Мягкий приговор

      Непроглядная тьма в ночное время суток создавала атмосферу загадочности и опасности, скрывая очертания высоких зданий и превращая прохожих в пугающие тени. Камилла торопливо шла по узкому переулку, то и дело оглядываясь. В это время её мать обычно крепко спала, но страх быть застуканной заставлял девушку вздрагивать от каждого скрипа мостовой.       Кафе «Лютес» находилось в укромном углу Кур-де-Фонтейна. Это было крошечное заведение, где пахло жареными зернами кофе. Камилла быстро подошла к столику, под зонтом которого скрывалась нужная ей цель.       Аннет выглядела так, будто скрывалась от жандармов: глубокий капюшон плаща был накинут на голову, а лицо скрывали темные очки, совершенно неуместные в ночное время суток. Она нервно постукивала пальцами по столешнице, но, увидев подругу, тут же замахала ей рукой. – Ты опоздала. – Прошептала Аннет, когда Камилла, запыхавшись, опустилась на стул напротив. – Я, вообще-то, спала. По крайней мере, до твоего внезапного звонка. – Ухмыльнулась Камилла при виде подруги, что больше походила на детектива из типичного черно-белого фильма. – Что за срочность?       Аннет наклонилась вперед, понизив голос до едва различимого бормотания. Она осторожно выложила на стол визитную карточку из плотной дорогой бумаги с золотым тиснением. – Слушай внимательно. Я нашла тебе клиента. Это крупный торговец из Ли Юэ, он приехал за подарками для любимой. Платье от кутюр, которое ему сшили, конечно же, мы, а также…угощения. Ему нужно что-то особенное, с культурной изюминкой.       Камилла прикусила губу, чувствуя, как внутри зарождается азарт. – И что он хочет? – «Слезы Гидро Дракона». – Торжественно произнесла Аннет. – Он слышал о вашем десерте из лилий и сока ежевики. И он готов заплатить втрое больше обычной цены, если...– Она сделала паузу, глядя Камилле прямо в глаза своими черными, как бездна, очами. –…если заказ будет готов завтра на рассвете, к его отплытию из порта Ромарин. – Завтра утром?! – Камилла едва не вскрикнула, вовремя прикрыв рот ладонью. – Аннет, это безумие! Чтобы желе схватилось, нужно минимум пять часов, а я еще даже не начинала готовить основу. К тому же, мама...она же спит за стенкой от кухни! Если она услышит шум венчика или запах лилий среди ночи, она поймет, что я готовлю без её ведома! – Это твой шанс, Камилла. – Аннет твердо накрыла её ладонь своей. – Ты наконец сможешь реализовать свои навыки в одиночку, без присмотра мамы, так ещё не просто для себя, а для реального клиента.       Камилла посмотрела на визитку. Она уже и не помнила, когда в последний раз сама орудовала на кухне. Даже тот заказ на праздник мелюзин мама взяла на себя, разрешив ей только упаковать выпечку. Камилле вечно доставались какие-то промежуточные этапы – замес теста, украшение и упаковка. Никаких ножей, печей и плит, уж слишком много неудачных попыток было в детстве. Но разве это справедливо? – Хорошо. – Выдохнула Камилла, резко поднимаясь. – Мне нужно бежать. Если я начну прямо сейчас, у меня будет шанс закончить к пяти утра. – Конечно. Удачи, милая. – Аннет помахала убегающей подруге, едва сдержав улыбку, когда та запнулась по пути. – Ну хоть что-то в этом мире не меняется…Верно, Аруэ?       На адресованный ему вопрос владелец кафе ответил вскинутыми бровями. Скрещенные на груди руки говорили о кончающимся терпении. – Мне уже давно пора закрываться, леди Л’Арк. – О да, прошу прощения. Не смею больше вас задерживать! – Кинув на прилавок увесистый мешочек с морой, Аннет быстро скрылась с места встречи.

