Мне темно дышать

Артур выехал пораньше с призрачной надеждой заработать денег до того, как солнце превратит землю в сковородку. День обещал быть жарким. На Диком Западе любой с огнестрелом за поясом — твой недруг, мир с которым невозможен. Но близость цивилизации разбавила шансы, перемешала и взболтала. Здесь все чаще попадались люди иномирные, несподручные хвататься за револьвер, чуть только на горизонте мелькнет нечто живое. И такие люди оказывались самыми странными. Странный человек буквально выскочил под копыта его лошади, причем несся он в раскоряку, согнувшись в три погибели и по-дурацки растопырив руки. Бежал чудак за кроликом, а Артур, когда отворотил его непременную гибель под копытами и успокоил взволновавшуюся лошадь, осознал данную картину в своей голове и обернулся с оскалом: — Смотри куда прешь! К его удивлению, странный охотничий метод сработал, и плотный белобрысый мужчина, пунцовый от усилий, действительно держал в руках кролика, сражающегося за свою свободу. Он прижимал вырывающееся животное к груди обеими руками крест-накрест, но кролик вдруг прекратил и вывалил розовый язык, и у него обнаружилась белая собачья морда с рыжей плямбой между ушей. И лапы, и хвост, и белая шерсть у него были совершенно собачьи, только размеры всего этого собачьего хозяйства были кроличьи. — Смотри куда едешь! — громыхнул он, по-английски вытягивая звуки, которые американское ухо привыкло резать, и скривил ухоженные усы в недовольную гримасу. Лицо у него по форме напоминало грушу, а эффект усиляла большая то ли родинка, то ли бородавка на подбородке. — Чуть не задавил мою Фелицию! Лучшая из моих собак! Недаром про вас говорят, какие вы бесчувственные! И он понес свою добычу обратно, откуда их принесло. Со спины оказалось, что погоня положила его небесно-голубой куртке конец, ибо она была измазана глиной и травой. — Вы это называете собакой? — переспросил Артур, слишком ошарашенный, чтобы удержать язык за зубами. Мужчина страдальчески вздохнул, будто изнемогший Сизиф. — Нет, вы правы. Все это просто вздор! — он всплеснул руками, и собачка плюхнулась на землю, резко подскочила и завиляла хвостом, глубокими карими глазами высматривая в хозяине любовь. — Бестолочь! — махнул рукой тот, ругая то ли Артура, то ли собаку. — Это будущее, которое не светит вашей дурацкой сборной стране! — А в вашем будущем лошади тоже будут размером с кошку? — поинтересовался Артур с иронией. — Или дома, которые они будут охранять, будут строиться под их размер? Тот выпятил грудь и яростно втянул носом воздух, после чего заговорил вкрадчиво: — Вам доводилось, сэр острослов, в охоте на лисиц подстрелить собственную любимую собаку? М? Британец, похоже, искренне ждал ответа, поэтому Артур решил подыграть: — Нет. Не доводилось. Ему тоже порой нужно развлекаться. — Полагаю, нет, — британец развернулся и направился в кусты. Почти сразу у дороги обнаружился лагерь. У палатки в траве лежало несколько длинных поводков. — Именно с этой проблемой столкнулся мой лучший друг и наставник пастор Рассел, да упокоит господь его душу. И вот это, — он указал обеими руками на то место, где секунду назад стояла собака; она уже убежала что-то увлеченно и методично рыла, то и дело тыкаясь носом в землю, — вот это-о, — его руки затряслись в благоговении, а голос пошел вверх, — дело его жизни. Они вам не какие-нибудь бигли, ими не покомандуешь, как лошадью. Они самодостаточны и изобретательны. А самое главное — белая шкура. Даже если вы пошлете его в болотную тину, его все равно заметно за милю. Кроме того, вы видели когда-нибудь, как какой-нибудь колли или сеттер пытается протиснуться в нору барсука? Цирк, да и только! «Какой же