палаты в длинном пальто и с мягким шлейфом парфюма вокруг себя, едва не врезаясь в парня. Тот отскочил на метр и ошарашенно уставился на женщину. — Мама, — надломленно прошептал он. — Бомгю? Давно не виделись. — Это точно… — Как ты? Может, сходим посидеть куда-нибудь, раз уж ты здесь? Есть неподалеку приличные кафе? Бомгю коротко кивнул. — Отлично! Идем. На пути в кафе Бомгю не смог выдавить из себя и слова. Он не сводил глаз с матери, сравнивая с ее версией из девяносто девятого. В отличие от Ухека и Тэхена, она почти не постарела. В последний раз он видел ее достаточно давно, чтобы сейчас посмотреть на нее словно впервые. Идеальная укладка, дорогая одежда и парфюм, уверенная походка мерзко напоминали о том, как сложилась ее жизнь после ухода из семьи.  — Ты плохо выглядишь. Все в порядке? — спросила она, присаживаясь за столик у окна.  — Все нормально. Время не легкое, — отстраненно ответил Бомгю. — Ты почему пришла? — Пришлось приехать, чтобы уладить дела… Зашла вот твоего отца проведать. — Ясно… А с Каем ты уже виделась? — Не успела пока… Я хотела пригласить вас обоих на ужин завтра. Бомгю устало кивнул и в своей манере принялся изучать прохожих за окном. Когда перед ним поставили кружку с крепким кофе, он вдруг осознал, что Джина тоже была в их компании. Она тоже знала Ена и, возможно, знает что-то важное. — Мама, — неуверенно начал он, перемешивая сахар в кофе. — Помнишь… У папы был друг. Ен. Он умер в юности, — тихо проговорил Бомгю, стараясь не подавать виду, что внутри у него все сжалось от боли. — Не знаешь, что случилось? Когда это произошло? — Ты это хочешь спросить после того, как не видел меня больше года? — раздраженно спросила она. — Ты не особо волновалась о наших чувствах, когда ушла, — пробурчал Бомгю. — Просто ответь. Джина протяжно вздохнула. — Ты тоже не знаешь всей правды… В прочем, это неважно. А тот парень… Это было в конце лета, кажется, или осенью… Я не помню, столько времени прошло. Бомгю сжал зубы до скрипа, впиваясь ногтями в джинсовую ткань на коленях.  — И чего же я не знаю? — Думаешь, твой отец был идеальным мужем?  — Нет, но сбегать в другую страну было необязательно. — Бомгю, я не хочу сейчас это обсуждать, — отрезала Джина. — И снова сбегаешь… — фыркнул Бомгю.  Вдруг с другой стороны стола послышалась раздражающая мелодия, и Джина начала судорожно копаться в своей сумочке. Спустя пару минут разговора с кем-то по телефону, она поднялась с места и накинула на себя пальто. — Прости, мне нужно бежать. Я не планировала задерживаться, — проговорила она, стоя уже возле парня, и нежно провела ладонью по его плечу. Как только Джина скрылась на улице, Бомгю устало выдохнул и сполз по креслу. Он чувствовал, что правда снова ускользнула из-под пальцев, словно насмехаясь над его отчаянием. Он вскочил с места и выбежал из кафе, вспоминая знакомый маршрут к месту, где не был слишком давно. Вскоре перед глазами наконец появилась знакомая желтоватая вывеска. Бомгю скинул с себя рюкзак и, вытянув из него кофту Ена, с трудом нашел ключ от кафе. Трясущейся рукой сложно было попасть в аккурат в замочную скважину, однако он, придерживая ладонью запястье, смог провернуть ключ ровно два раза. В глазах застыла влага, и он неровно выдохнул, в ожидании боли, которую ему принесут эти перевернутые стулья и заплесневелые диваны. Бомгю с силой сжал ручку и распахнул дверь.