Аватар Ра

В зеркальном измерении, в отличие от реального, боги Эннеады основали полноценный золотой дворец, и Ра стоял в огромном зале длиною в среднюю улицу. Потолки подпирали колонны из белого мрамора с тонкими золотыми линиями по меньшей мере 50 метров в высоту. Стол переговорной здесь стоял уже на 16 персон, но уважением здесь и не пахло: двенадцать кресел разных форматов стояли, сместившись в одну сторону стола. И один одинокий «трон» во главе с другой половины. Ра обозначил этот булыжник троном лишь визуально — это был обычный стул, вырезанный из цельного куска обсидиана. К этому моменту за столом уже сидело 14 богов, 5 из которых опустили головы и подавили ауру, боясь попасть под горячую руку. Со стороны они выглядели просто расстроенными, поэтому остальные это проигнорировали, видимо думая, что семейная встреча прошла не очень. Что ж, Ра еще не до конца понял пределы воздействия своей силы, и так как в людских аватарах его силы было максимум капля, он только и сумел понять, что чувствует ее и она ему отвечает. А тут целый полигон для испытаний и куча сырья. Итак, Ра подошёл к своему трону и, коснувшись камня, произвёл обмен с троном на Хеопсе. Откинувшись уже на свой трон, он взглянул на Хора напротив. Лжебог чувствовал, что в этом дитя намешано 3 сущности первого поколения Атума, но повезло, что ровно половина принадлежит Ра. Исида не поскупилась на свое дитятко. Гаул’д начал, так как представляться или приветствовать его никто не собирался: — Мы рады снова видеть старые лица. Для молодых всё же представлюсь: мы Ра, первичное творение Атума, и сегодня мы здесь с целью исправить то, где молодой пантеон был неправ. Первым высказался Хор, видимо по праву сильнейшего. Впрочем, Гаул’да это не оскорбило, но равное отношение дитя вновь всколыхнуло чувство ущемления и принижения «Царя». — Ра, у нас был судья при принятии решения, — он кинул взгляд на Маат, что всё-таки пришла. — Да и мы все здесь боги. Даже старинные вожди прислушивались, когда народ высказывался, а уж в таких решений, как наше, вправе ли вы оспаривать, даже когда не в полной силе? Гаул’д выслушал речь «ребёнка по праву силы, в нем текущей, дитя своего» и чуть смирил свой гнев, лишь убедился, что воспитали дитя не как наследника царя божественного пантеона, а как современного человека, и если бы не последнее высказывание, лжебог бы подумал, что дитя без наследства крови божественной, где гордость есть от рождения. Гаул’д выдохнул и потянул за «путы». Всё-таки он не тот Ра и не Один из Асгарда. В его глазах все перед ним повинны и в равной степени заслуживают урока, даже если не понимают в чём — он прояснит. Феникс ведь сказал, если будет на то желание, а оно у него появилось. Лица восьми богов перекосило, и они поднялись со своих мест. Сидеть остались только Маат, Тот, Гор, Геб, Нут и как ни странно, Анубис. Что ж, в этот раз данной скользкой личности повезло, что когда-то не поучаствовал в радостях раздела. — Что ж, дитя Хор, мы не можем осудить тебя во многом, так как ты был не более чем инструментом, но воспитанием твоим я займусь прямо сейчас. Во время речи своей Ра коснулся стола, убрав его в подпространство, и заставил Хора подойти и встать перед ним на колени. Этот ребёнок, в отличие от многих старших, еще не понял, как, но страх уже отразился на его лице. Никто из неподвластных не высказывался. Лицо Маат было бесстрастным, Тот казался смиренным, а Анубис… Этот червь наслаждался зрелищем, и его глаза блестели неприкрытым интересом. — Итак, дитя, не учись на опыте существ, что задуманы как развлечение. Это то же самое, что хозяин уподобится питомцу: питомец должен перенимать характер, а никак не наоборот. Ты можешь что-то подчеркнуть у отдельных, тех кто заслуживает, но учиться у серой массы — порок для бога. Ты усвоил, дитя? — Да, отец. Не то чтобы идеологию так просто исправить, но смиренно признать право силы, если не способен бороться… Что-то мне это напоминает одного громовержца… Будем надеяться, что глупость не является второй чертой… — Хорошо, дитя. В качестве урока следующий десяток следуй за Тотом и не смей наблюдать за людьми. Тот вскинулся и уставился на Ра. — Есть возражения? Тон Ра вообще не выражал вопроса, и Тот смирил себя: — Нет, решение Царя-Творца для меня закон, с благодарностью принимаю вашу милость. Гаул’д махнул рукой в знак конца и отпустил поводок Хора. Дитя смиренно поднялось, но прошло не на своё место, а встало за спиной Тота. Ра не возражал, логично что место главы не может принадлежать двоим. Хатхор, Осирис, Тефнут и Сехмет по моновению пут подошли. — Дети, вы виновны. Ра вынес приговор. Боги лишь смиренно склонили головы. — Вкачестве исправления идите освободите сестру и извинитесь перед ней, раз не смогли защитить, и Махес с этого дня свободен под рукой Бастет. Пусть мать, что отплатила за сына, выносит дальнейший приговор. Вы же на сей раз прощены, ибо задумка и исполнение не на ваших плечах. Ра повторил взмах рукой и отпустил детей своих. Дальше к приговору выступил Хонсу: — Мы не видим в тебе критических недостатков и предательстве, тем более не виним, был мал и не разумен, в речах не способен благо оценить . Ты также дитя наше по праву, и впредь свободен от любых обвинений того времени, и никто не вправе осудить тебя. Глаза Хонсу заблестели, и Ра отпустил его. Дальше вперёд выступил Мин: — Дитя Осириса и Исиды, замешан ли ты в деяньях матери? Ведь был ты молод, но самостоятелен и умён. Так в качестве кого ты участвовал в нашем падении? Честно, в памяти Ра это «прилежный ребёнок», но общения как такового у них отчего-то никогда не бывало, поэтому, может, это и выглядело как угроза, но лжебог просто хотел оценить характер этого божества. — Отец, я причастен как наблюдатель: я видел, но не посмел вмешаться, так что прошу отца о наказании. — Дитя, право, и как думаешь, какого наказания ты заслуживаешь? — На что будет воля отца. Как покровитель странников и торговцев, как бог деторождения и плодородия… Эта личность хитра и умна, но коварства в ней нет. Он держится с достоинством и почтением, как посол, который не отрицает ошибку полностью, но и знает, что по справедливости наказать его не за что, иначе нужно наказывать всех. — Мы услышали тебя, дитя. Есть ли у тебя аватары? И не желаешь ли ты поучаствовать в мирском мире от его имени? Отец желает вновь понаблюдать за твоими успехами. Зависть прокатилась по всему залу минимум от четверых, но лжебог решил, что эта личность неплохо впишется рядом, так что проигнорировал остальных и обратил всё своё внимание на Мина. — Есть. Если отец пожелает, я с радостью составлю ему компанию в мирском. Эмоции Мина на лице выразились как покорность, но Ра чувствовал и отголоски радости. — Хорошо, дитя. Приходи, как будешь готов. Ра отпустил Мина, и к этому моменту эмоции совсем улеглись. Теперь он точно готов вновь увидеть и послушать Исиду.