дурак», — подумал Артур и вставил: — Ну разумеется. Не могу сказать, что разбираюсь в породах, но пес у меня когда-то был. Хороший. — Вот именно! — британец поглядел на него с удовлетворением. — Затем я здесь: предложить вашей стране новый стиль, новую кровь. Были хорошие, а я привез лучших! Вы случайно не знаете кого-нибудь, кто заинтересовался бы отличными экземплярами для норной охоты? — Экземплярами? — переспросил Артур, выражая сомнение в множественном числе товара. — Ну, да, сейчас у меня некоторые трудности. Какие-то хулиганы украли мой фургон и перепугали всех собак, и в суматохе при мне осталась только верная Фелиция. Недаром она — второе поколение от любимой суки пастора Рассела, — он хвастливо и лукаво улыбнулся, но тут же стер улыбку с лица и перекрестился, прикрыв глаза. Артур попытался привлечь внимание собаки, сел на корточки и свистнул. Фелиция подняла морду и подбежала к нему. Ткнулась носом в ладонь, но от поглаживаний ускользнула, помчалась дальше копать. — Простите, похоже, сперва я вас недооценил. Я сэр Дэниэл Оберрон из графства Девон. — Артур Морган. Так, говорите, ваш друг был пастором? Есть у меня знакомый пастор, но среди его грехов собаководства я не замечал. — О, вы шутник! Грешили мы уже после охоты. У моего друга, — еще один крест, — был дар устраивать званые обеды и высчитывать градус, под которым девушки, если их ухватить, так тоненько пищат! Ха-ха, да… Мне, впрочем, он так и не поведал свой секрет. А уж если это был выездной обед, на природе, где после охоты тебя ждет вино… Хотя сам мой друг, конечно, пить совершенно не умел. Фелиция навернула еще круг, проскочив между копыт лошади. Блэкджек это не понравилось, она заволновалась и прянула ушами. — Скажите, мистер Морган, — англичанин снова смерил его взглядом, будто недооценил его уже во второй раз. — Не найдется ли у вас возможности помочь мне? Если мои поиски и дальше пойдут таким образом, всех собак я соберу только к концу лета. Ну разумеется. Артур поторопился влезть в седло, готовый отправиться дальше по своим делам. — Нет, простите, на благотворительность у меня нет времени. — Ах да, у вас же тут не принято помогать. Каждый встречный тут делец и… — Оберрон махнул рукой. — Ладно, я вам заплачу за каждую собаку. Пропало четверо, они все похожи на Фелицию. Капитан, Эрни, Фанни и Урсула. Сперва поманите их чем-нибудь съестным, а потом они должны откликаться на команду «ко мне». — По десять баксов за каждую собаку — и по рукам, — Артур не сдвинулся с места. Англичанин посмотрел на него исподлобья, словно недооценил его уже в который раз. — Живодеры, бизнесмены, варвары, — проворчал он себе под нос и уставился в костер. Фелиция по команде уселась у его ног, но продолжала чутко оглядываться. Он выехал на дорогу. Можно ведь было плюнуть на заносчивого британца. Но сорок долларов за то, чтоб просто покататься по округе и поискать собак? Ладно, черт с ним, сейчас любые деньги кстати. Первое место, которое ему пришло в голову, — ручей, где они разок рыбачили с Хавьером. Он точно видел там кроличьи следы. Кролики должны привлечь охотничью собаку, верно? Вот только путь туда был похож на путешествие по раскаленной сковородке. Голос разума подсказывал, что едва ли ему позволили бы отлежаться в теньке, и все равно он почти жалел, что покинул лагерь. С другой стороны, он мог бы сейчас ехать и задаваться вопросом, подвернется ли под руку хоть какое-то дело. Он ударил лошадь шпорами. Еще издалека он понял, что попал в яблочко. Лощину оглашал звонкий лай. Уверенный в первой десятке, Артур остановился освежиться. После жаркого желеобразного воздуха дороги в тени деревьев было райски прохладно. Он спешился, присел