***

      Вид чистейшей воды всегда захватывал дух и подталкивал на размышления. Нёвилетт стоял у самого края побережья. Взгляд устремлен на горизонт, где бледное золото солнца пыталось пробиться сквозь пелену утреннего тумана.       Мысли его были привычно тяжелыми и многослойными, подобно толще воды в океане. Он размышлял о недавних отчетах жандармерии: уровень воды в некоторых районах поднялся на несколько миллиметров выше нормы. Это было едва заметно для глаз смертных, но для него этот подъем ощущался как нарастающее давление в груди. Древнее пророчество, висевшее над Фонтейном, никогда не покидало его разум.        Затем мысли плавно перетекли к Фурине. Её вчерашнее выступление в театре было особенно эксцентричным. Он пытался проанализировать её эмоции за маской театрального величия, и всё же, проживая бок о бок с Фуриной столетиями, иногда не мог нащупать дно в её бесконечной игре.        Далее вспомнились последние судебные дела. То были мелкие кражи от отчаяния, громкие споры за наследство, признания в совершении греха ради любви. Люди были такими быстротечными, как пена волн, и всё же они умудрялись наполнять свои короткие жизни таким невероятным шумом.       Ветер переменился, принеся с моря запах соли и мокрых камней. Нёвилетт закрыл глаза, вслушиваясь в шепот воды. Вода помнила всё. Она несла в себе горечь слез и радость встреч.        И вдруг, среди этого мощного потока стихийных воспоминаний, в его сознании всплыл совершенно посторонний, неуместный образ.        Мягкие руки, украшенные узорами от ожогов.       Он вспомнил запах свежеиспеченного хлеба, окутавшее его тело тепло пекарни, мягкий голос с нотками чуткости. Это было нелогично. Почему среди мыслей о судьбе нации и увеличении уголовных дел его разум решил подсунуть ему воспоминание именно о ней?       Камилла.        Это имя отозвалось странным, едва уловимым созвучием. Нёвиллет вспомнил её взгляд. В нем не было той лести, которую он привык видеть у чиновников, и не было холодного страха преступников. В нем была...жизнь. Простая, такая неуклюжая, но всё же очаровательная жизнь юной девушки. – Камилла. – Уже вслух произнес мужчина, пробуя имя на вкус.       Его удивило собственное любопытство. Он поймал себя на мысли: а что она делает сейчас, в этот предрассветный час? Наверняка спит, как и все остальные жители города, не обремененные вечностью. Или, возможно, её утро начинается так же рано, как и его, в окружении тепла печей и аромата ванили.       Нёвилетт едва заметно нахмурился. Это беспокойство было ему незнакомо. Оно не имело отношения к правосудию. Оно было... личным? Нет, это недопустимо. Он и так слишком много позволил себе в её обществе. Пора вновь возводить стены вокруг. А также возвращаться на рабочее место.       По пути на станцию Нёвиллет поздоровался с тем малым количеством людей, что находились в порту Ромарин в столь ранний час. Взойдя на аквабус, он привычно поприветствовал Эваль, только через мгновение заметив ещё одну фигуру.       В голове в этот момент шла тихая борьба. Нёвиллет мысленно повторял: «Соблюдай дистанцию. Не позволяй мимолетности человеческой жизни вносить хаос в твой порядок». Разум советовал пройти в другой конец судна, встать у перил и смотреть на воду, игнорируя присутствие этой девушки. Это было бы логично. Это было бы профессионально.       Но ноги сами несли его в её сторону. Он видел, как она сжалась под его взглядом, видел её бледность, видел, темные круги под её глазами, и внутри него что-то кольнуло. Необъяснимое чувство, похожее на тупую боль, которую он ощущал, когда видел увядающий цветок. План быть холодным и отстраненным рассыпался, как карточный домик.

