мой лучший друг

На следующий день в университетской столовой было шумно. Кетнеп и Догдей сидели за своим привычным угловым столиком. Догдей увлеченно рассказывал что-то про лекцию, активно жестикулируя, а Кетнеп лениво помешивал кофе, не сводя с него взгляда. Внезапно к их столу подошел тот самый одногруппник — высокий парень с юридического, по имени Марк. Он выглядел уязвленным и явно не собирался спускать ночную переписку на тормозах. — Привет, Догдей, — Марк проигнорировал Кетнепа, обращаясь только к псу. — Слушай, я хотел позвать тебя на кофе, но какой-то неадекват вчера влез в твой телефон и начал писать всякий бред. Догдей замер, его улыбка мгновенно погасла. Кетнеп медленно отставил кружку и поднял на Марка свой фирменный тяжелый взгляд. — Этот «неадекват» сидит перед тобой, — спокойно произнес кот. — И это был не бред, а констатация факта. Марк насмешливо фыркнул, смерив Кетнепа презрительным взглядом с ног до головы. — А, так это ты? Слушай, «программист», ты себя в зеркало видел? Ты же вечно хмурый, злой, от тебя несет тоской за версту. Как ты вообще можешь быть парой для такого парня, как Догдей? Ты просто жалкий собственник, который держит его на цепи, потому что сам из себя ничего не представляет. Догдей достоин кого-то яркого и открытого, а не... этого. В столовой на секунду стало тихо. Догдей почувствовал, как внутри него закипает ярость, которой он редко давал волю. Он хотел вскочить, но Кетнеп мягко накрыл его ладонь своей, удерживая на месте. Кот даже не изменился в лице. — Я могу быть хмурым, Марк, — негромко сказал Кетнеп, и его голос прозвучал как шелест сухой листвы. — Я могу быть сложным. Но я — тот, кто собирал его по кусочкам, когда такие «яркие и открытые», как ты, проходили мимо. Я тот, кто знает, как он любит оладьи в форме сердечек и как он плачет из-за плюшевой свиньи. Кетнеп медленно встал, оказываясь почти вплотную к Марку. — Ты видишь в нем только красивую картинку для своего кофе. А я вижу в нем свою жизнь. И если ты еще раз назовешь меня жалким, я применю свои навыки кодера так, что твоя академическая успеваемость обнулится быстрее, чем ты успеешь извиниться. Догдей поднялся следом. Он не стал кричать. Он просто переплел свои пальцы с пальцами Кетнепа и посмотрел на Марка с искренним сочувствием. — Марк, он сказал правду, — твердо произнес Догдей. — Он лучший парень, которого я мог встретить. И я люблю в нем всё — даже его мрачность, потому что в ней больше тепла, чем во всей твоей вежливости. Пожалуйста, больше не подходи к нам. Они развернулись и вышли из столовой под ошеломленные взгляды студентов. На улице Догдей тут же обнял Кетнепа, прижимаясь к нему всем телом. — Ты мой герой, Кетни... — прошептал он. — И ты самый красивый. Особенно когда защищаешь нас. — Пошли, милый, — промурчал кот, целуя его в макушку. — Нам еще нужно купить Мадам 67 новые носочки. Дома атмосфера была пропитана уютным триумфом. Как только за ними закрылась дверь, всё напряжение университетского дня окончательно испарилось. Кетнеп только успел поставить пакет с покупками на стол, как Догдей притянул его к себе за воротник толстовки. — Ты был просто невероятным, — прошептал Догдей, глядя на кота сияющими глазами. — «Обнулится быстрее, чем успеешь извиниться»? Кет, это было так круто! И, не давая Кетнепу вставить ни слова своего привычного ворчания, Догдей крепко и нежно поцеловал его. В этом поцелуе было всё: и благодарность, и та самая безраздельная любовь, и молчаливое обещание, что никто и никогда не встанет между ними. Кетнеп сначала замер от неожиданности, а потом расслабился, отвечая