у илистого ручья и зачерпнул воды, просто чтобы плеснуть себе в лицо. Минута пешком по мягкой подстилке вниз по течению, и ему открылась сцена: в оголенных корнях дерева, как в клетке, сорванным голосом выл барсук, а терьер интенсивно налегал на прутья его вместилища, то и дело прерываясь, чтобы облаять добычу. Вцепившись в гибкий, живой корень, пес дергал его всем своим тельцем, как заводной, и сопровождал свою работу яростным рычанием. Артур выстрелил в воздух, привлекая внимание, и крикнул: — Эй! Животные обернулись. Пес неуверенно махнул хвостом, всматриваясь, а барсук, решив, что это удачный момент, юркнул между корнями и был таков. Пока терьер не ринулся в погоню, Артур продолжил звать: — Иди сюда! Хороший… мальчик. Голодный, да? Знаешь, что у меня есть? — рука вслепую шарила по сумке. Перед отъездом он сунул туда шоколадку и упаковку овсяного печенья, и теперь поспешил ее распаковать. — Смотри! Давай, мальчик, ко мне, — предложенное угощение сдвинуло собаку с места. Пес умял печенье за пару секунд и взглядом спросил, будет ли еще. — Так… сидеть? — терьер сел. — Хорошо, похоже, слушаться ты будешь. Поехали, твой хозяин тут неподалеку. Пес еще раз оглянулся в поисках ускользнувшего барсука, но потрусил за ним, когда Артур сел верхом. Правда, стоило ему приблизиться, лошадь принялась высоко хныкать и сбилась с шага. А пес успел осмотреть каждый куст и овраг по пути. Странно, но он как будто совсем не чувствовал жары. Коппер в такую погоду ни за что не вылез бы из тенька. Когда костер британца уже просвечивал впереди между зарослями, псу навстречу выскочила Фелиция, и они принялись обнюхиваться, мотая хвостами. — Ну, принимайте, первый пес, — заявил Артур, остановившись у лагеря. — Это мой Капитан! Превосходно, — Оберрон приподнял фляжку и отпил. — Вот замечательно. Сказал же — умные, черти! Прямо как мой друг пастор был… Ну вы поняли. …Первый раз ему повезло, дальше тыкать пальцем в небо нет смысла. Роудс казался вполне логичным выбором, но памятуя их выходку на плантации Греев и похищение Трелони, едва ли сейчас показываться в городе — хорошая идея. Времена, когда качество идеи определяло его действия, давно прошли. Такой роскоши у него давно нет. Он не стал въезжать со стороны главной улицы, решил сперва пройтись по домам на задворках. Ругающаяся на собственном крыльце парочка бывших рабов подсказала ему, что видела даже не одну, а двух маленьких белых собак. Они вроде бежали по направлению к тому домишке на отшибе со своим полем. Он остановился у ограды, вытянул шею, высматривая хозяев дома. В табачном поле было совершенно тихо, только у дальней его границы пасся внушительный вол. Артур рискнул зайти на чужую территорию и крикнуть, чтобы привлечь внимание хозяев. Никто не ответил. Труп у повозки ясно дал понять, что тут что-то случилось. Тело бедной женщины остыло, как и, почва впитала кровь, и его до сих пор не убрали. Осмотр дома подтвердил худшие опасения. Еще два тела и бурный отчаянный бардак. Но наметанный глаз кроме деталей развернувшейся здесь драмы привычно подцепил все ценности, которые хозяевам больше не понадобятся. Он кинул в свою сумку хорошие карманные часы и вышел. На крыльце его внезапно встретила собака. Белая с рыжими подпалинами, ну, где-то под слоем грязи. Совершенно счастливая, судя по выражению морды, вываленному розовому языку и энергично виляющему хвосту. — Оп-па. Привет. Ну-ка, иди сюда, — он присел на корточки, и собака охотно приблизилась, что обнюхать руку. Едва встретившись с ним глазами, она припала на передние лапы, тут же сорвалась с крыльца и рванула вниз по ступенькам. Остановилась, оглянулась, и снова припустила, огибая дом. — Да погоди