Острамалл

      За окном кареты проскальзывают знакомые ворота, и Маттео чуть сильнее поворачивает голову. Еще пара минут, и карета остановится, он будет дома. Хотя бы на несколько дней. Затем снова в путь, в резиденцию Совета вместе с отцом, потом, тоже с небольшой остановкой дома, обратно в Острамалл, и неизвестно, когда он сможет вернуться в следующий раз. Уж точно не в ближайшие месяцы, может даже не год. Маттео касается родового артефакта. Он сам предложил этот союз, догадывался, на что идет, а на переговорах лишь окончательно убедился. Нет смысла сожалеть. Тем более он все равно вернется, пусть и не скоро.       Карета останавливается у центрального входа, слуга привычно открывает дверь. Маттео собирает в небольшую личную сумку листы, которые изучал в дороге, и выходит из кареты. Остальное разберут слуги. Свежий воздух заметно приятнее, да и возможность как следует расправить крылья радует.        Краем глаза Маттео замечает Илларию, направляющуюся к нему от входа, и с улыбкой идет навстречу.       — Тео, с возвращением! — оказавшись рядом, сестра быстро, немного порывисто обнимает его и широко улыбается. — Отец просил извиниться и передать, что он в ближайшие часы занят, но будет рад поговорить после ужина.       Привычное время для не официальных разговоров и дел.       — Рад тебя видеть, Лари, — тепло произносит он. — Хорошо. Но, может, ты ко мне заглянешь через час или позже? Если, конечно, у тебя нет других дел.       — В последнее время их куда больше, чем обычно, — с легким недовольством отзывается она, — но я зайду. Но точно позже, чем через час, скорее через два.       — Я буду ждать, — кивает Маттео.       За это время вполне можно успеть смыть с себя дорожную пыль и немного отдохнуть.       Они вместе направляются ко входу в замок, правда, внутри расходятся в разные стороны: Маттео — к своим покоям, а Иллария, должно быть, — к кабинету.        Знакомая, привычная обстановка расслабляет, заставляет чувствовать себя спокойно, и Маттео лишь сейчас понимает, насколько ему не хватало этого чувства во дворце Острамалла. Пусть во время его пребывания и не возникло опасности, он все равно был гораздо внимательнее, гораздо тщательнее контролировал все свои действия, и только сейчас, в чистых, явно подготовленных к его возвращению, покоях понимает, какая это сильная разница.       Он садится за стол, достает из ящика чистый лист. Надо сообщить матери, что он добрался до дома. Интересно, как дела у нее? Да и у Ноэмиль. В пути ему пришло письмо от матери, сообщающее, что ее предположения об активизации заговорщиков подтвердились, но все под контролем и беспокоиться не о чем. Маттео тихо вздыхает. Все равно ведь волнуется. И спрашивать бесполезно: независимо от формулировки суть сведется к тому, что у нее все в порядке, а ему стоит сосредоточиться на подготовке к собранию. Так что он лишь добавляет в конце письма просьбу быть осторожнее и решает спросить у отца. Возможно, ему известно больше.       За время ожидания Илларии Маттео успевает принять ванну и пару раз пролистать прекрасно известные ему наработки для собрания. Большую часть времени в дороге он только их и изучал, обдумывал, дополнял на случай еще каких-то вопросов. Впрочем, у него были и другие, даже более интересные, записи для изучения: часть из тех, которые мать велела передать отцу и на которые разрешила взглянуть: возможные реакции других знатных родов на союз с Острамаллом. Краткие и примерные по мнению матери, но занимающие несколько десятков страниц не самым крупным почерком и сделанные за несколько дней между окончанием переговоров и утверждением даты собрания. Маттео с трудом представляет, когда мать успела так основательно их подготовить, особенно с учетом того, что были и другие записи, тоже немало, но предназначенные лишь для отца. И теперь ему лишь любопытнее, что там написано.       Слуги сообщают о прибытии Илларии, и Маттео, отложив записи, разрешает войти и приказывает оставить их наедине. Сестра занимает место на небольшой софе возле камина и зовет к себе.        — Рассказывай, что ты затеял, — после короткого, скрывающего разговор заклинания, с улыбкой произносит Иллария. Прямолинейна, как и всегда, — а то отец ничего конкретного не говорит, только чтобы я у тебя спрашивала, если мне интересно. Будто мне может быть не интересно, — фыркает она, — что-то ведь явно происходит, просто так Совет бы не стал собираться. Так что, расскажешь?       — Расскажу, — кивает Маттео, садясь рядом. — Только пообещай пока больше никому не говорить, ладно? Даже Сэлте.       — Разумеется, — Иллария покачивает крыльями, опущенными за низкую спинку софы. — Я и не собиралась, понимаю же, что и отец не просто так не рассказывает ничего. Так что не томи, мне любопытно.       — Ага, — выдыхает Маттео, собираясь с мыслями. — Если совсем кратко, то я предложил леди Ноэмиль союз, детали которого мы обсуждали все это время, и теперь надо убедить в них Совет.       На лице Илларии проступает удивление, которое она, скорее всего, даже не пытается скрыть.        — Тео, ничего себе, я даже не знаю, что сказать. Догадывалась, конечно, что все не просто, но не думала, что настолько.        — Непросто это точно, — хмыкает Маттео и замечает слегка рассеянный взгляд сестры. — Лари, все в порядке?       — Да, просто все еще пытаюсь осознать, — ее взгляд задерживается на собственном розовато-рыжем узоре на левом предплечье, и это не остается незамеченным.       — Я решил, что не стоит искать неизвестно кого непонятно где, — тихим и заметно более серьезным тоном произносит Маттео, — а лучше помочь той, кому это сейчас действительно необходимо, пусть даже этот союз не будет явно благословлен Создательницей.       Тем более среди знати подобные союзы встречаются гораздо чаще, чем такие, как у родителей и тем более Илларии с Сэлтой.       — Это очень в твоем духе, — мягко улыбается Иллария и, подвинувшись немного ближе, обнимает Маттео одной рукой, — да и Ноэмиль чудесная девушка, так что у вас получится прекрасный союз.       — Я тоже в это верю, — выдыхает Маттео.       — И раз уж зашла речь о Ноэмиль, как она?       — Ей точно очень непросто, но она справляется, хоть я порой и не представляю, как. Одна, в столь напряженных, сложных условиях. — Иллария едва заметно хмурится. — Надеюсь, собрание не затянется уж слишком надолго, и тогда я действительно смогу помочь, и леди Ноэмиль хватит сил, чтобы этого дождаться.       — Подожди, одна? А леди Арлетта? Я думала, она тоже в Острамалле.        — Она уехала почти сразу после коронации, — Маттео качает головой. — Я с ней только парой фраз обменяться успел, но она явно была не в настроении общаться, что я вполне могу понять.       И все же ему такой поспешный отъезд младшей сестры Ноэмиль еще тогда показался странным: он сам бы ни за что не оставил Илларию одну в подобных условиях, как и она его. Впрочем, он ничего не знает о семейных делах рода Юс’Иднэсс и давно понял, что далеко не во всех родах отношения между наследниками такие же, как между ним и Илларией, да и после замужества Арлетты что-то тоже могло измениться. Так что это все не его дело. Уж точно не сейчас.       — Не понимаю я этого, — выдыхает Иллария, — ну да ладно, сейчас-то там осталась матушка, не думаю, что она будет просто так сидеть и ничего не делать.       — Ага, вот только без дозволения Совета она не может вмешиваться в дела Острамалла, — произносит Маттео. Он думал об этом, причем не раз за время пути.       — Формально да, — кивает Иллария, — но, думаю, она найдет способ, если в этом возникнет необходимость.       — Может, ты и права, — задумчиво протягивает Маттео.        Впрочем, остается еще один немаловажный момент: мать обычно вмешивается либо если ее об этом попросить, либо в совсем уж критичных ситуациях, о которых хочется думать, что они не возникнут. В остальном же она позволяет справляться самостоятельно. И Маттео сильно сомневается, что Ноэмиль, знакомая лишь с официальным образом, решит обратиться за помощью, даже если такая возможность будет. Впрочем, Иллария тоже прекрасно знает, как действует мать, и, скорее всего, просто хочет подбодрить.       — Конечно, права, — фыркает Иллария, — полагаю, до твоего возвращения все будет в порядке, а там уже и ты сам поможешь.       — Хотелось бы, чтобы так оно и оказалось, — рассеянно улыбается Маттео.        