Острамалл

      Ноэмиль скользит взглядом по строкам договора. Кажется, скоро она будет знать в нем каждое слово, каждую букву. Ей бы отложить его, заняться другими делами, все равно переговоры завершены, и остается лишь ждать решения Совета правящих родов Граусса, но она не может. Отвлекается на несколько минут, а потом вновь тянется к листам, перечитывает их, то думая, что могла бы добиться большего, то понимая, что она и так сохранила немало. Больше, чем думала и боялась. Но все равно ее не покидает мысль, а что бы об этом подумал отец. Понял бы эту необходимость или же осудил бы за то, что ей не удалось полностью отстоять свое право единолично принимать окончательные решения по всем, затрагивающим Острамалл вопросам? Хочется верить, что понял бы. Все же он был королем, гораздо более опытным правителем, чем она, и должен был понимать, что иногда приходится идти на жертвы, чтобы добиться большего. Тем более это временно, это дает ей цель как можно скорее наладить дела и укрепить положение Острамалла, тогда, как только истечет указанный срок, она потребует пересмотреть этот пункт. Она справится, она должна. Да и хочется верить, что лорд Маттео — не тот, кто станет оспаривать каждое ее решение, на которое имеет равное влияние, пока что он таким не выглядит. Часть пунктов появилась в договоре во многом благодаря его вмешательству и спорам с леди Эйлис, и это не выглядело частью их игры.       Ноэмиль берет второй лист договора, скользит взглядом по строкам и невольно спешит перейти дальше. Пусть этот раздел относится к будущему, непонятно насколько далекому, думать о нем все равно неприятно. Пусть леди Эйлис весьма подробно объяснила, чего желает этим добиться: вырастить наследников, считающих своим домом как Острамалл, так и Граусс, способных в будущем укрепить этот союз, а не разрушить его, Ноэмиль все еще тревожит мысль, что часть времени дети будут обязаны проводить на землях рода Дэ’Рэсэй. С другой стороны, леди Эйлис также сказала, что Ноэмиль может приезжать вместе с детьми, если обстановка и дела в Острамалле это позволят, и даже закрепила в договоре ее право давать советы, не затрагивающие сам процесс обучения, но позволяющие лучше узнать и понять, что поможет каждому из будущих наследников. Может, в конечном итоге, все обернется не так уж плохо. В конце концов, именно леди Эйлис воспитала леди Илларию, свободолюбивую, способную сбежать с бала и попросить об этом не рассказывать, или нарушить почти любое из правил академии со словами: “Пока об этом никто не знает, можно считать, что ничего не нарушено”; и лорда Маттео, внимательного и тактичного, готового при помощи клятвы убедить в твердости своих намерений и не просить ничего взамен. Если леди Эйлис также отнесется и к будущим внукам, возможно, все действительно сложится не так уж плохо.       Вопрос лишь в том, отнесется ли? Ноэмиль не может представить, что та спокойная, расчетливая, безукоризненно вежливая леди Эйлис способна быть другой, способна воспитать кого-то почти противоположного, как леди Иллария. Но, видимо, это все же возможно, и Ноэмиль ловит себя на том, что ей хотелось бы узнать чуть больше. Не только и даже не столько о воспитании детей, сколько о том, как стать столь же спокойной, уверенной и властной. Не раз за эти переговоры Ноэмиль приходилось мысленно напоминать себе, что она — королева, и это — ее дворец, хотя в словах, интонациях и мимики леди Эйлис не было даже намека на пренебрежение к возрасту, опыту, попыток манипулировать при помощи этих тем. Ее многолетний опыт чувствовался в подходе к планированию, в вопросах, которые она задавала, в уверенности, с которой она говорила, в подробных и быстрых объяснениях последствий, из-за чего Ноэмиль иногда казалось, что она вновь на лекции в академии. Но даже в такие моменты она не замечала ни недовольства, что приходится объяснять казалось бы очевидные вещи, ни пренебрежения, с которыми часто сталкивалась у других советников и аристократических родов Острамалла. Леди Эйлис постоянно сохраняла спокойный, уверенный, вежливый, а вместе с тем уважительный и словно даже немного доброжелательный тон. И пусть спорить с ней, особенно с количеством и продуманностью аргументов, было сложно, Ноэмиль все же старалась, порой ловила едва заметные кивки Маттео, показывающие, что она все делает правильно, и продолжала настаивать на своем. И, судя по договору, получилось не так уж плохо. А со временем она обязательно станет лучше, добьется лучших условий, станет общаться с леди Эйлис действительно на равных.       