ты! — крикнул он, поднялся и последовал за неугомонной собакой. Белое мелькнуло среди табачных кустов. Сука обнаружилась у свежеразрытой ямы посреди поля. У жерла, перепачканные в красной пыли, лежали дохлые крысы. — Да ты тут поохотилась, — заметил Артур. Собака не воспротивилась, когда Артур взял ее за шкирку, даже поджалась как-то. Он так донес ее до забора, пустил и сел верхом. Она оглянулась, ища взглядом гнездо, но последовала за ним на свист. Он думал выправляться к лагерю, но собака вдруг замерла посреди дороги. Тогда и он разобрал лай и рычание со стороны города. Стоило ему дернуть поводья, и рык перерос в визг. На небольшой станционной площади было как всегда безлюдно, но источник визга обнаружился сразу. Загривок еще одной белой собачонки был зажат в жилистых пальцах бездомного старика Компсона. Он держал дрыгающуюся собаку на вытянутой руке и разглядывал с любопытством повара. Артур не успел ни окрикнуть бывшего рабовладельца, ни даже рта раскрыть: сука, найденная им в поле, подлетела к нему и повисла на штанине пониже колена с тем же задиристым рычанием, с каким только что откапывала крыс. Редкие зеваки, сонно волочившиеся по своим делам, замерли. Вся площадь затаила дыхание. Компсон завопил, вскинул ногу, пытаясь стряхнуть собаку. Судя по тому, как крепко она висела, ее зубы вцепились не только в брюки. — Аай! Снимите! Дрянь! — выл старик. Он отпустил одну собаку, согнулся, найдя опору, и обеими руками схватился за голову второй. — Свернешь ей шею — и я тебя пристрелю, — пригрозил Артур. — Ну так сними ее, кретин! Сука и сама разжала челюсти, видя, что ее товарка на свободе, и огрызнулась на его руки, сомкнувшиеся на боках. Он отпустил, и та дала деру, едва коснувшись лапами земли. — Держи своих шавок на привязи в следующий раз, — прошипел Компсон, медленно, мучительно разогнулся и хроманул. — Держи свои руки при себе, — огрызнулся Артур и повел лошадь за собой. Суки обнюхивались, скрывшись под настилом станции. Он попытался их выманить — одна зарычала, другая показала зубы. Он предложил им печенье. Голодные собаки приняли лакомство и махнули хвостами. Но вылазить пока не собирались. Он выложил им цепочку из печенья, по которой они, шумно втягивая носом запах, в конце концов вылезли. — Вот тебе и суки. Полевая и городская, — хмыкнул Артур сам себе. У второй найденной суки были черные уши и тело пестрело черными пятнышками. Собаки доели печенье и подняли головы на него. Он свистнул им, вскарабкиваясь в седло. Точно как и первый пес, по дороге они успели облазить каждый куст и проверить каждую низину. Никак не укладывалось в голове, что эти собаки не должны были вырасти. На его вкус, лапы у них были коротковаты. Он ожидал бы увидеть, что собаки такого размера будут переваливаться, как хрюшки, но в их беге была своя грация. Да и они без проблем поспевали за лошадью. Он все прикидывал, куда мог подеваться оставшийся пес. Жара стояла такая, что хотелось не вылезая сидеть в холодной воде. Может, стоит проверить бухту Клеменса. В знойном мареве дорога плыла перед глазами, и потому он только вздрогнул, когда встречный конный воскликнул знакомым голосом: — Артур! — … Ленни, — он отдернул поводья, когда Блэкджек воинственно двинулась на его кобылу, отвел ее подальше, соскочил и крепко ухватил под уздцы. Она раздраженно ударила копытом по земле. — Рад видеть тебя целым. Возвращаешься из Валентайна? — Да, Карен повела нас на банк. — Здорово, здорово. Как прошло? — Шумно, грязно… как всегда, в общем. Только Билл подорвал динамит — к банку, наверное, слетелись все законники на десять миль вокруг. Но мы усвистали оттуда достаточно быстро. Идиот Уильямсон все-таки продавил мысль