Мягкий приговор

      Нескончаемые беседы между важными особами, чокание бокалов, весь шум мероприятия растворился где-то вдалеке, когда Камилла вступила в разговор с уважаемой фигурой в лице Нёвиллета.       Прежде ей не приходилось общаться со столь статными людьми, не считая Аннет, ведь девушки ровесницы. А также леди Л’Арк не обременяла себя заботой о статусах близкого окружения.       В общем, короткая беседа постепенно сменилась молчанием.       Они тихо повернулись в сторону центра зала, где столпились шикарные женщины, что-то бурно обсуждая, пока их мужья дискутировали подле.       Глаза Камиллы прикованы исключительно к элегантным рукам с идеальным маникюром, что никогда не видели работы. Конечно, Камилла любила работу в пекарне и то, как её выпечка приносила тепло в души других. Но всё же она мечтала о прекрасной коже, такой же гладкой и фарфоровой, как у аристократичных дам. При мысли об этом, костяшки её пальцев самопроизвольно огладили причудливые узоры на руках, оставленные давними, так и не зажившими ожогами. – Вы правда думаете…Что они прекрасны? – Внезапно спрашивает Камилла не глядя на рядом стоящего мужчину, удивляя и его, и себя. – Мои руки. – Да. Пожалуй.       Долгая пауза следует после короткого ответа, который скорее расстраивает, чем льстит. Что значит «пожалуй»? Пренебрежение? Жалость? Но затем Нёвиллет снова говорит, а Камилла прислушивается к его низкому, чарующему голосу. – Ваши руки - отражение неумолимого труда и преданности своему делу. И пусть они не столь чисты, как бы вам того хотелось…– Замечает он, позволяя уголку губ приподняться, прежде чем продолжить в привычном нейтральном тоне. – Одного лишь взгляда достаточно, чтобы заметить их мягкость. Данная черта, по моему скромному мнению, вам очень даже к лицу. Позвольте узнать, вы работаете в пекарне? – Как вы узнали? – Камилла повышает голос в удивлении, но тут же прочищает горло и смущено опускает голову. – Догадался. Обычно, постоянная работа с тестом смягчает кожу. А ожоги вы наверняка заработали стоя у печи. – Да, вы правы.       И вот между ними вновь повисает тишина. Но она уже не такая неловкая и давящая, как в прошлый раз. Искренние, безумно поэтичные комплименты вызвали на щеках Камиллы едва заметный румянец, а её грудь наполнилась теплотой. Казалось, и Нёвиллет немного расслабился в компании девушки. Она заметила, как он позволил себе выдохнуть, и его пальцы медленно ослабили хватку вокруг бокала с водой.       Однако Камилле неведомо, откуда взяться напряжению в теле верховного судьи? В её представлении, именно окружающие должны испытывать трепет рядом с ним, боясь совершить непоправимую ошибку. И тогда мысль о том, что Нёвиллет испытывал не менее приземленные проблемы, которыми не мог поделиться ввиду своего статуса, родилась в голове Камиллы. – Раз мы заговорили о пекарне, не хотите её посетить когда-нибудь? У нас много разной выпечки, а ещё уютная атмосфера, где вы сможете отдохнуть! – С легкой, самонадеянной улыбкой предложила она. – Благодарю за предложение. Я обязательно подумаю о визите в течение этой недели.       Несмотря на его достаточно сдержанное заключение беседы, Камилла порадовалась внутри себя, что, возможно, смогла заинтересовать столь важного мужчину простым предложением. В глубине души что-то шептало ей о том, что так неожиданно представший перед ней верховный судья был по-настоящему одинок, неся бремя отстраненности и беспристрастности к каждому человеку. От того Камилле безумно хотелось накормить и обогреть его, дабы напомнить, что он тоже имеет право на заботу и поддержку в тяжелое для него время.       Вежливо попрощавшись, Нёвиллет скрывается в гудящей толпе аристократов, пока Камилла смотрит ему вслед с сжатыми в прекрасных руках перчатками.

***

Руки.

      Первое, что привлекло внимание. Первое, что отвлекло от мыслей о предстоящем суде по морально тяжелому делу. Первое, что помогло забыть о всех омерзительных деталях преступления. Первое, что затмило до тошноты идеальные ладони аристократок, которые приходилось лицезреть сотни лет.       Кончики пальцев чуть темнее белоснежной кожи, уже привыкшие к жару старой печи. Замысловатые линии тут и там намекали о неосторожности, очаровательной неловкости даже спустя годы работы.       Сияющая под светом шикарной люстры влажность кожи совсем не смутила Нёвиллета. Нервозность и отстраненность юной незнакомки от общего веселья скорее привлекали, выделяли её из общей массы.        Присутствие девушки, чьё имя Нёвиллет благополучно забыл спросить, за что себя мысленно корил, оказалось крайне умиротворяющей. Она не требовала к своей особе интерес, не заводила речь о его работе. Просто позволила молчанию заполнить пространство, не имея всякой нужды инициировать пустой диалог. Именно покой всё время своего существования ценил мужчина.       И, похоже, незнакомка заметила немое желание в его глазах, после чего предложила посетить уютную пекарню, за что Нёвиллет был действительно благодарен. Долгое время он отказывал себе в необходимом отдыхе. Некая отговорка, например, очередное мероприятие, вполне позволила бы ему ненадолго отвлечься от своих обязанностей и, под предлогом выбора десертов для празднества, развеяться в обществе этой милой девушки.