Иллария задумывается ненадолго, тянется к стоящему на небольшом столике бокалу с вином.       — Слетаем куда-нибудь ночью? — предлагает она через пару минут. — Отвлечешься хоть от подготовки к собранию, ты ведь ей только и занят, я угадала?       — Ага, — кивает Маттео и ненадолго задумывается. — Давай завтра? Не знаю, как надолго затянется обсуждение с отцом.       — Договорились, — улыбается Иллария.        Они разговаривают еще какое-то время, Маттео рассказывает о своем пребывании в Острамалле, не рассказывая, впрочем, о ночных визитах леди Ноэмиль; Иллария — о домашних делах.        — Может, я чем-то помогу, пока я тут? — предлагает Маттео.       — Я только рада буду, но лучше отца спроси, — Иллария слегка покачивает крыльями, — у него, возможно, другое мнение.       — Спрошу, — кивает Маттео.       В конце концов разговор прерывается стуком в дверь и напоминанием от фрейлины Илларии, что у нее скоро должна состояться еще одна встреча, так что сестра прощается до ужина и уходит. Маттео бросает взгляд в сторону записей на столе. Стоит еще пару раз просмотреть все детали, хоть и кажется, что он уже запомнил все до последней буквы.       Время до ужина проходит незаметно. Маттео успевает заглянуть в свою мастерскую и полистать хранящиеся в тайнике записи. Он все еще не отказывается от варианта усиления восстанавливающих силы артефактов, хоть и понимает, что в ближайшее время не сможет полноценно заняться их созданием. Как и другими исследованиями.       За ужином разговоры то и дело касаются его пребывания в Острамалле, а также визите туда леди Эйлис, что совсем не удивительно, и Маттео отвечает вежливо, но кратко, и старается не оставлять даже намека на грядущий союз. Не стоит объявлять об этом до собрания Совета.       — Поговорим в кабинете? — интересуется отец, вместе с Маттео выходя из-за стола.       — Разумеется, отец, — кивает Маттео и приказывает слуге отнести туда записи.       Путь до отцовского кабинета привычно проходит в легкой светской беседе, во время которой Маттео одновременно старается собраться с мыслями и подготовиться к обсуждению.       — Прости, что заставил ждать, — произносит отец, садясь в кресло. Маттео устраивается напротив и различает скрывающее разговор заклинание. — Хотелось поговорить спокойно, зная, что нас не прервут напоминанием о какой-нибудь другой встрече.       — Я понимаю, — кивает Маттео. — Может, я могу чем-то помочь, пока я здесь?       Отец ненадолго задумывается, а затем качает головой.       — Не стоит, но спасибо за предложение. Лучше сосредоточься на подготовке к собранию и постарайся отдохнуть, пока есть такая возможность. Пусть я и успел подзабыть, как много обычно Эйлис на себя берет, — на губах Тристана мелькает легкая улыбка, — мы здесь справимся, об этом не беспокойся. Лучше скажи, как ты сам?        — Волнуюсь, — чуть помедлив, признается Маттео, — я верю, что собрание пройдет успешно, но все же волнуюсь.        Тихий стук в дверь прерывает разговор. Слуга принес записи. Тристан развеивает заклинание, разрешает войти. Не проходит и минуты, как слуга снова скрывается за дверью, оставляя их наедине. Тристан вновь произносит скрывающее разговор заклинание.       — Я понимаю, — кивает отец. — Было бы удивительнее, если бы ты не волновался.       Он бросает взгляд на лежащие на столе листы и снимает кулон родового артефакта.       — Матушка просила вам передать, — поясняет Маттео и указывает на небольшую стопку, — здесь что-то лично для вас, — он переводит руку к другой, заметно большей стопке, — а здесь — возможные реакции других знатных родов. Матушка назвала их краткими и примерными, но… — он заминается, подбирая слова.       — Они такими не выглядят? — понимающе интересуется отец. Маттео кивает.        — Честно говоря, я с трудом представляю, когда она успела расписать все довольно детально.       — Ты бы знал, сколько раз я задавался этим вопросом, — с легким смешком произносит Тристан, и Маттео не скрывает удивления. — У Эйлис свои критерии желаемой детальности, и для нее это действительно лишь примерный набросок. Могу предположить, что основу она начала продумывать еще в пути, а основные детали сформировались во время переговоров.       — Теперь мне интересно, что в ее представлении не примерные записи, — задумчиво протягивает Маттео.       — Я посмотрю, думаю, смогу что-то найти.       — Благодарю.       Взгляд Маттео невольно задерживается на небольшой стопке листов со скрытыми за чарами записями.       — Любопытно, что там? — разумеется, это не скрывается от отцовского внимания. Маттео кивает. — Подождешь, пока я сам гляну?       — Да, конечно, — быстро соглашается он.       Тристан кладет родовой артефакт поверх листов, и на листе проступает знакомый почерк. Он смотрит быстро, скорее всего не вчитываясь, а просто желая понять, что там содержится, откладывает один лист за другим, и стопка заканчивается за пару минут.       — Здесь — различные детали для собрания, — произносит он, откладывая последний лист. Маттео все же не до конца понимает, зачем тогда делать их настолько тайными. — Там будет обсуждаться не только союз с Острамаллом, но и другие вопросы, чтобы не собираться в этом году еще раз, — поясняет Тристан, должно быть, отгадав незаданный вопрос. — Обычно мы с Эйлис обсуждаем их вместе, пусть даже это запрещено, так что формально этих записей не должно существовать, но сейчас она решила остановиться на таком варианте своих мыслей и предложений.       — Спасибо, что рассказали, — с легкой улыбкой произносит Маттео и добавляет уже серьезнее: — Отец, могу я спросить кое-что еще?       — Разумеется.       — Матушка ведь писала вам о том, что заговорщики себя проявили? — Тристан кивает. — Я хотел знать, может, вам известно что-то еще? Мне она написала, что у нее все под контролем, но я все же беспокоюсь.       — Я тоже. Но это Эйлис, если говорить о сути сообщения, мне она написала то же самое, разве что добавила, что среди привезенных тобой записях есть что сказать на собрании, если этот вопрос поднимется, — он усмехается, но голос звучит не слишком весело. — Я, конечно, попросил держать меня в курсе событий, но она, как обычно, напишет либо о чем-то значимом, либо если ей понадобится какая-то конкретная помощь. Но, с учетом того, что она предполагала подобное развитие событий, полагаю, у нее есть все необходимое.       — Надеюсь, что это так, — выдыхает Маттео.       — Эйлис не из тех, кто станет недооценивать опасность, раз она решила остаться, значит, посчитала, что риск того стоит. Вероятно, решила, что это позволит быстрее разобраться с этим вопросом. Это, конечно, не уменьшает беспокойства, но здесь мы не можем ничего сделать, Эйлис все равно поступит так, как сочтет необходимым, но я дам знать, если узнаю что-то еще.        — Спасибо. Тогда поговорим о собрании?       — Конечно.       Обсуждение растягивается на часы и заканчивается уже после полуночи. Кажется, они успели обсудить все возможные варианты и исходы, и уверенность в успехе лишь крепнет.       — Маттео, — когда он уже собирается уходить, окликает отец, — стоило сказать это сразу, но у вас вышел отличный договор, который станет основой не менее замечательного союза.       — Благодарю, отец, — немного смущенно отзывается Маттео, — мне бы хотелось, чтобы он когда-нибудь стал хоть немного похожим на тот, что между вами и матушкой, пусть это будет непросто, и пусть даже он не благословен Создательницей.       — Эти узоры значат не так много, как может показаться, — Тристан бросает быстрый взгляд в сторону левого предплечья. — Да, они стали причиной самого союза, но то, каким именно он стал, зависело только от нас. И то, что ты видишь сейчас, потребовало немало сил и времени. Пусть я не знаю леди Ноэмиль достаточно хорошо, но я знаю тебя и вижу договор, которого вы добились вместе, и я могу предположить, что ваш союз будет хоть и другим, потому что вы другие, но это не помешает ему быть по-своему крепким, хоть я и не могу знать, сколько для этого потребуется усилий, поскольку у вас есть на него свои причины. И, если будет нужно, я всегда готов что-то подсказать.       — Спасибо, отец, — голос Маттео звучит еще более смущенно, — я очень ценю вашу поддержку.       И поэтому он постарается сделать все, что от него зависит, чтобы она оправдалась.       