Осознав, что уже пару минут невидящим взглядом смотрит в текст договора, Ноэмиль выдыхает, откладывает в сторону листы. Так не пойдет. Ей нужно работать, а все, о чем она может думать — этот договор. Она переводит взгляд на окно. Поздно, но еще не слишком. Может, небольшая беседа поможет ей отвлечься и будет легче вернуться к делам? Рука вновь тянется к договору. Ноэмиль поднимается из-за стола, подходит к потайным ходам. Она ненадолго, все равно сейчас ни о чем полезном думать не может.       Путь до гостевого крыла давно уже знаком и почти уже привычен, и Ноэмиль с трудом может представить, что довольно скоро уже не обязательно будет скрываться. Пусть даже официально брак будет заключен позже, когда пройдет время траура, договор вступит в силу сразу, как только его подпишут, и тогда их встречи перестанут нарушать все правила этикета. Впрочем, все же будет лучше, если о таких, практически ночных визитах, никто не будет знать, уж точно не до свадьбы. После — уже не так важно.       Ноэмиль останавливается у неприметной двери, тихо стучит и дожидается разрешений войти.       — Добрый вечер, Ваше Величество, — с легкой улыбкой произносит лорд Маттео, вежливо кланяясь и жестом предлагая занять одно из свободных кресел.       — Добрый вечер, лорд Маттео, — вежливо улыбается она и задерживает взгляд на лежащих на столе листах. Кажется, не у нее одной много дел даже после окончания переговоров. — Я вам не помешала?       — Вовсе нет, — он, как всегда, качает головой. Ноэмиль опускается в кресло. — Я раздумываю над грядущим собранием, — произносит Маттео, складывая листы вместе, — пока неизвестно, потребуется ли мое участие или же будет достаточно лорда Тристана, но, чтобы не терять время, леди Эйлис подготовила ряд вопросов, которые могут возникнуть у членов Совета, так что я думаю над самыми подходящими формулировками ответов.       — Надеюсь, собрание пройдет успешно, — выдыхает Ноэмиль.       Она не представляет, что делать, если Совет откажется от этой идеи или внесет свои, более суровые поправки. Она вела эти переговоры не для того, чтобы их итог изменили те, на кого она не может повлиять.       — Я в этом не сомневаюсь, — серьезно произносит Маттео, опускаясь в соседнее кресло. — Уверен, лорд Тристан сделает все возможное, чтобы убедить Совет принять договор в его текущем виде, и я ему в этом помогу.       — Рассчитываю на вас, — устало улыбается Ноэмиль и ненадолго задумывается. — Могу я спросить? — Маттео кивает. — Насколько мне известно, все вопросы внешней политики Граусса решаются во время Совета, включая союзы, подобные тому, который собираемся заключить мы. Так не логичнее было сначала убедиться, что Совет не против такого союза, а уже потом уточнять его детали?       — Я тоже думал, что все будет именно так, — признается Маттео, — однако леди Эйлис сказала, что что убеждать с имеющимися договоренностями проще, и что от правил порой можно и отступить. И, полагаю, отец с ней в этом согласен, иначе бы тоже действовал по-другому. Так что им должно быть виднее.       Ноэмиль пару мгновений обдумывает услышанное, вернее одну-единственную фразу, и слегка покачивает крыльями.       — Это… неожиданно, — выдыхает она и не сразу понимает, что говорит вслух. — Я про отступление от правил, — заметив ожидающий продолжения взгляд Маттео, поясняет она. — Я несколько раз слышала похожую фразу от леди Илларии, но совсем не могу ее представить в отношении леди Эйлис.       — Полагаю, у них довольно разное понятие самого нарушения правил, — улыбается Маттео, — но саму фразу Иллария точно услышала от леди Эйлис, в детстве она не раз говорила, что не против самого нарушения правил, если этого больше никто не заметит или не поймет, правда основное, что нам удавалось без явных проблем: использовать потайные ходы, чтобы полетать по ночам недалеко от замка. — Ноэмиль все еще с трудом может в это поверить. — И то, думаю, матушка если не знала, то догадывалась об этом, просто закрывала глаза, если это не сказывалось на обучении. Я понимаю, в это трудно поверить, — Маттео явно замечает ее удивленный взгляд, — но леди Эйлис может быть разной. Только мало кому позволяет это увидеть. Мне после первого бала было, наоборот, непросто привыкнуть к ее, скажем так, официальному образу и тому, как она их меняет. — Он ненадолго замолкает, словно что-то обдумывая. — Знаете, мне кажется, рано или поздно она и вам позволит увидеть не только официальный образ.       Ноэмиль же в этом сильно сомневается.       — Похоже, вы с ней очень близки, — выдыхает она.        Она и раньше замечала, что и лорд Маттео, и леди Иллария говорили о семье немного иначе, чем представители других знатных родов, не только с уважением, но и легким, чаще всего почти неуловимым теплом. Сама же Ноэмиль не смогла бы назвать свои отношения с отцом, матерью и старшими братьями особенно близкими или теплыми, она их уважала, скорее всего, по-своему любила, но не смогла бы говорить о них так, как это сейчас делал Маттео. И теперь это уже не изменится.       — Я знаю, что могу на нее положиться, как и на отца, — кивает Маттео. И, словно спохватившись, добавляет: — Простите, я, должно быть, затронул не лучшую тему.       Кажется, воспоминания об утерянном все же отразились у нее на лице.       — Вовсе нет, — Ноэмиль качает головой, — на самом деле мне даже было интересно послушать. — Она немного медлит, обдумывая следующие слова. — Лорд Маттео, я благодарна и вам, и леди Эйлис, что вы в договоре постарались действительно учесть интересы как мои, так и Острамалла, — пусть даже далеко не все устраивает ее полностью, — я понимаю, что могло быть гораздо хуже, и верю, что не ошиблась, согласившись с вашей идеей. И я бы хотела также выразить свою благодарность леди Эйлис лично и не официально. — Для официального время будет потом, когда договор будет заключен окончательно. — Я готова показать вам путь до гостиной неподалеку отсюда, не могли бы вы пригласить туда леди Эйлис завтра часа через два после ужина?       Маттео медлит пару мгновений, затем кивает.       — Я приведу, — произносит он и добавляет после короткой паузы: — Леди Ноэмиль, хочу, чтобы вы знали, я уважаю ваше стремление, вашу готовность отстаивать независимость Острамалла и буду делать все, что в моих силах, чтобы поспособствовать его укреплению.        Ноэмиль едва уловимо улыбается, желая верить, что это действительно так, что, когда придет время, он продолжит придерживаться этого стремления.        ***       Ноэмиль сидит за столом одной из небольших гостиных гостевого крыла. Лорд Маттео вместе с леди Эйлис должны уже скоро подойти, и Ноэмиль старается унять волнение. Несмотря на множество более важных дел, днем, да и ночью тоже, она то и дело возвращалась мыслями к своему приглашению, пыталась понять, верно ли она поступает и не сочтет ли леди Эйлис эту просьбу неподобающей, не откажется ли от приглашения. Впрочем, в этом случае лорд Маттео дал бы знать, едва ли он бы скрыл столь важный момент. Ноэмиль выдыхает, берет норовящие вздрогнуть крылья под контроль. Она организовала эту встречу, она должна выглядеть спокойно и собранно, она королева и этого никто не изменит.        И все же мысли так и норовят вернуться к благодарности, слова которой Ноэмиль тщательно обдумывала в течение дня, то к рассказу Маттео, в который спустя день размышлений верится чуть больше, пусть и все же с трудом. Просто в очередной раз вспоминая и анализируя переговоры в попытках заснуть, Ноэмиль словно нашла объяснение деталям, которые были не совсем ей понятны: не раз, когда речь заходила о разных пунктах договора и у Ноэмиль возникали вопросы, уточнения, леди Эйлис упоминала, что договор не должен описывать каждую деталь, что некоторые уточнения могут быть излишни, что, впрочем, совсем не мешало ей соглашаться на их добавление. Теперь же Ноэмиль кажется, что примерно об этом вчера и говорил Маттео, что леди Эйлис может попытаться обойти некоторые формулировки, и Ноэмиль вновь становится не по себе. С другой стороны, она ведь тоже может этим воспользоваться, если только поймет, как.       