На грани болевого порога

— Миш, вставай. — Илья аккуратно присаживается на край кровати и начинает будить Шайдорова. Малинин вообще-то пожертвовал своей кроватью ради Миши, который в никакую не хотел просыпаться уже два часа. — Скоро обед — Ма, ну еще пять минут — Миш, я не твоя мама, и ты вообще-то взрослый мальчик и живешь не у родителей Стоп. А вот сейчас Миша проснулся окончательно. Это был голос Ильи, и квартира его, судя по тому, что он увидел ее очертания в полумраке. А почему так темно, если парень говорит, что уже обед? — А почему так темно? — Миш, ты живешь в каменном веке и не знаешь, что существуют блэкаут шторы? — Илья смотрел на него как на ребенка, который не понимал очевидных вещей. — Какие? — Шайдоров спросонья даже не понимал, что ему хотел донести Илья. Ну шторы есть, да, но у Миши дома они почему-то не такие. — У меня таких нет Илья театрально закатил глаза и поднялся со своего нагретого места. Он отошел к окну и начал с чем-то возиться, Миша, если честно, особо не вникал. Сон отпускал медленно, а тело ныло. Спина…ну в общем было терпимо.  Только Шайдоров открыл глаза и потянулся, как в комнату ворвался солнечный свет. Было настолько ослепительно, что пришлось щуриться. И это Миша не из-за ослепительного Ильи, а из-за режущего солнца, чьи лучи ложились аккурат Шайдорову на лицо. — А теперь? Темно? — Илья оперся о дверной косяк и наблюдал. Он был словно хитрый кот, объевшийся сметаны и теперь довольно вылизывающийся. О, бесить Мишу он любил. Да еще как. Парень что-то неразборчиво пробурчал. Хотелось спрятаться под одеяло и не вылезать из кровати еще где-то вечность. Но Миша приехал сюда не просто с Ильей чаи гонять, а заниматься своим здоровьем. И сейчас его тело буквально кричало о том, что пора вставать, что он уже достаточно належался. Мише хотелось бы с великой радостью встать как обычный человек, не кряхтя от боли и спазмов, хотелось бы обойтись без уколов и прочего дерьма, приносящего только временное облегчение. Но это было дорогое удовольствие, которое пока что Шайдоров не мог себе позволить. — Илья, я… — Миша оперся на спинку кровати и начал разглаживать несуществующие складки на постельном белье. — Я уже не тот, как прежде. Мне сложно даются многие вещи, например такие, как встать утром с кровати без очередного укола, как прогуляться или провести легкую тренировку. Я… Не могу — Миш. — Илья взглянул на него, и в его взгляде было столько боли, что, казалось, ей можно было бы наполнить реку. — Все нормально, слышишь? Если хочешь еще полежать, то no problem, я все понимаю. Просто хотел побесить тебя, как обычно, ты же знаешь. — Малинин смотрит виновато, хотя обычно вина - это несвойственное ему чувство. Шайдоров не может долго наблюдать за тем, как Илья, прижавшись к дверному косяку, нервно накручивает на палец шнурок от толстовки. И взгляд этот еще…побитого животного. — Ну иди сюда. — Миша похлопывает по кровати, приглашая присоединиться к нему. Илья осторожно подходит и ложится рядом, словно даже эти его движения могут принести Мише боль. Он поворачивается к Шайдорову, сначала долго возится, чтобы устроиться поудобней, а потом смотрит. И для Миши это самый красивый человек на земле. Именно в этот момент он осознает это особенно остро, словно его пронзают тысячи игл, которые парализуют и не дают вздохнуть. Кажется, что они готовы смотреть друг на друга без слов. Между ними нет напряжения, нет недосказанностей, просто…висит какая-то скорбь из-за того, что стало с Мишей. Они делят на двоих эту боль, эту несправедливость, и Шайдорову большего и не нужно в тот момент. — Илья, все нормально — Миш, как все может быть нормально, если я вижу, как ты хмуришься из-за боли? — Ну вот, началось. Теперь Малинин  смотрел на него обеспокоено. — Всё всегда не может быть нормальным, поэтому не ври мне, пожалуйста  Илья придвинулся ближе, теперь их руки соприкасались, и боже, как же Мише хотелось вцепиться в парня и не отпускать. Малинин, словно прочитав мысли, сжал его руку, ласково провел по костяшкам пальцев. Черт. А это уже было на грани. Если Илья хотел, чтобы Миша почувствовал поддержку, то он ее почувствовал. Но при этом что-то внутри него сжалось, что-то, что хотело чего-то большего, чем одно это прикосновение. — Ладно, хорошо. — Шайдоров развернулся к американцу. — Но это действует и в обратную сторону. Если тебе плохо, то ты говоришь мне об этом, и наоборот. Малинин криво улыбнулся. Еще с подросткового возраста у него была привычка улыбаться только одной стороной, и Миша находил это очаровательным.Конечно, у Малинина была идеальная, выдрессированная за столькие годы улыбка, которую он дарил каждому окружающему, но такую, которой Илья одарил его сейчас…была предназначена для небольшого круга лиц. — Пошли завтракать, а? — Илья ловко выкрутился из ситуации и уже отпустил Мишину руку. — Я там кофе твой любимый сварил — Ну, знаешь ведь, чем меня можно подкупить И американец скрылся из виду. Секунду назад он был у Миши под носом, а сейчас уже ретировался куда-то. Шайдоров правда не успевал за ним, а сейчас - особенно.  День предстоял тяжелый, хоть парень и проспал большую часть. Если рядом Илья, то стоит ждать подвоха, ну или каких-то грандиозных планов, которые тот настроил еще до того, как Миша прилетел. И ведь Шайдоров сдастся, и они пойдут туда, куда захочет Илья. В клинику Мише нужно будет только завтра, а сегодня… сегодня Малинин будет развлекаться над ним по полной программе. И, если честно, Шайдоров не был против. Он обещал себе разобраться со всем тем пиздецом, что творился в голове, но, как обычно, продолжил откладывать на потом. И сейчас это не стало исключением из правил. Всего лишь один день с Ильей, ничего же страшного? Ну нравится он ему. Безумно. Ну не сделает же Миша какую-то глупость? — Ты идешь? — Илья выглянул из дверного проема, весь взъерошенный и такой домашний, что хотелось укутать его в одеялко и спрятать от всех подальше. — А то всё стынет — Иду, хозяюшка ты моя Кислое лицо Малинина опять скрылось за пределами комнаты. Миша любил дразнить его, но переплюнуть в остроумии все равно не мог. Илья ж не отстанет от него, если он не поднимется прямо сейчас. И Миша, сквозь стиснутые зубы, молясь всем известным ему богам, встал с кровати. Казалось, что это обычное бытовое действие, которое не должно вызвать трудностей. Но у него вызвало. Потому что спина болела, потому что он уже два дня без уколов, потому что стресс и прочая фигня. За почти два года он научился справляться с этим. Но каждый раз все равно была тупая боль. Словно она вцеплялась в него своими крючьями и хотела прорасти внутрь, пуская корни все глубже и глубже. Миша потянулся и почувствовал, как тело сводит спазмом. Базовая ситуация на самом деле, он даже не поморщился. А вот если Шайдоров сейчас не явится на кухню… то уже будет страдать от нападок Ильи, у которого, к сожалению, была тяжелая рука.