Дорога к счастью

Дамблдор ушёл из лазарета не сразу. Он ещё несколько минут стоял, задавая нейтральные вопросы, проверяя реакции, пытаясь нащупать слабые места, но каждый его шаг натыкался на одно и то же — спокойствие, контроль и отсутствие доступа. В какой-то момент он понял, что давить сейчас бессмысленно, мягко улыбнулся и покинул помещение, оставив после себя тяжёлое ощущение чужого интереса. Как только дверь закрылась, Гарри медленно выдохнул. — Он запаниковал!- тихо сказал он. — Нет!- спокойно поправил Харви!- Он перестраивается. Гарри криво усмехнулся. — Тем хуже для него. Харви уже тянулся к тумбочке. — Пора!- коротко сказал он Из ящика появилась знакомая резная шкатулка. Он открыл её, и поверхность зеркала сразу потемнела, словно откликаясь на зов. — Златожил!- чётко произнёс Харви. Мгновение и в зеркале появилось лицо гоблина. Он выглядел напряжённым. — Наследники!- произнёс он, но в этот раз без привычной насмешки!- Мы уже почувствовали всплеск, рассказывайте. Гарри не стал тянуть, он рассказал всё без утайки. Про недоимпериус, про путь с ловушками к зеркалу, про профессора Квиррелла с духом их брата Тома на затылке, про попытку захвата камня которая увенчалась успехом и теперь тот лежит защищённый дома вместе с кулоном в котором сидит дух Тома. И самое главное участие директора во всём этом. Когда он закончил, в зеркале повисла тишина, потом появился второй силуэт. Главрак. И его оскал в этот раз был не радостным. — Подтверждение прямого вмешательства "опекуна" и создание угрозы жизни наследников…!- медленно произнёс он!- попытка незаконного ментального воздействия до инцидента и после инцидента… Златожил кивнул. — Это уже не нарушение!- тихо добавил он!- Это основание для разбирательства высшего уровня. Харви чуть наклонился вперёд. — Нам это и нужно!- спокойно сказал он. Гоблины переглянулись и в этот момент стало ясно — они ждали этого. — Тогда слушайте внимательно!- произнёс Главрак!- Мы поднимаем дело сразу по трём линиям. Гарри прищурился. — Совет Попечителей, Министерство…!- начал он. — И Международная конфедерация магов!- закончил Златожил. Харви тихо усмехнулся. — Вот это уже уровень. Златожил кивнул. — Мы не будем давить резко, как в прошлый раз!- сказал он!- Мы сделаем хуже. — Мы задокументируем всё! А в этот момент один лимонный долькожор чихнув чуть не подавился.

***

В тот же вечер в Министерство магии поступил официальный запрос от Гринготтса. Не жалоба. Не заявление, а требование расследования, с приложенными магическими протоколами, подтверждениями ментального воздействия, следами Империуса и похожим на него заклинанием Имперус который страшнее Империуса, и зафиксированным вмешательством в защитные механизмы школы. Через несколько часов аналогичный пакет ушёл в Совет Попечителей Хогвартса. А ночью копия отправилась за пределы Британии в Международную конфедерацию магов.

***

Утро в магическом мире началось с тишины, а потом вышли газеты. На этот раз не с намёками сразу с заголовка. Громкими. Жёсткими.

"НАСЛЕДНИКИ ПОД УГРОЗОЙ В ХОГВАРТСЕ"

"ДИРЕКТОР НЕ СМОГ ОБЕСПЕЧИТЬ БЕЗОПАСНОСТЬ"

"ЗАПРЕТНЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ В СТЕНАХ ШКОЛЫ?"

И отдельно маленькая колонка выделенная красными чернилами, самая опасная.

"ЗАФИКСИРОВАНЫ ПОПЫТКИ МЕНТАЛЬНОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА"

Альбус Дамблдор читал это в своём кабинете. Молча. Очень долго. Фоукс тихо шевельнулся на насесте. Дамблдор медленно сложил газету. — Они… решили играть жёстко…!- тихо с нотками надвигающегося гнева произнёс он. На столе уже лежали письма из Совета, из Министерства и одно с международной печатью. Он открыл последнее, прочитал. И на этот раз не улыбнулся, а заскрежетал зубами от гнева.

