Дорога к счастью

Петуния не закрыла дверь, так как её обуял страх того что скажут соседи если вдруг увидят у них на крыльце корзинки с детьми. Отойдя в сторону от входной двери, позволила Вернону поднять и занести детей внутрь, будто это были не живые существа, а проблема которую нужно убрать с порога как можно быстрее. Он сделал это неловко. Грубо. Резко. Слишком резко для двух спящих полугодовалых малышей, они не проснулись, даже не вздрогнули. Вернон нахмурился ещё сильнее. — Странно…!- пробормотал он!- Они вообще… живые? Петунья ему не ответила, вскрывая письмо. Пальцы дрожали, но не от жалости. От раздражения. От злости. От того, что её снова втянули. Бумага тихо зашуршала, слова на ней ложились ровно, аккуратно и слишком правильно. Она читала молча, с нарастающим внутри неё гневом, с каждой строчкой её лицо становилось всё жёстче. Холоднее. Яростнее. — Ну?!- нетерпеливо бросил Вернон, ставя корзинки с детьми на диван. Она не сразу ответила, опустив письмо. Медленно. — Эти дети моей шлюхи сестры Лили. Слова прозвучали, как приговор. Вернон резко выдохнул. — Я уже понял! Почему они здесь?! Пауза. Короткая, но от того неменее тяжёлая. — Потому что...!- Петунья сжала письмо сильнее!- они теперь наша ответственность. — ЧТО?! — рявкнул он. Она резко повернулась к нему. В её глазах было что-то опасное. — Там сказано, что если мы их не примем будут последствия!- она запнулась на долю секунды!- очень серьёзные. Вернон замолчал. Он не любил это слово «Последствия».Особенно когда оно связано с… этим.Он посмотрел на детей. С отвращением и клокочущим в груди гневом. — Прекрасно! Просто прекрасно! Нам подкинули двойную проблему!- прорычал Вернон в ярости. Один из малышей чуть шевельнулся. И вдруг… Плач оборвался. Резко. Сам по себе. Петунья замерла. — Ты это видел…? Вернон нахмурился. — Что? Она не ответила, сделала шаг ближе. Медленно. Осторожно. Дети лежали рядом. Слишком спокойно и слишком… одинаково. И в какой-то момент стало невозможно понять — где один, а где второй.Словно взгляд скользил и не мог зацепиться. — Это ненормально…!- прошипела она. И в этот момент один из малышей открыл глаза. Яркие. Живые. Осознанные. Слишком осознанные для полугодовалого ребёнка. Он смотрел прямо на неё, не мигая. Второй — сделал то же самое. Секунда. Их взгляды совпали. И… что-то дрогнуло. Воздух в комнате на мгновение стал тяжелее, как перед грозой. Вернон резко отступил. — Ты это почувствовала?! Петунья не ответила. Она смотрела и впервые за всё время в её взгляде появилась не злость и не раздражение. Страх. Настоящий. Глубокий. Потому что на долю секунды ей показалось… что детей не двое, а один, но сразу — снова двое. — Мы… не оставим их в доме, они навредят нашему Дадлику!- резко сказала она, отступая!- Чулан под лестницей! Вернон кивнул сразу и с лишком быстро. — Да. Да, правильно. Им там самое место. Он сделал шаг к детям, но остановился, потому что один из них… улыбнулся. Медленно. Не по-детски, и второй повторил это движение. Идеально. Зеркально. Словно… они знали что их ждёт. Пауза. Длинная. Тяжёлая. Вернон сглотнул. — Мне это не нравится. — Мне тоже!- холодно ответила Петунья, гнев и раздражение придали ей уверенности!- Поэтому чем быстрее мы их спрячем, тем лучше, а ещё лучше вытравить из них всё чтобы всякую чертовщину не смели творить. Она отвернулась, разрывая зрительный контакт, и в этот момент напряжение в комнате будто спало. Но не исчезло, а просто… затаилось. Петунья не стала тянуть, решение было принято окончательно. — Вернон, убери их!- холодно сказала она, даже не глядя на детей. Он кивнул, на этот раз без слов, взяв корзины. Слишком резко. И направился к лестнице. Дверца под ней открылась с неприятным скрипом. Внутри было темно пыльно и тесно, но хватит места на то чтобы там разместилисиь два Вернона. Воздух в чулане немного застоялся от того что давно никто не заглядывал. — Здесь и останутся!- пробормотал он, ставя корзины внутрь. Дети не заплакали. Снова. Это было… неправильно. Вернон задержался на секунду, словно ждал. Хоть какого-то звука, но не дождался. — Уроды…!- тихо выругался он и захлопнул дверь. Щёлк. Звук прозвучал слишком громко. Слишком окончательно.

