Острамалл

      Эйлис с легкой задумчивостью оставляет несколько пометок на листе и вновь возвращается к письму Тристана. Привычная просьба расписать подробнее один из вариантов действий, которые она отправляла вместе с Маттео, но с новыми, более точными сведениями. Ничего сложного. Разве что мелькает мысль, что работать через письма не так удобно, как с личными обсуждениями. Но пока выбирать не приходится.       Стук в дверь отвлекает от мыслей, Эйлис поворачивает голову.       — Ваша Светлость, добрый вечер, — кланяется вошедший слуга, — лорд Маттео интересуется, может ли он прийти?       — Да, конечно, — кивает Эйлис.       Похоже, обдумывание придется ненадолго отложить.       Маттео приходит через несколько минут, и Эйлис привычно приказывает оставить их наедине.       — Добрый вечер, матушка, — вежливо кланяется он.        — Добрый вечер, Маттео, — вежливо улыбается Эйлис, — садись.       Она указывает на соседнее кресло, чуть внимательнее вглядывается в лицо сына и замечая легкую, почти неуловимую усталость. Последние три недели после подписания договора явно выдались насыщенными и не самыми простыми. Впрочем, в ближайшее время едва ли станет легче.       — Я ненадолго, — кивает он, опускаясь в кресло и поправляя черные крылья. — Скрою наш разговор?       — Конечно.       Ей самой гораздо привычнее знать, что их точно никто не слышит.       — Я хотел, как обычно, немного позаниматься артефактами, чтобы яснее мыслить, но понял, что не могу придумать, с чем именно хочу поработать, — выдыхает Маттео, и усталость на его лице проступает заметнее. — Поэтому, может, есть что-то, что могло бы вам сейчас пригодиться?       Эйлис ненадолго задумывается. Все необходимое у нее с собой, и срочного ничего точно нет, но и отказывать не хочется.       — Дашь мне время подумать? Завтра самое позднее к ужину я что-нибудь придумаю. У тебя есть пожелания?       — Что-нибудь знакомое, но посложнее зачарованных листов, — чуть помедлив, произносит Маттео, — спасибо.       Эйлис слегка покачивает крыльями.       — Маттео, — заметно мягче обычного говорит она, — рассчитывай свои силы. Я не сомневаюсь, ты хочешь сделать все как лучше и быстрее, только не забывай про самого себя, хорошо? — Он едва заметно кивает. — И помни, что, если тебе захочется чем-то поделиться, я всегда готова выслушать.       Все же это Иллария может в любой момент прийти и обсудить все, что приходит ей на ум, зачастую даже не предупредив о своем визите, Маттео стоит и напомнить о такой возможности.       — Да, конечно. Я помню. Все в порядке, матушка, просто… — он выдыхает, обводит взглядом гостиную, видимо решая, хочет ли продолжать. Эйлис привычно не торопит, — здесь все не так, как дома, непривычно. Я понимаю, что это логично, было бы странно, если было бы также, и что за полтора десятка дней не выйдет привыкнуть и все понять, что надо больше времени, и все же порой я не могу разобраться, почему все устроено именно так, это кажется сложнее, непонятнее. Мне кажется, есть варианты сделать то же самое, но проще, у меня даже появляются идеи, но я не думаю, что сейчас будет уместно их предлагать. Их, вероятно, не так воспримут, может быть, позже, через пару месяцев или лет, когда я уже разберусь, что к чему. — Маттео вновь выдыхает, переводит взгляд на Эйлис. — Матушка, можно спросить? — она кивает. — Как вы начинали заниматься делами рода Дэ’Рэсэй?        Эйлис ненадолго задумывается, как лучше сформулировать ответ.       — До свадьбы с Тристаном мои знания о правлении были преимущественно теоретическими, — она замечает вполне ожидаемое удивление в глазах сына, — и я знала, что быстро добиться того, что ты видишь сейчас, не удастся, так что действовала неспешно. Первое время я разбиралась, что к чему, изучала различные документы, помогала с организацией приемов и балов, интересовалась у Тристана, чем могу ему помочь. Постепенно, особенно в отсутствие лорда Сильнао, начала присутствовать вместе с Тристаном на встречах и обсуждать их после, а также занималась различными незначительными делами. Потом дела становились все крупнее и крупнее, что не сильно нравилось знати, но их мнение меня не волновало. И со временем все пришло к тому, что есть сейчас, хоть и заняло это не один десяток лет.       Она замолкает, наблюдает за задумчивым лицом Маттео.       — Матушка, — он немного медлит, — не могли бы вы рассказать об этом леди Ноэмиль? Я знаю, вы предпочитаете говорить о том, о чем вас спросят, но, мне кажется, Ноэмиль было бы полезно это узнать, и я не уверен, что она поверит моим словам.       Эйлис раздумывает пару мгновений, затем кивает. Она не до конца уверена, насколько это действительно будет полезно, все же обстоятельства и характеры сильно разнятся, но в этом случае Маттео виднее.       — Хорошо, я подумаю, как лучше это сделать.       Все же прямой рассказ может быть неверно истолкован, надо будет подумать, как и в какой момент об этом заговорить.       — Спасибо. И за то, что рассказали, это было неожиданно.       — Со временем многое меняется, — слегка улыбается Эйлис.       — Вы правы, — Маттео улыбается в ответ и поднимается с кресла. — Я, пожалуй, пойду. Хорошего вечера, матушка.       — Хорошего вечера, Маттео.