с той самой скрытой страстью, которую он проявлял только наедине с псом. Его хвост довольно обвился вокруг ноги Догдея. — Всё, всё, — промурчал Кетнеп, отстранившись и пытаясь восстановить дыхание, хотя его уши горели ярко-розовым цветом. — У нас есть дела поважнее. Он достал из пакета крошечную упаковку. Внутри оказались ярко-желтые носочки с рисунками крошечных уточек. — Мадам 67, — официально провозгласил Кетнеп, усаживая свинью на диван. — Ввиду ваших заслуг в укреплении семейных уз, вам положено обмундирование. Они провели следующий час, пытаясь натянуть носочки на пухлые копытца свиньи. Догдей буквально катался по ковру от смеха, когда один носок постоянно соскальзывал и улетал в сторону, а Кетнеп с лицом нейрохирурга пытался закрепить его обратно. — Смотри на неё! — хохотал Догдей, вытирая слезы. — Она теперь похожа на розовый шмель! Марк бы точно сошел с ума, если бы увидел, чем занимается суровый кодер по вечерам. — Пусть сходит, — Кетнеп наконец закрепил последний носок и сел рядом с Догдеем на пол, притягивая его к себе под бок. — Главное, что мы знаем, кто мы такие. Догдей положил голову Кетнепу на плечо, любуясь полностью экипированной Мадам 67. — Мы — самая странная, шумная и счастливая семья. И я бы не променял эти носочки ни на какие походы за кофе с кем-то другим. Кетнеп молча поцеловал его в макушку, сжимая в кармане тот самый камень спокойствия. В их тишине больше не было места для чужих слов Вечер продолжал окутывать их квартиру уютным коконом. Когда смех от примерки носочков утих, Догдей вдруг хитро посмотрел на Кетнепа и, не говоря ни слова, убежал в спальню. Через минуту он вернулся, неся в руках... кукольный плед, который он тайно связал (ну, или очень старался связать) на прошлой неделе. — Кет, раз уж у неё есть кровать и носки с уточками, ей нужно одеяло от папы-адвоката» — Догдей торжественно накрыл Мадам 67 неровным, но очень мягким лоскутком шерсти. — Оно защищает от плохих снов и юридических неурядиц. Кетнеп приподнял бровь, разглядывая торчащие нитки, но в его взгляде было столько нежности, что Догдей невольно покраснел. — Знаешь, — Кетнеп притянул Догдея к себе, заставляя его сесть между своих колен, — ты самый нелогичный, шумный и хаотичный процесс в моей жизни. И я, кажется, только что нашел критическую ошибку в своем коде. — Какую? — испуганно обернулся Догдей. — Я выделил слишком мало места под твою любовь. Пришлось расширять сервер, — Кетнеп тихо замурчал, утыкаясь носом в шею пса. Догдей откинул голову на плечо кота, чувствуя, как по телу разливается блаженное тепло. Он взял лапу Кетнепа и начал аккуратно перебирать его пальцы, рассматривая подушечки. — Кетни... А спой мне ту песню? Ну, которую ты напевал, когда думал, что я сплю после того случая с дождем? Кетнеп замер. Он редко проявлял такие таланты, но сейчас, в этой абсолютной безопасности, он начал тихо, почти шепотом, напевать какую-то простую, меланхоличную мелодию без слов. Его голос вибрировал прямо в груди Догдея, создавая ощущение полной гармонии. Догдей закрыл глаза, чувствуя, как хвост кота медленно и ритмично поглаживает его по бедру. — Я так тебя люблю, — прошептал пес, засыпая прямо на руках у Кетнепа. — Ты лучший парень... и самый лучший кодер... и самый красивый... Кетнеп не стал спорить. Он просто сидел на полу, прижимая к себе спящего Догдея, и смотрел на Мадам 67 в её уточках. Он понял, что его «холодная тишина» навсегда осталась в прошлом. Теперь его тишина звучала как мерное дыхание любимого пса. Кетнеп подождал еще несколько минут, наслаждаясь тяжестью спящего Догдея на своем