поехать втроем. Тупица. Ленни, похоже, цел, но если Карен вернется с пулевым, он пропечет эту пустую башку. А может, Билл сам словил пулю. Злорадство, впрочем, стремительно угасло. — А ты тут… это что? — Ленни наклонился в седле и недоверчиво улыбнулся. — Ты решил завести собак? — Мы порой едва себя можем прокормить, какое там? — Артур фыркнул. — Эти еще и породистые, их наверняка надо кормить одними перепелами. — Эти? Породистые? Шутишь. Мэгги опустила голову и понюхалась с одной из собак. Сука завиляла хвостом. Кобыла одобрительно фыркнула. — Мне так сказали. И хозяин заплатит мне, если я их ему верну. Во всяком случае, он обещал, но, похоже, подумывает пойти на попятную. Не поедешь со мной? Может, против двоих он не станет артачиться. Ленни перекатил головой. — Давай. Я не против. Можешь даже не отдавать мне половину. Я и так везу хороший куш. — Благодарю вас за вашу щедрость, мистер Саммерс, — он выдохнул смешок. — Мне осталось найти только еще одну собаку. Думаю попытать счастья у линии берега. — Ладно, тогда я подожду тебя там. Он привел сук к захмелевшему британцу. Первые две собаки уже сидели на крепких кожаных поводках, которые они натянули, даже оторвав передние лапы от земли, так они торопились поприветствовать вернувшихся. Оберрон прикрикнул, чтобы они все сидели смирно. Артур предупредил, чтобы он готовил деньги, — тот незаинтересованно кивнул. Он нашел Ленни у линии берега. Тот успел повязать свой светлый пиджак на подсумок и подвернуть рукава рубашки. Они неторопливо ехали по берегу, когда Ленни, пожевав губы, заговорил: — Слушай, Артур, у меня есть вопрос. — Ну задавай. — Перед тем, как мы уехали в Валентайн, я подошел с ним к Хозии, но он сказал, что мне лучше спросить у тебя, — Ленни снова оглянулся, хотя по всему берегу было совершенно безлюдно. — Может, мне не одному кажется, что… Датч потерял направление? Артур вздохнул. Он был бы только рад взять Ленни с собой, и не только потому что подвел его. Парень смышленый, однажды найдет свой собственный путь. Он постарался собрать в кулак разбегающиеся мысли. Ленни тоже подобрался. — Ладно, пацан, вот что я тебе скажу… Похоже, что ты прав. Ленни помолчал. — В плане, паром в Блэкуотере, потом Валентайн, — вставил он. — А потом эти двое, что говорили с тобой, так легко заявились в лагерь. Даже как будто затянули с визитом. Артур метнул в него взгляд. — Я узнал их, — Ленни улыбнулся вполсилы, с какой-то несвойственной ему стеснительной кроткостью. — Это было нетрудно. Артур опустил голову и вздохнул. — Вот что я тебе скажу: скоро я заберу отсюда людей и увезу на запад, — при этих словах брови Ленни поползли вверх. — Земля есть. В любом случае, я был бы рад, если бы ты присоединился. Но оставаться здесь, — он махнул рукой за спину, в сторону лагеря, и во рту пересохло, — скоро станет ужасно рискованно. — Это… ничего себе? — он усмехнулся себе. — Прости, я просто… непривычно слышать такое от тебя. От других, но не от тебя, — на нем остановился пристальный взгляд. Таким смотрят на горячечных — кинется или нет. — Но как же Датч? И все остальные? — Ты сам сказал, Датч не понимает, куда идти. Погляди, что мы устроили в Валентайне. Мы не залегли на дно, и это нельзя назвать недоразумением и отмахнуться. И Датч не успокоится. — Даже если так… Артур тяжело вздохнул, иначе переплел поводья между пальцами. — Ты можешь уехать сам, у тебя есть голова на плечах, пацан, и голова не пустая. Возможно, тебе будет даже лучше уходить одному. Главное — выпутаться, пока не стало слишком поздно. Судя по косому взгляду Ленни, тот постепенно отходил от теории, что рядом с ним едет бедолага, потерявший последние связи с собственной крышей. Они