Подружка напрокат

«Господи, это кошмар, я потерялась окончательно» — произнеслось в голове юной девушки, идущей по улице в темную пору. Её пальцы сжимали карту Токио так, будто от этой силы зависела судьба планеты. А книги, сдавленные под рукой, наверное, уже были похожи на лепешку. Вокруг кипел вечерний город — незнакомый, громкий, пугающий. Кандзи на вывесках плясал перед глазами злой тарабарщиной, а прохожие, казалось, все до одного знали, куда им надо, и мчались туда с важным видом. «Папа убьёт меня. Нет, сначала он прибьёт всех охранников, а потом убьёт меня. «Розочка» не должна была уходить из отеля одна. «Розочка» не должна была теряться. «Розочка» вообще не должна делать ничего, кроме как сидеть в вазе и радовать глаз». От этой мысли стало ещё страшнее. Она зажмурилась, пытаясь выдавить назойливые слёзы. И в этот самый момент из-за угла, словно по заказу в самой дурацкой из её дорам, появился Он. Не на белом коне, конечно. Но эффект был тот же. Высокий, красивый, с умными и, что самое главное, спокойными глазами. Он шёл, уткнувшись в учебник, и они столкнулись с классическим для всех ромкомов «бум». Её книги веером разлетелись по грязному асфальту. «Вот и всё, — с ужасом подумала девушка. — Я не только потерялась, я ещё и угодила под машину. Вернее, под красивого мальчика. Сейчас он начнёт кричать». — Вы не ушиблись? Всё в порядке? — сказал парень на чистом японском без единой ноты раздражения в голосе. «Он... не злится?» — пронеслось в её голове. — У вас всё нормально? Вам помочь? — продолжал говорить молодой человек на невнятном для дамы языке. — Я... извините. Я плохо... японский. Я из Китая. Я не знаю... где я. Мне надо... домой? Отель... — девушка попыталась объясниться со своим ломаным строением предложений и смешным акцентом. Его взгляд пал на её разлетевшиеся вещи: карту города для туристов, учебники «японский для начинающих» и прописи иероглифов. — Давайте я помогу, — он собрал вещи и помог ей встать. — Я так понимаю, вы заблудились. — Папа... работа. Я... скучно. Учу японский... трудно. Хочу... погулять... заблудилась… — в голове что-то щелкнуло, и девушка решила использовать международный язык. — Простите, пожалуйста, я плохо знаю японский. Я потерялась. Можете, пожалуйста, помочь мне найти отель? — сказала она с таким акцентом, словно прожила большую часть жизни в Лондоне. — Конечно. Давайте помогу, уже поздно. Такой красивой девушке опасно ходить одной по темноте. Как называется отель? — слегка ошарашено от акцента ответил парень на том же английском. — Вот, — девушка робко протянула брошюру. «Ого, один из самых дорогих отелей Токио. Девочка явно не просто туристка-потеряшка», — подумал он. — Пойдёмте, это недалеко. — Правда? Спасибо вам большое! Он просто кивает, поднимает свой учебник с земли, и они начинают идти рядом. Идёт на полшага впереди, указывая направление. Она идёт следом, сжимая книги, и украдкой смотрит на него, как на явившегося ей ангела-хранителя в вечерних сумерках Токио. — Смелое решение – путешествовать по Токио, не зная языка — говорит он, чтобы разрядить обстановку. — Это была не совсем моя идея. Папа привёз меня по работе. А я... я просто хотела немного погулять одна. Это оказалось сложнее, чем я думала. Они шли молча несколько минут. Пауза была неловкой и прямо требовала продолжения разговора. — Кстати, я Энни. Чжан Энни — прервала она неловкую тишину. — Приятно познакомиться, я Ягами Лайт. И тут началось главное испытание. Он назвал своё имя. Теперь она должна его повторить. Так делают при знакомстве. Она сделала глубокий вдох, собралась с духом и с максимальной концентрацией выдавила: — Ла... Рай... — Она запнулась. Её мозг, привыкший к чётким китайским слогам («Лай-то?» «Лай-ту?»), отчаянно пытался склеить несоединимое: плавный «л», дифтонг «ай» и смычный «т» в конце. Получалась каша: — Раито? — Она произнесла это как два отдельных слога, на японский манер, но с ужасным китайским акцентом. Звучало это примерно как «Ла-и-то», где «р» и «л» сливались в нечто среднее. Услышав это, Лайт невольно выдавил короткий, тихий смешок. Это был не насмешливый смех, а скорее звук невольного удивления. Увидев, что он не злится, она осмелела и попробовала снова, уже глядя на него в упор, как будто читая по губам: — Л-Лайто? — Снова провал. Окончание «то» вышло слишком мягким и растянутым. Она сморщилась, её лицо выразило такое искреннее недовольство собой, что было невозможно не улыбнуться. — Почти. Просто... Лайт, — он специально сделал небольшой акцент на конечный «т», чтобы ей было понятнее. — Лааай... т, — Энни повторила, уже чуть увереннее, но всё ещё коверкая, растягивая гласные и смягчая согласные. — Лайт, — она ещё раз повторила про