***

В Хогвартсе всё ощущалось иначе. Учителя стали осторожнее.Студенты — тише. Слизерин — внимательнее. Даже старшие курсы перестали вести себя как обычно шумно. Драко Малфой подошёл к близнецам в коридоре, остановился, склонил голову чуть ниже обычного. — Мой отец уже в курсе!- сказал он тихо!- И он… крайне недоволен всем что творится в школе. Харви кивнул. — Мы тоже!- спокойно ответил он. Гарри усмехнулся. — Только мы действуем быстрее. Драко чуть улыбнулся. — Это заметно. А в это время в кулоне, спрятанном далеко в замке Певереллов медленно пробуждалось сознание Тома. И он уже понимал, игра близнецов против Альбуса только началась.

***

Всё начинало раскручиваться как гигантский вихрь. Близнецы понимали, что сейчас их пространство стало максимально безопасным, но напряжение вокруг — почти физически ощутимым. Директор больше не мог просто кивнуть и сделать вид, что всё под контролем. Газеты, письма, магические протоколы из Гринготтса, Совета и Международной конфедерации магов — всё это превращалось в невидимую ловушку, где он был в центре, а не вершителем. Он пытался действовать привычно — улыбаться, вести лёгкую беседу, приглашать на чай, давить на формальности, намёками уводить разговор в сторону. Но каждый его шаг был тщательно проверен. Близнецы знали всё, и даже его самые изощрённые попытки ментального давления — империус, имперус, обливейты, блоки — которые он ставил как клеймо на них словно на скот. В глазах Гарри и Харви теперь было спокойствие, почти уверенность. Они могли наблюдать, как Дамблдор пытается маневрировать. Его привычная манера «приглушать» и мягко направлять — теперь бесполезна. С каждым днём отчётливее ощущалось, что директор не просто теряет контроль над ситуацией, а борется за репутацию, которую начинает рушить сама магическая система. Тем временем Рита Скитер, как акула чувствовала кровь. Она уже писала материал, в котором скандал разрастался до размеров, о которых Дамблдор мог лишь мечтать.

«Дирекция Хогвартса под подозрением: использование запрещённых заклинаний на учениках»

Этот заголовок почти кричал. Газеты множились, слухи разлетались мгновенно, а Министерство и Совет Попечителей ждут отчётов, готовые выдать официальное обвинение. Близнецы сидели в безопасном уголке замка, наблюдая за этим хаосом что они сотворили как за театром. Гарри тихо сказал: — Можно вздохнуть, пока он занят, мы сами можем решать, что и как. — Да!- ответил Харви!- и никто больше не сможет внезапно «подправить» наши воспоминания. Теперь они могли позволить себе быть свободными в принятии решений, изучении магии, взаимодействии с союзниками и разведывании. Директор был занят выкручиванием себя из трёх одновременных разбирательств — МКМ, Совета и Министерства. Его привычные стратегии мягкой манипуляции были бессильны перед открытым знанием близнецов. А мир магии смотрел на всё это с затаённым дыханием. Скандал набирал обороты, репутация Дамблдора рушилась по кирпичикам, а Гарри и Харви впервые почувствовали настоящую власть над своей судьбой. Их магия теперь была полностью их собственной, и ни один заклинатель, ни один старший магический орган не мог вмешаться без серьёзных последствий. И пока Дамблдор плел свои дипломатические интриги и изобретал новые объяснения, близнецы уже строили планы на следующий год, на новые исследования, на новые открытия в магии, которые ещё никто не решался открыть в Хогвартсе. Мир вокруг них менялся, но они теперь были уверены: они держат контроль над собственной магией и собственной судьбой, и ни один скандал не сможет этого отнять.