доехали до того места, где когда-то в озеро впадал высохший ручей. — Как насчет поехать вверх по руслу? — предложил Ленни. Солнце только начинало клониться к западу. По деревянному мосту прогрохотал поезд, вспугнув пернатых. Млеющая от жары земля дышала полной грудью. Сверчки одурело пели где-то по берегам иссохшего ручья, высоко в небе перекликались визгливые чайки. Последние лужи Дьюберри-Крик высохли на солнце. Они ехали вдоль двух берегов, держа кобыл подальше друг от друга, и осматривали скупые, сухие заросли. Изредка посвистывали, надеясь услышать лай. — Артур, кажется, я нашел. Под склоном крутого берега белело пятно. Ярко выделялось на фоне серого высохшего дна. Земля давно успела впитать кровь. — Черт побери, — прошипел Артур. Он не стал спешиваться, но наклонился в седле. На шкуре были многочисленные следы. — Шакалы. Он забрел на их территорию. — Ох черт, — Ленни сочувственно посмотрел на околелого терьера. — Думаешь, хозяин захочет увидеть?.. — Не думаю. Вряд ли. Поехали обратно. От вида убитой собаки у него внутри стало тяжело и противно. Он ударил лошадь шпорами. Вдалеке смеялась стая. Путь обратно Артур не запомнил. Он не мог отделаться от воспоминаний, как однажды едва уберег Коппера, когда шакалы стали выманивать его во тьму чащи. Наверняка им приглянулся лагерный курятник, а пес стоял на пути. Коппер тогда был несмышленым балбесом как раз в том возрасте, когда лапы щенка уже вытянулись, но пользоваться ими он еще не научился. Артур успел тогда стрельнуть пару раз в воздух, отпугнув хищников, а пса хватил под мышку и бежал, пока не достиг своей палатки. В его пробежке не набралось и сотни шагов, а он успел испугаться больше чем под пулями. Страх, поселившийся в нем с тех пор, сегодня сбылся. Они молча вернулись к британцу. Тот оглянулся, заслышав шаги, и поднялся на неверных ногах. Его качнуло. Собаки, все четыре, спали, разлегшись на траве. Приближение чужого заставило их открыть темные глаза и поднять головы. Жара достигла своего изнурительного пика, даже роща больше не спасала. — Последний пес был мертв. Лежит там, — Артур скупо махнул рукой за спину. — О-о, — дрогнул Оберрон. — О, мой Эрни. — Так что трех я вам привел. Мои тридцать долларов. — Да знаете, кто вы после этого! — британец замахнулся, но рука Артура замерла над кобурой, и он врос в землю. — Уговор есть уговор, — повторил Артур негромко. — Колонисты, — вспыхнул Оберрон. Взмахнул руками. Его глаза метались между Артуром и Ленни, но, кажется, он не до конца понимал, двоится у него в глазах или это два разных человека. — Думаете, вы лучше нас! И перед вами надо пресмыкаться, коль это ваша земля? Аферисты, махинаторы, грабители… — Мне совершенно нет дела до политики, мистер, — продолжил Артур, не поддаваясь его брызжущей ярости. — Да подавитесь! — британец сунулся к поясу, и едва его револьвер покинул кобуру, Артур стрельнул в направлении его руки. Даже не близко, но тот выронил оружие и схватился за кисть. — Вы ничем не лучше других! — бросил он. — К вам это тоже относится, — Артур приставил горячее дуло к его лбу. — Мне пока не приходилось сдыхать за тридцать долларов. А вам, мистер? Оберрон оторопело замямлил дрожащей губой. — Деньги, — напомнил Артур, чем привел его руки в движение. Сверток приземлился к его ногам. Артур поднял его и пересчитал, пока шагал к лошади. Сорок. — Вы не понимаете! — из глаз британца полились пьяные слезы. — Вы все тут бездушные! Мой Эрни! Он был лучшим моим производителем. Я бы озолотился на нем… Артур сунул сверток в сумку и кивнул Ленни. — Прощайте, — буркнул он. Оберрон уже не обращал на него никакого внимания, а кинулся ругать сжавшихся собак. Они уехали не оглядываясь.