себя, закрепляя, а потом её лицо снова озарила улыбка. — Энни, тебе стоит быть осторожной. Не стоит говорить своё имя первому встречному. В Японии сейчас... неспокойно. — Из-за преступников? Папа говорил, в Токио безопасно, — она посмотрела на него с вопросом в глазах и наивно спросила. — Не только. Есть некто... его называют Кира. Он убивает преступников. Просто... зная их имена и лица. — Кира... Я не слышала. Папа... он не показывает мне плохие новости. Говорит, они портят настроение. — Она замолчала, переваривая. Потом её взгляд стал осознанно-серьёзным. — Значит... он может убить кого угодно? Просто... зная имя? — Так говорят. Она кивнула, погружённая в мысли. И в этой тишине, пока Лайт ждал её испуганной реакции, она внезапно подняла на него глаза. В них не было страха. Был огонёк. Озорной, почти весёлый. Её голос притих, она сделала небольшой драматический вздох: — Лайт... — Да? — А почему тогда ты сказал мне своё имя? — слегка наклонившись к нему, с наигранной подозрительностью спросила она. Она смотрела на него, выдерживая паузу. Лайт почувствовал, как у него на спине пробежали мурашки. Его собственное оружие — логика — было внезапно направлено на него. — Ты не боишься? Или, может... — не давая ему опомниться, продолжила она с театральным шипением. И здесь она сделала ещё более грозное лицо, ткнула пальцем в его грудь и прошептала: — ты и есть Кира? Сердце Лайта на секунду замерло. Но прежде чем он успел сформулировать идеальное, обезоруживающее опровержение, она рассмеялась. Это был чистый, звонкий, детский хохот. — Ахахахаха! Шучу! Ты не можешь им быть, ты ведь хороший! А Кира плохой. — Она вытерла слезу смеха из глаза, её лицо снова стало открытым и беззаботным. — Но всё равно... будь тоже осторожнее, хорошо? Говори своё имя только хорошим людям. — Хорошо, буду иметь в виду, — Лайт заставил себя рассмеяться вместе с ней — лёгким, естественным смехом. Но внутри его сознание лихорадочно работало: «Слепая, случайная догадка. Она не могла знать. Не могла. Но... какая ирония. Она, единственная, кто задал этот вопрос в лицо, даже не подозревая об этом. И она же первая, кто назвала меня «хорошим»...» Они свернули за угол, и Лайт, жестом указывая путь, замер на полуслове. Его рука медленно опустилась. Впереди, вздымаясь в ночное небо целым каскадом полированного гранита, хромированных конструкций и светящихся стеклянных панелей, стоял The Imperial Hotel. Это была не просто постройка, это была декларация власти и богатства. Под массивным козырьком, под которым могла бы развернуться машина скорой помощи, торжественно расхаживали швейцары в безупречных ливреях. Свет от огромных хрустальных люстр в лобби заливал тротуар золотистым сиянием, в котором терялись даже огни самого Токио. — Мы пришли. Спасибо за помощь! Ты мне очень помог! — радостно воскликнула она. — Не за что. Обращайся, если будет нужна помощь. — Спасибо ещё раз! Хорошего вечера! — девушка активно махала ему всей рукой, заходя в лобби. Только подойдя к лифту, она перестала. Он в свою очередь тоже делал прощальный жест, только более сдержанный. — Ого, ничего себе отельчик. У неё, наверное, не просто богатый, а очень и очень богатый папаша, — вдруг из ниоткуда появился Рюк. — Ты прав, Рюк. Этот отель один из самых дорогих в городе. Обойдётся в кругленькую сумму. Но она вовсе не похожа на разбалованную папину мажорку. Вела себя воспитанно и даже... мило? — Только не говори, что ты влюбился, испортишь всё зрелище, — недовольно фыркнул Рюк. — Не говори ерунду. У меня есть дела поважнее любви, — завершив фразу, он развернулся и направился в сторону дома. — — — Когда двери лифта закрылись, Энни прижала книги к груди и прислонилась спиной к стене кабины. Сердце колотилось где-то в горле. — Дура, дура, дура! Какая же я дура! — прошептала Энни, глядя в потолок. Она вытащила из кармана пустую руку и посмотрела на неё с таким отчаянием, будто та предала все её надежды. «Телефон! Я забыла телефон в номере! Как я могла?! Даже не спросила его номер! Какая же я дура! А если бы я хотела ему позвонить прямо сейчас? А если бы он захотел мне написать?» Она чуть не стукнула себя по лбу стопкой учебников, но вовремя опомнилась. «Идиотка. Самая настоящая идиотка. Со мной случилось самое лучшее приключение в жизни, а я даже не могу запомнить его номер!» Она представила, как сейчас вбежит в номер, схватит телефон и... и что? Побежит обратно на улицу? Он уже давно ушёл. Искать его по всему Токио и снова потеряться? «Ладно, — решила она, выходя из лифта. — Значит, это судьба. Если мы встретимся снова — это будет знак. А если нет... значит, этот вечер останется просто красивой сказкой». Она улыбнулась собственной глупости и толкнула дверь номера.