плече. Его собственное тело затекло, но он не хотел разрушать этот момент. Однако, глядя на то, как нелепо они оба свернулись на ковре среди кукольных запчастей и носков, он понял, что их спины утром не скажут «спасибо». С тихим, осторожным вздохом Кетнеп подхватил Догдея под спину и колени. Пёс был теплым и тяжелым, он лишь сонно что-то пробормотал, инстинктивно обхватывая шею кота руками, даже не открывая глаз. Кетнеп медленно донес его до кровати и аккуратно опустил на мягкие простыни. Догдей почувствовал прохладу постели и на мгновение проснулся. Он приоткрыл один глаз, мутно глядя на склонившегося над ним Кетнепа, который как раз поправлял одеяло. — Кетни… ты меня принес?.. — его голос был совсем тихим и хриплым от сна. — Спи сладко, — прошептал Кетнеп, собираясь отойти и выключить свет. Но Догдей, не давая ему уйти, притянул кота к себе за шею. Он мягко, почти невесомо коснулся губами его щеки, а затем запечатлел долгий, ленивый и бесконечно нежный поцелуй в губы. В этом жесте было столько сонной благодарности и безграничного доверия, что Кетнеп почувствовал, как его сердце окончательно сдается. — Ты самый лучший парень… — пробормотал Догдей, уже снова проваливаясь в сон, едва его голова коснулась подушки. Кетнеп замер на секунду, касаясь пальцами своих губ. Он быстро выключил ночник и нырнул под одеяло следом, мгновенно притягивая Догдея к себе. Пёс привычно уткнулся носом ему в грудь, а Кетнеп, обнимая его и чувствуя ответное тепло, наконец позволил себе закрыть глаза. Мадам 67 в своих новых носочках с уточками осталась дежурить в гостиной, а в спальне воцарилась самая счастливая тишина на свете. Утро началось не с будильника, а с умопомрачительного запаха поджаренного бекона и свежемолотого кофе, который просочился в спальню, щекоча нос Кетнепа. Кот лениво потянулся, обнаружив, что место рядом пустует, а из кухни доносится бодрое мурлыканье Догдея и ритмичный стук лопатки о сковородку. Когда Кетнеп, сонный, взлохмаченный и всё ещё в той самой огромной толстовке, ввалился на кухню, его ждала настоящая картина домашнего счастья. Догдей, приплясывая у плиты, как раз выкладывал на тарелку идеальную яичницу, бекон и хрустящие тосты. — Доброе утро, соня! — Догдей просиял, увидев кота, и тут же поставил перед ним на стол большую кружку кофе с густой пенкой. — Твой заряд бодрости готов. Сегодня у нас завтрак победителей! Кетнеп присел за стол, обхватив теплую кружку ладонями. Первый же глоток заставил его довольно зажмуриться. — Догдей, если ты планируешь так подкупать меня каждое утро, то я рискую превратиться в очень очень ленивого кота. — О, это часть моего коварного плана, — Догдей сел напротив, подвинув к Кетнепу тарелку, где соусом была нарисована — ну конечно — улыбающаяся мордочка. — Чтобы ты всегда был сытым, довольным и никуда от нас с Мадам не делся. Кетнеп посмотрел на еду, потом на сияющего Догдея, и на его лице появилась редкая, по-настоящему светлая улыбка. Он понял, что после всех штормов, полиции и подозрений, это утро — самое дорогое, что у него есть. — Спасибо, — тихо сказал Кетнеп, накрывая руку Догдея своей. — Ты действительно лучший парень. Хоть и слишком шумный для такого раннего часа. Они провели это утро медленно и спокойно, наслаждаясь каждым кусочком завтрака и каждым взглядом. Жизнь наконец-то стала такой, какой и должна была быть: простой, вкусной и полной нежности. ---------------- марк пидор. прошу прощения за маленькую главу, следующая будет намного больше!! напишите пожалуйста отзыв, мне очень важно знать ваше мнение. тгк с доп.главами :: https://t.me/+mbfU5DmeJ04wY2Uy