***

      Садившееся за горизонт солнце окрашивало небо в теплые оттенки, после которых затем следовали холодные. Однако в пекарне сохранялся жар, согревающий тело и душу. И как бы не хотелось задержаться, посетителям приходилось покинуть заведение ввиду скорого закрытия.       Только Госпожа Фурнье выдохнула и скрылась за дверьми, ведущими в кладовую, как зазвенели колокольчики, что знаменовало чье-то внезапное посещение. Уже засыпавшая у прилавка Камилла подскочила, чуть не перевернув горшок с цветами рядом, но тут же схватила его и подняла взгляд на гостя. – Добрый вечер. Прошу меня простить за столь поздний визит. – Раздался низкий, но нежный мужской голос. – Ох, месье Нёвиллет! Ничего, я всё понимаю, у вас наверняка много работы. – Камилла криво улыбнулась, смущенная собственной неуклюжестью. – Вы пришли за чем-то конкретным? Или вам нужна помощь с выбором? – В ближайшие дни планируется особый праздник, и я бы не отказался от вашего консультирования, мисс…? – Фурнье. Но прошу, зовите меня просто Камилла, не люблю формальности.       Показывая витрину, полную самой разной выпечки, Камилла постепенно расслабилась. Прежнее напряжение перед фигурой верховного судьи сменилось привычным дружелюбием и открытостью. – Для какого мероприятия вы закупаетесь, месье? – Спросила она в попытке найти подход к новому, много уважаемому клиенту. – По контингенту гостей можно определить, какой десерт будет пользоваться спросом. Например, среди пожилых аристократов популярен наш торт «Вердикт» из-за его строгости и богатого наполнения из горького шоколада, терпкого кофе и вишни. – Планируется скромный праздник в честь дня рождения мелюзин. – Кратко объяснил Нёвиллет, с неприкрытым интересом наблюдая за тем, что она сможет порекомендовать исходя из столь малого количества информации.       На миг Камилла действительно задумалась, ведь с мелюзинами ей редко приходилось работать, потому их предпочтения ей почти неизвестны. Но и отпускать неудовлетворенного гостя было бы позором для молодой пекарши. Поэтому она стала перебирать варианты и вспоминать, что чаще всего покупали мелюзины.       Из них всех относительно постоянной клиенткой была Лиат. Хотя бы раз в месяц после патруля она радовала себя одной и той же булочкой. – Как насчет «Сердце справедливости»? – Камилла указала на круглую булочку и внимательно пронаблюдала за реакцией Нёвилетта, пока рассказывала про предложенный вариант. – Начинка из смеси лесных ягод и взрывной карамели. Вкус освежает, поднимает настроение. Булочка пользуется популярностью среди детей, что любят всё необычное, а также его часто покупает Лиат. – Любопытно.       Мужчина рассматривал золотистую булочку прищурив глаза, что заставило Камиллу вновь напрячься. Ей всегда удавалась угодить каждому клиенту, от того возможная критика и дальнейшее разочарование со стороны Нёвиллета уж очень пугали её. – Мисс…– Начал он, но тут же поправил себя по просьбе Камиллы обращаться к ней неофициально. – Камилла, можно ли спросить, почему «Сердце справедливости» имеет круглую форму?       В ту же секунду девушка вскинула темными бровями в удивлении, уголки губ чуть дрогнули от глупости заданного важным мужчиной вопроса. Камилла едва сдержала смешок, напряжение вновь покинуло тело. – Извините, месье. – Она покачала головой и заправила выпавшую прядь за ухо. – Форма действительно не похожа на привычный символ, но разве это важно? – Вы правы, совсем не важно. Я лишь хотел повеселить вас несуразным вопросом. Вы показались мне несколько…напряженной. – Нёвиллет честно признался, от чего улыбка пекарши стала более явной.       Затем Камилла записала все необходимые для заказа данные: дата и место проведения мероприятия, необходимое количество булочек и время, к которому нужно будет их привести. От протянутого мешочка с морой она отказалась, объяснив политику пекарни, что оплата принимается только после удачно оказанной услуги. – Благодарю, Камилла. Вы были крайне обходительны. – Кивнул Нёвиллет, собираясь покинуть заведение. – Надеюсь, моё присутствие не вызвало у вас дискомфорт. – Ох, нет, нет, не беспокойтесь. Я просто переволновалась, вы ведь…важная фигура в Фонтейне и всё такое. – Камилла пыталась отшутиться, но заметила, как пальцы мужчины сжались вокруг дверной ручки.       На деле, Нёвиллет оказался совсем не таким, каким она представляла его при прочтении статей в газете. Грозный, непреклонный и крайне придирчивый. Всё это оказалось лишь надуманными представлениями исходя из образа верховного судья, лица правосудия и справедливости.       Сам же мужчина, настоящий и вне стен суда, был довольно вежлив и учтив. Его прежние слова, комплименты в сторону рук Камиллы, до сих пор вспоминались, особенно во время готовки очередной выпечки. – Но я уверена, что вы куда милее, чем кажитесь на первый взгляд. Мне была приятна ваша компания, честно.       Одарив Камиллу нечитаемым взглядом в качестве прощания, Нёвиллет покинул пекарню.       За окном уже сияла луна, и звезды украшали своей красотой темно-синие небо.