Со стороны потайных ходов доносится тихий стук, и Ноэмиль выдыхает, старается отбросить лишние мысли и надеется, что в выражении лица нет лишних эмоций. Лишь после этого звучит негромкое разрешение зайти.       — Добрый вечер, Ваше Величество, — стоит леди Эйлис переступить порог, как она приседает в реверансе. За ее спиной Ноэмиль различает Маттео, не спешащего заходить, а, наоборот, закрывающего дверь в потайные ходы. Разговор действительно будет наедине. — Вы хотели меня видеть? — тон, как всегда, спокойный и вежливый. Ноэмиль вслушивается в слова, вглядывается в выражение лица, малейшие жесты, но не замечает ничего, что хотя бы намекнуло бы на существование какого-то другого образа.       — Добрый вечер, леди Эйлис, — она слегка кивает. — Прошу, садитесь, — она указывает на соседнее кресло. — Благодарю, что согласились на эту встречу, пусть даже ее сложно отнести к подобающим, я не займу у вас много времени.       — Каждой встрече подходит свое место, — леди Эйлис опускается в кресло, — для некоторых оно должно быть скрыто от посторонних глаз. — Ноэмиль не может понять, показывают ли эти слова проницательность и наблюдательность леди Эйлис, или же лорд Маттео рассказал ей о причинах приглашения. — Вы хотели что-то обсудить?       Кажется, все же проницательность. Либо же умелая игра со стороны леди Эйлис.       — Не совсем, — Ноэмиль слегка покачивает головой, — я хотела вас поблагодарить. Я понимаю, те условия, на которых мы остановились, скорее всего, лучшее, чего можно было ожидать, другие на вашем месте потребовали бы гораздо больше и не оставили бы других вариантов. В этом же договоре я вижу шанс, пусть пока еще далекий, но хотя бы существующий, что Острамалл со временем станет гораздо более сильным и влиятельным королевством. Спасибо, что вы оставили эту возможность, многие бы так не поступили.       Она замолкает, выдыхает и осторожно, не желая выдавать интереса, наблюдает за реакцией. Она много думала над формулировкой, и она кажется наиболее честной, не скрывающей ни все еще остающегося недовольства некоторыми уступками, ни надежды, что постепенно ситуация изменится.       — Не упустите этот шанс, — помедлив лишь мгновение произносит леди Эйлис, — в вас есть все, чтобы им воспользоваться.       Она улыбается, вежливо, но Ноэмиль словно замечает в этой улыбке что-то еще, что-то почти неуловимое, будто подбадривающее, но пропадающее так быстро, что практически невозможно заметить. Ноэмиль даже не уверена, что видела это “что-то”, может, это просто мысли, желание, навеянное вчерашним разговором с Маттео. А мгновение спустя приходит понимание небольшого нюанса формулировки “в вас”, не “у вас”, что можно трактовать по-разному, а именно “в”. Ноэмиль выдыхает, не позволяет крыльям вздрогнуть. Леди Эйлис явно не та, кто способен оговориться в столь важной детали, значит она действительно имела в виду именно Ноэмиль. И едва ли это был простой комплимент, ситуация не кажется подходящей, значит, леди Эйлис действительно думает, что Ноэмиль способна добиться успеха.       — Не упущу, — произносит она, прикладывая немало сил, чтобы скрыть удивление и волнение, отчего-то лишь усилившееся с пришедшим осознанием. — Я добьюсь величия для Острамалла.       Пусть это будет непросто и на это потребуется немало времени и сил, теперь Ноэмиль даже больше готова действовать.       — Буду ждать этого дня, — с легким кивком произносит леди Эйлис, — как и укрепления союза наших родов.       — Леди Эйлис, еще раз спасибо, — выдыхает Ноэмиль, — и на самом деле это все, о чем я хотела с вами поговорить. Благодарю, что уделили мне время.       — Хорошего вечера, Ваше Величество, — леди Эйлис поднимается с кресла и направляется к потайным ходам.       — Хорошего вечера, леди Эйлис, — произносит Ноэмиль.       Она замечает, как Маттео, открывший дверь, смотрит на нее с легким вопросом во взгляде; улыбается и качает головой. Сейчас ей не хочется ничего обсуждать. Может быть, на днях она к нему еще заглянет, но едва ли сегодня. В конце концов, ей есть чем заняться. В личных покоях все еще ждут стопки документов, и сегодня хороший вечер, чтобы наконец-то их разобрать.        Она ждет несколько минут, позволяя Маттео и леди Эйлис вернуться в гостевые покои, а затем и сама направляется к потайным ходам.