***

Время шло медленно, тяжело. Дни сменяли друг друга, почти незаметно. В доме номер четыре ничего не менялось. Снаружи. Всё оставалось идеальным. Аккуратным. Правильным. Но внутри… что-то постепенно искажалось. Петунья выполняла необходимое. Кормила. Иногда. Редко брала на руки, только если иначе было нельзя и если в гости проходили соседи или деловые партнёры Вернона. Петуния изображала из себя любящую мать и тётю, что приняла детей погибшей в автокатастрофе младшей сесты. Без ласки. Без слов. Без имени. Но для Петунии они не были для неё детьми. Они были раздражающей для её семьи обязанностью. Ошибкой. Напоминанием. Вернон предпочитал не подходить вовсе, но иногда останавливался у двери чулана. Прислушивался и каждый раз хмурился всё сильнее. Потому что внутри было слишком тихо. По мнению Вернона эти дети были мерзостью от которой надо избавиться, но сделать это им не дают. Прошёл год, потом ещё один и ещё. К четырём годам стало ясно: с ними нужно что-то делать. Они почти не плакали, только если хотели есть и если Дадли их толкал. Почти не требовали внимания, но стоит близнецам появиться в поле зрения взрослых, как в их сторону летят окрики и подзатыльники. Они двигались синхронно, будто один человек в двух телах. Говорили мало, только отвечали на приказы Дурслей короткими фразами ≪Мы поняли≫ и ≪Хорошо≫. Но смотрели слишком внимательно, слишком осознанно но с нескрываемым страхом в глазах, от чего Вернон и Петуния упивались этим. И они всегда — вместе. Если один стоял — второй рядом, если один смотрел — второй туда же. Как отражение. Как тень. Петунье постоянно казалось, что в доме всего один ребёнок и в тот же момент — два. Это сводило с ума.

***

Когда им исполнилось 4 года, всё изменилось, стало ещё строже. Чётче. Жёстче. Близнецам давали еду по часам утром, в обед и вечером. Мало. Ровно столько, чтобы не жаловались. Одежду — старую, растянутую, чужую. Игрушек у них не было, разве что пару поломанных Дадли зелёных солдатиков. Разговаривать им не разрешали, смеяться — тем более. Любой звук, который казался “лишним” для Дурслей, пресекался сразу лишением еды и ставшими больнее ударами рук Вернона. И очень быстро близнецы это поняли, они стали ещё тише, ещё незаметнее, если это вообще было возможно. Но странности не исчезли. Наоборот. Они стали заметнее для Петунии. Однажды Петунья накрывала на стол, поставила три тарелки. Как всегда для себя, для Вернона и для их любимого Дадлипусика. Она отвернулась всего на секунду чтобы взять приборы. Когда она повернулась обратно тарелок вдруг стало четыре. Она замерла и медленно пересчитала. Одна. Две. Три. Четыре. — Вернон!- позвала мужа Петуния. Он подошёл, посмотрел и нахмурился. — Ты поставила лишнюю?!- спросил он. — Нет. Тишина. Короткая. Опасная. Он резко убрал лишнюю тарелку обратно в шкаф. С силой. Слишком. — Хватит с меня этих фокусов!- процедил он. Голос его не дрогнул. В Верноне заклокотала злость, и в этот момент в нём что-то щёлкнуло. С яростью он вытянул из своих штанов ремень и направился к близнецам которые по приказу Петунии мыли посуду стоя на высоком стуле чтобы те смогли достать до раковины. С первым ударом один из близнецов слетел со стула больно ударившись о пол и тихо вскрикнул, на его щеке начала проявляться красная полоска, следом упал второй след ремня ярко горел на его тонкой шее. Вернон сыпал на них град ударов от которых близнецы пытались в защитном жесте защитить голову. Вернон остановился лишь когда Петуния с испугом взвизгнула как свинья. - Достаточно, Вернон, нехватало нам ещё появления других ненормальных!- взвизгнула она. Посмотрев на дело рук своих, Вернон испугался, раньше он не замечал за собой такого, но что-то тёмное внутри него радостно шептало что он всегда был таким и то что он может сделать больше чем избиение ремнём. — Брось их в чулан!- резко сказала Петуния. Вернон схватил тихо скулящих близнецов за шею и поволок к чулану, дверь которого была открыта Дадли, который из любопытства решил посмотреть где спят его странные кузены, это облегчило движения с дверцей Вернону. Со всей силы закинув их в чулан, маленькие тельца с силой ударились о стенку чулана, с тихим вскриком скрючившись на полу и обмякнув буд-то отключившись, Вернон не посмотрел на них, не проверил живы они или нет, он просто с силой захлопнул дверцу, закрыл на щеколду что находилась с наружи чулана и ушёл обратно в гостинную смотреть новости и приглядывать за сыном что на ковре у камина разбросал игрушки и играл.