***

      Камилла устало сидела у окна, практически сливаясь с обивкой сиденья в единое целое. Ночь была изматывающей: внезапный заказ для торговца из Ли Юэ требовал особого внимания и стараний. Но теперь, когда коробка с «Слезами Гидро Дракона» были успешно переданы, она чувствовала облегчение. Под глазами залегли тени, пара выбившихся каштановых прядей прилипла к виску, а ладони всё еще сохраняли едва уловимый запах лилий и ежевики.        Она прикрыла глаза, подставив лицо прохладному утреннему ветру, и слабо улыбнулась своим мыслям. Работа выполнена. Скоро дом, теплая постель и...       Мерный стук трости заставил её вздрогнуть. Камилла открыла глаза и замерла.       На палубу взошел верховный судья. В утренних сумерках его высокая фигура казалась почти нереальной, сотканной из утреннего тумана, что ещё не успел исчезнуть. Нёвилетт остановился у входа, и его взгляд мгновенно нашел её. – Камилла. – Его голос прозвучал удивительно мягко, резонируя с тихим гулом двигателя.       Камилла резко выпрямилась, её сердце, секунду назад бившееся в ритме усталого покоя, пустилось вскачь. Это не был тот парализующий страх перед символом закона, который она испытывала раньше. Это было нечто иное – острое, горячее, заставляющее кровь прилить к щекам, несмотря на холод. – Месье Нёвилетт…– Выдохнула Камилла, пытаясь поправить растрепанные волосы. – Доброе утро. Я не ожидала… – Похоже, рассвет застал вас в пути. – Он медленно сел на скамью напротив, сохраняя безупречную осанку. – Надеюсь, ваша ночь была...спокойной?       Камилла сглотнула, чувствуя, как внутри всё трепещет. Внезапно она уловила его запах, хотя раньше и не обращала на это внимание. Его аромат – смесь свежести после дождя, старой бумаги, а также чего-то иного, абсолютно незнакомого и манящего. Присутствие этого мужчины заполняло всё пространство вокруг, вытесняя усталость и заменяя её странным, пугающим восторгом. – О, да. – Она неловко улыбнулась, надеясь, что не выглядит слишком жалкой в своем помятом фартуке, который забыла снять в спешке. – Просто внезапный заказ. Но всё прошло успешно. – Заказ в столь ранний час? Ваша пекарня ещё даже не открыта. – Вскинул бровями Нёвиллет.       Камилла смотрела на него и не могла отвести взгляд. Она вдруг заметила, как изящно лежат его руки на набалдашнике трости. Пальцы – длинные, тонкие, в безупречно чистых перчатках – не дрожали и не проявляли ни малейшего признака нетерпения.       Каждый шов сидел идеально на темно-синем пиджаке. В его позе была какая-то монументальная неподвижность, свойственная только статуям. Он не суетился, не поправлял одежду, не оглядывался по сторонам. Облик мужчины казался верхом изящества, чем-то недосягаемым. Даже когда Камилла поймала себя на том, что она чересчур пристально разглядывает его, силы воли просто не хватило отвести взгляд. В утреннем свете Нёвилетт казался почти прозрачным, нереальным.       Волосы, серебристо-белые с едва уловимыми голубыми прядями, ниспадали на плечи подобно застывшему водопаду. Но больше всего её пугало и одновременно манило его лицо. Черты были безупречны, словно высеченные из драгоценного камня, но в его глазах таилась печаль, которую невозможно было скрыть за судейской маской.       Камилла уловила, как он едва заметно прикрыл веки, когда порыв ветра донес до них брызги воды. Это было мимолетное, почти интимное проявление чувств, которое сделало его образ чуть менее божественным и чуть более близким. В этот момент в ней проснулось странное, неуместное любопытство: каков этот человек, когда на него никто не смотрит? О чем он думает, когда не выносит приговоры?       Это внимание к деталям – к изгибу его губ, к тому, как свет играет на золотых деталях его мундира – пробуждало в Камилле трепет, который она отчаянно пыталась подавить, убеждая себя, что это лишь обычное почтение к высокой особе. – Камилла?       