***

      Маттео идет по потайным ходам к неприметному выходу из замка и невольно задумывается, когда в прошлый раз бродил по ним один. Давно, пожалуй. В детстве ему не очень-то нравилось по ним бродить: темно, сложно понять, куда идти и где он сейчас, но Иллария не раз звала с собой, освещала проход неровным светом не всегда подчиняющихся ей магических огоньков, показывала, как добраться в разные части замка. Впрочем, из всех путей его заинтересовал разве что тот, что вел в библиотеку, и ведущий в неприметную часть балкона бальной залы, куда его тоже постоянно затаскивала Иллария. Хотя мать все равно каждый раз замечала их присутствие, и Иллария явно это понимала, но все равно раз за разом продолжала туда пробираться и звать его с собой. Еще позже она показала, как с их помощью выбираться из замка, но все равно чаще всего они пробирались по коридорам вдвоем, а позже и втроем, вместе с Сэлтой. Если только не договаривались встретиться в другом месте, как например сейчас.       Маттео выходит из потайных ходов, но остается около входа. Сестра должна скоро прийти.        Однако ожидание затягивается. Наконец, он замечает, как приоткрывается массивная дверь, и из-за нее выходит Иллария.       — Опаздываешь, — с легким, фальшивым недовольством произносит он.       — Прости, заболталась с Сэлтой, — улыбается она в ответ. — Летим?       — Она сегодня не с нами? — кивнув и расправив крылья, интересуется Маттео.       Иллария произносит заклинание, скрывающее их от посторонних глаз. Пусть сейчас уже едва ли кто-то осудит их ночные полеты, попадаться на глаза страже или слугам не хочется.        — Я решила, что этот вечер хочу провести вдвоем с тобой, — отвечает Иллария, поднимаясь в воздух. — Да и одну ночь мы вполне можем провести и отдельно, и даже не одну.       — Я в этом не сомневаюсь, — тихо смеется Маттео, спеша за сестрой, — и тоже рад провести время вдвоем.       Иллария летит в сторону реки, и Маттео следует за ней. Они опускаются на берег в стороне от беседок, и Иллария тут же садится на траву и тянет Маттео за собой. В спокойных водах реки отражается звездное небо, а легкий ветерок заставляет бутоны цветов на другом берегу слегка покачиваться.       — Красивое место, — улыбается Маттео, — не помню, чтобы мы тут раньше бывали.        — Вокруг замка много разных мест, — Иллария слегка покачивает крыльями, — интереснее бывать в разных, да и в разное время они по-своему красивы.       — Верю, — кивает Маттео.        Иллария молчит, опускается на спину, расправляя крылья и вглядывается в звездное, немного облачное небо.       — Я не очень-то собиралась об этом говорить, — немного неуверенно произносит она через пару минут, — но все же не могу не спросить. Как ты перед собранием? Помню, я после того, как представила Сэлту, места себе не находила, даже несмотря на множество обсуждений с матушкой и отцом всех деталей. Все казалось, что этого недостаточно, что есть что-то, что все мы упускаем, что все пойдет не так.       — Я верю, что все пройдет хорошо, — Маттео тоже решает лечь, — и сделаю все, чтобы так и случилось. Все же совсем не хочется, чтобы переговоры прошли впустую, да и леди Ноэмиль на меня рассчитывает. Но все же не могу сказать, что я не волнуюсь, волнуюсь, это точно, просто, наверное, как-то иначе. И, Лари, тогда я тоже хотел помочь чем-то кроме писем, только не придумал, чем.       Все же тогда он знал гораздо меньше, да и обучение в академии накладывало свои ограничения.       — Твои письма с поддержкой мне помогали, даже очень, — улыбается она. — И я тоже верю, что и для тебя собрание пройдет успешно. Отец в этом поможет, это точно.       Маттео тоже это понимает и не сомневается. Над берегом вновь повисает тишина, нарушаемая журчанием воды и легким шелестом листьев.        — Лари, — вполголоса произносит Маттео через несколько минут, — спасибо, что позвала просто куда-нибудь слетать. Похоже, мне это было надо.       — Ты же знаешь, я всегда рада хотя бы ненадолго просто куда-нибудь улететь и провести время не официально. Так что я не могла не предложить. И собираюсь предлагать еще не раз, понимаю, что не в ближайшее время, но все же.       — Полагаю, я буду точно также соглашаться на твои предложения и в будущем, — тепло отзывается Маттео, — и точно не все время буду в Острамалле, и все еще остаюсь наследником нашего рода, просто не только его.        — В таком случае в следующий раз приглашу тебя куда-нибудь вместе с Ноэмиль, — шутливо произносит Иллария.       — Договорились, — улыбается Маттео. — Неважно же, когда это будет?       — Надеюсь, хотя бы раньше, чем через сотню лет, — смеется Иллария.       — Точно раньше, — схожим образом отвечает Маттео.