***

Третий курс для Гарри и Харви начался в совершенно иной реальности, чем предыдущие годы. Отсутствие постоянного давления со стороны директора ощущалось почти сразу, и это было не просто облегчение, а пространство, в котором они впервые могли действовать без скрытых ограничителей. Хогвартс оставался таким же как и два года назад, такие же потрескавшиеся каменные стены, сирые и пахнущие еле уловимо плесенью подземелья, шумные коридоры, исчезающие когда не надо ступени у движущихся лестниц, но его атмосфера изменилась. Учителя стали ещё осторожнее, старосты ещё внимательнее, а ученики ещё наблюдательнее. Слухи не исчезли, наоборот, они разрослись, и близнецы чувствовали на себе взгляды не как на странных третекурсников а как на фигуры, вокруг которых крутится нечто большее. Учёба на третьем курсе шла быстро и без прежнего напряжения. То, что раньше требовало небольшой концентрации и небольшого усилия, теперь давалось почти на рефлексах. Заклинания становились точнее, движения экономнее, а реакция ещё быстрее. На зельеварении они стабильно получали высшие оценки, и даже Северус Снейп перестал скрывать, что их уровень давно вышел за рамки школьной программы. В Защите от тёмных искусств они действовали не как ученики, а как те, кто уже видел опасность и понимал её природу. Харви чаще работал на опережение, Гарри же на контроль, и вместе они создавали связку, которую невозможно сложно было сломать. Свободное время они использовали не для отдыха, а для развития. Ночами они тренировались в пустых залах, изучали старые тексты, обсуждали с поверенными через зеркала происходящее вне школы. Замок Певереллов оставался их опорой, и всё, чему они там научились, теперь проявлялось в Хогвартсе. Даже старшие курсы начали воспринимать их иначе — не как младших, а как тех, с кем лучше не пересекаться без причины. Но главное происходило не в стенах школы. Настоящая буря разворачивалась за её пределами, и именно оттуда приходили новости, которые меняли положение Дамблдора. Газеты буквально захлебывались материалами, и особенно выделялись статьи Риты Скитер, которая превратила ситуацию в затяжной скандал. Она писала не просто громко — она писала с наслаждением которым испытываемй кот сожрал хозяйские дорогие колбасы, выискивая каждую деталь, каждую ошибку, каждую противоречивую деталь в действиях директора. Один из её материалов разошёлся по всей Британии:

«Великий маг или великий манипулятор? Как директор Хогвартса теряет контроль над собственными решениями»

В статье подробно разбирались случаи вмешательства в сознание учеников, использование запрещённых практик, попытки скрыть инциденты внутри школы. Скитер не стеснялась формулировок, прямо называя происходящее злоупотреблением властью, и задавала вопрос, который подхватили другие издания:

«Если директор позволяет себе подобное в школе, то что происходит на уровне Министерства?»

Другие журналисты подхватили тему, и постепенно в центре внимания оказались законы, которые Дамблдор проталкивал через Министерство, используя влияние на Корнелиуса Фаджа. Эти законы, на первый взгляд, подавались как меры безопасности, но на деле вызывали всё больше недовольства. Ограничения на изучение древних магических дисциплин, запреты на определённые книги и ритуалы, ужесточение контроля над родовой магией — всё это воспринималось аристократией как прямое вмешательство в их права. Особенно бурную реакцию вызвал список запрещённых книг, куда попали не только тёмные трактаты, но и нейтральные или даже академические работы по ритуалистике, некромантии и менталистике. Многие роды открыто заявили, что такие ограничения не имеют под собой логики и лишь ослабляют магическое сообщество. В кулуарах всё чаще звучала мысль, что вместо защиты магического мира происходит его искусственное ограничение и деградация населения. Экономические последствия не заставили себя ждать. Магическая Британия давно начала терять позиции на международной арене. Торговые соглашения пересматривались, иностранные дома предпочитали работать с более стабильными странами, а инвестиции в магические исследования сокращались. В отчётах МКМ Британия всё чаще оказывалась внизу рейтингов — как по уровню магического потенциала, так и по экономической устойчивости. Это уже не было слухами, это были цифры, которые невозможно было игнорировать. К концу третьего курса стало ясно: Дамблдор удержался на посту директора, но цена этого оказалась высокой. Он потерял место в МКМ, его влияние сократилось, а доверие — пошатнулось. Он всё ещё оставался сильным игроком, но уже не тем, кем был раньше. Гарри и Харви наблюдали за этим со стороны, делая выводы. Они не вмешивались напрямую, но понимали, что их действия стали одной из причин происходящего. И теперь, когда впереди был четвёртый курс, они подходили к нему уже не как ученики, а как те, кто умеет читать расстановку сил. Мир вокруг них менялся, и они были готовы использовать это в своих целях, не торопясь, но и не упуская возможности.