Озадаченный голос Нёвиллета вырвал её из состояния гипноза, заставив напрячься и запаниковать. На секунду Камилла даже забыла, о чем он спрашивал. Когда же ей удалось собраться с мыслями и ответить, её голос слегка дрожал. – Извините, задумалась…Да, час действительно ранний, пекарня ещё закрыта. Но этот заказ был адресован исключительно мне. – Исключительно вам? А я припоминаю ваши слова…Разве вам разрешено готовить в одиночку? – Спросил Нёвиллет, и его губы чуть дрогнули в улыбке. – Ну да, пока нельзя…– Смутилась Камилла, словно ребенок, которого поймали бодрствующим во время тихого часа. – Вы работали за спиной Госпожи Фурнье?       Щеки Камиллы вдруг снова вспыхнули, но уже от стыда. Рядом с этим мужчиной она чувствовала себя совсем маленькой, от того его замечания ощущались не как шутка, а как настоящий выговор. – Мне, вообще-то, уже двадцать лет, месье! Я…Я более не обязана во всем слушаться маму и отчитываться перед ней или…Перед кем-либо ещё! – Камилла поспешила вступиться за себя, хотя осознавала, что наверняка сейчас выглядит ещё глупее, но отступать было поздно. – И я также не должна оправдываться перед вами!       В ту же секунду раздался низкий, едва сдерживаемый смешок, и его тут же унес ветер. Камилла сначала не поверила, подумав, что это гудит движущийся аквабус, но по выражению лица Нёвиллета было ясно - хохот принадлежал именно ему. – Прошу прощения, Камилла, у меня нет намерения вас обидеть. – Выдох покинул уста Нёвиллета. Попытка собраться и вернуть прежнюю стойкость образа. И всё же, улыбка не сходила с его привлекательного лица. – Я лишь хотел взбодрить вас легким…подколом, как говорит молодежь.       Невероятно. Как Нёвиллету удавалось вывести её из равновесия простыми действиями? То вводит в ступор своими вопросами, то вгоняет в краску шуточками. Иногда Камилла просто не понимала, как она должна себя вести и что чувствовать в присутствии этого загадочного мужчины, оказавшегося совершенно не тем, каким она представляла его при прочтении газет. – Боже, вы…Вы смутили меня. – Камилла покачала головой, на её устах нарисовалась такая же улыбка, что и у него, но менее сдержанная и чуть более теплая. – Я и не думала, что вы…способны на шутки. Без обид, месье. – Пожалуй, вы правы. Признаться честно, мне чужды неформальные взаимодействия, поэтому…– Оставив предложение незаконченным, Нёвиллет повернул голову куда-то в даль с задумчивым и, возможно, печальным видом.       Чуткая к чувствам других Камилла ощущала его напряжение. Она гадала, какие проблемы мучили его душу, чем они могли быть вызваны и как их решить. Сердце шептало, что это её обязанность - обогреть и помочь всякому, кто в этом нуждался. А ему особенно.       Наверняка виной тому статус верховного судьи, ограничивающий личные взаимоотношения с людьми, потому навык простого общения был утерян. Но причина была не только в этом. Камилла могла поклясться, что нечто иное, не поддающееся её простому пониманию, скрывалась за фасадом, который пытался поддерживать этот мужчина.       И как бы не хотелось углубиться, спросить напрямую, чтобы впоследствии поддержать, Камилла понимала, что не могла помочь насильно. Пока пропасть между ними слишком велика, риск означал падение в эту самую пропасть, а также потерю той слабенькой личной связи, что только-только начала зарождаться. – Люди вас совсем не знают, выстраивая ложные представления. И если вы делаете что-то, что не соответствует тому образу, выстроенному в их голове, они смущаются. – Камилла невольно вытянула руку, в попытке накрыть его ладонь своею. – Но они привыкнут со временем. Просто будьте собой и откровенны с другими.       Мужские пальцы сжались вокруг набалдашника трости, что заставило Камиллу остановиться, а после убрать руку, так и не прикоснувшись к его. – Благодарю за совет.       И хотя Нёвиллет не сказал об этом вслух, Камилла уже знала, что этим советом он не воспользуется. Не положено.       Остаток пути они провели в напряженной тишине. Стоило аквабусу остановиться на конечной станции линии «Клементина», Нёвиллет покинул палубу, оставив Камиллу наедине со своими мыслями.       Взгляд зеленых глаз обратился к небу, на котором стали сгущаться пугающие тучи.