Аватар Ра

— Итак, Исида, есть ли у тебя что сказать нам? Исида могущественна, она от рождения не обделена, а сейчас напоминает по чистой силе первый аватар Феникса, в котором он, не рассчитав, оставил 40% своей силы, что для Ра и подавно опасно: его чистой силы в ней даже чуть меньше, чем в Хоре. Но при этом общая картина такова, что Хор— это искусственное озеро, достаточно красивое, в котором обитают рыбки, запущенные туда человеком, а Исида — это естественный водоём, дикий и необузданный, он завораживает своей первозданностью. Он визуально равен искусственному, но дно его настолько глубокое, что, вглядываясь, видишь бездну, а уж о тварях, что обосновались и выжили при естественном отборе, и говорить нечего. Но Лжебог всё равно чувствовал, что Феникс любил её, и то, что именно она зачинщик, отзывалось в Ра далеко не ненавистью и опасениями, это скорее было глубокой печалью и сожалением. Что вызвало сильный диссонанс. Сущность Гаул’да требовала наказания погружением в вечный сон, то есть продвинутым гуманным живым захоронением. Сущность человека, как ни странно, оказалась в какой-то степени более жестокой, она требовала пожизненного заключения. Сущность Ра же ничего не требовала, но проецирование этих эмоций уже откровенно влияло на решение. Возможно, Ра расслабился, а возможно, тридцати процентов не хватило для полноценного удержания такого монстра, но Ра моргнул, а его сила, почувствовав движение и намерение, инстинктивно дала команду. Когда глаза Ра сфокусировались, клинок Исиды пробил божественную броню, и наконечник уже скрылся под ней. Исида же при этом… умирала… Её руку удержали Хонсу и Сехмет, тело плетью сковала Хатхор, горло было перерезано кинжалом Мина, Осирис же наискось от стыка плеча и шеи воткнул наконечник посоха, из живота Исиды выпирал двойной наконечник копья Хора, Тефнут двуручным мечом чуть выше Хора пронзал грудь матери, почти наверняка разрезав сердце. У Ра не было времени оценить силу и безжалостность своих телохранителей, он увидел, как что-то, смешавшись с его кровью и становясь чернильно-чёрным, стекало с клинка Исиды. Его реакция была мгновенной: он снял броню обнажив человеческий лик и мысленно приказал: «Режь». Осирис немедля, поддавшись команде, в один разрез срезал плоть с Ра, разрубив пополам пару костей и позвонков. Несмотря на то, что со стороны казалось, будто он хочет добить Ра, работа была ювелирной. Не прошло и секунды, как плоть на полу покрылась чернотой, а кости трескались и крошились на глазах. Из-за человеческого телосложения Гаул’д не мог стоять с повреждённым позвоночником, и его пошатнувшегося за руки поддержали Хор и Осирис, оставив оружие в теле Исиды. Менталист внутри проснулся, натянув все доступные «поводки» до предела, так что лица его «телохранителей» перекосило. Паники Гаул’д не испытывал, на тот момент эмоций он вообще не имел, голый разум опытно производил расчёт событий и беспрекословно отдавал команды. Двое сторожевых псов — Тефнут и Хонсу — стояли на защите как гончие, готовые рвануть при малейшей угрозе. Остальные же поддерживали его, снова облачённого в броню, и «кормили» его организм энергией для поддержания жизни. Гаул’д не мог вернуться в свою телесную оболочку, так как перенесёт с собой и травму, полученную здесь. В том мире поддерживать его жизнь будет некому, и он физически не успеет добраться до саркофага. Поэтому он просто поддерживал жизнь, чтобы организм сам лечил раны, и божественная броня ему в помощь. Он мог бы подчистую забрать не силу, а саму сущность силы из своих подчинённых, это было бы эффективнее в его лечении, учитывая скорость, при которой пребывание этих самых сил не полностью покрывало убывание. Но взращенная паранойя в сущности Гаул’да запрещала терять контроль над слугами, что неизбежно случится при таком ходе. Пусть это их и ослабит, но он лишится их защиты, и если даже не они, то кто сможет гарантировать, что его не добьёт кто-то из богов, сидящих за столом? Он не может оставить себя без защиты. Взгляд Ра скользнул к телу Исиды… Он не колебался: ритуальный каннибализм в его прошлой жизни был нормой, от которой пришлось отказаться в силу нужды расы, но здесь так же была нужда в обратном. Восстановление духовного божественного тела требует огромного запаса энергии, а обчищать закрома «стражей», на восстановление которых потребуется даже не год, а пара лет, было нецелесообразно. Да и здесь «боги» не побрезговали чужой силой, на каком основании он должен отказываться от возврата «своих» сил с процентом моральной компенсации? Он ещё раз подумал, сколько сил потребуется для воплощения Хеопса в этом чертоге, и отказался от этого варианта: сейчас у него их не хватит, почти вся энергия в обороте. Почему он, Ра, не может воплотить только саркофаг? Глупый вопрос: саркофаг питается энергоблоками Хеопса, он сам неразрывная часть его корабля. Лжебог приказал Осирису забрать тело, и их группа направилась в покои. Испокон веков самыми защищёнными местами в божественных строениях были покои: богам не требовался сон, им требовалось безопасное пространство для изоляции на время бедствий, буйств или простой нестабильности. Ра заперся изнутри в хоромах Исиды, оставив свою свиту снаружи. Он ни в коем случае не стеснялся или что-то подобное, просто он боялся ослабить контроль во время поглощения, вновь открыть слабое место в ситуации, в которой добить его сможет любой, даже новорождённый столетний бог. Он был так занят, что даже на эмпатию не хватало времени, но чисто интуитивно он понимал: он заставил двух детей убить свою мать, странно предполагать, что жажда мести в них не проснётся и они не воспользуются даже секундным ослаблением цепей, оттого паранойя не была лишней. Для полного усвоения сил по технике Гаул’дов есть плоть — необходимость, чтобы не упустить ни капли ценного ресурса, а другой такой же эффективной техники у Ра не было, поэтому он воспользовался ей.