Психиатр для одних, Ликвидатор для других

      – Фрау Шеф! – Не успела RTWR войти в медицинский блок, как вдруг реплика типа «Ойле» подбежала к ней, в руках у медсестры была маленькая стопка отчетов, полученных раннее от «Колибри». – У нас ситуация, требующая вашего вмешательства, это срочно. – Ойле передала документы Ротшванц. RTWR с нахмуренным выражением лица взглянула на бумаги. Они быстро передвигались по коридору медблока, пока Ротшванц изучала полученный отчет.       – Всё настолько плохо? – Спросила реплика, её взгляд перевелся с бумаг на медсестру, которая с обеспокоенным выражением лица не отрывала взгляд от своей начальницы. – Так точно, дело серьёзное. Есть подозрение на деградацию личности, поэтому «Колибри» направляет вас с двумя Шторх в допросную комнату для уточнения и постановки диагноза. – Ротшванц вздохнула. Одна деградация личности за другой, раньше таких ситуаций было крайне меньше, но теперь на объекте Серпински их стало гораздо больше. Причину массовой деградации установить до сих не удалось, да и вряд ли удастся. – Хорошо. Пока что продолжайте лечение пациента Штар-7722 по назначенному мной курсу нейростимуляторов. И да, мне нужен отчет о состоянии пациентки на данный момент. – Реплика отдала отчет обратно в руки медсестры Ойле и поспешила в свой кабинет, чтобы подготовить необходимые ей вещи. Ойле отдала честь и кивнула. На этом работа этой реплики была закончена, и она не спеша направилась в процедурный кабинет. Ротшванц же по возвращению в свой кабинет собрала сумку со всем, что ей понадобится в дальнейшей работе.       «Когда это уже прекратится?» – Подумала реплика про себя, потирая переносицу. Привычный для неё жест, который действовал на неё успокаивающе       

Допросная комната. Объект Серпински «S-23», Ленг.

***

      — Значит, у нас очередная деградация личности? – Подметил Адлер своей ассистентке, которая стояла поодаль от него. Они находились где-то за стеклом допросной комнаты, наблюдая за «деградировавшей» репликой. Эта была очередная Ойле. Для безопасности, её руки были скованны в наручники. Реплика сидела в полуосвещенной комнате, где было только лишь два стула, да стол. За исключением огромного стекла, через которое было видно Администратора Комплекса и назначенную ему в помощь временную ассистентку Штар. – Так точно, Администратор. За эту неделю Фрау Ликвидатор сообщила о пяти случаях деградации, два из которых закончились несколькими жертвами. Пострадали гештальты.       – Так называемая... "Фрау Ликвидатор" не выяснила причину этих деградаций? – Поинтересовался Адлер, переводя взгляд со стеклянного окна на свою помощницу. От любопытства, мужская реплика невольно потер подбородок, а его бровь приподнялась. – Нет. Причина до сих пор остается не ясна, однако… благодаря точному анализу удается хотя-бы отличить деградацию от других психических проблем реплик. – Штар вытянулась и завела руки за спину. В этот момент, за стеклом приоткрылась дверь и в допросную комнату вошла реплика, наплечники и грудь которой окрашены в оранжевые цвета, что обозначало её принадлежность к специальному подразделению «ликвидаторов», а за ней с пистолетами типа «протектор» вошли и две Шторх в сопровождении одной Колибри для более точного результата анализа поведения обвиняемой.       – А вот и наш Доктор. – Сухо прокомментировал Адлер, подходя ближе к прямоугольному окну. Он нажал кнопку на пульте управления, которая была справа от него и заговорил в микрофон. В громкоговорители допросной комнаты раздался его голос.       «-Фрау Ротшванц, начинайте опрос.»

***

      Ни секунды не теряя, Ротшванц подошла ближе к столу и отодвинула стул, присаживаясь на против обвиняемой реплики. Ойле выглядела запуганной, избитой. Конечно же над ней перед опросом поработали Протекторы. Куда без этого…        – Ойле-3498, я Ротшванц, но ты можешь обращаться ко мне как «Рут». Ты ведь понимаешь почему ты здесь и зачем меня прислали? – Спросила «Рут», голос реплики звучал достаточно уверенно и процессуально, без лишней сентиментальности, которая бы только мешала её работе. Параллельно реплика вытащила из сумки бумаги, небольшой опросник со списком вопросов, которые она разработала для постановки точного диагноза, и ручку, чтобы записывать ответ пациентки.

***

      Адлер повернулся к Штар. – Зачем ей эти бумаги? – На самом деле Администратор комплекса впервые вживую наблюдал работу доктора. Ранее он лишь читал отчеты о проделанной работе, да количестве пациентов. – Опрос, Гер Адлер. Чтобы поставить точный диагноз, Фрау Ликвидатор соберет анамнез со слов пациентки. Хочу заметить, что опрос достаточно долгий. – Штар кивнула. Её голос казался сухим и без эмоциональным. – И почему же? – Поинтересовался Адлер. – Опрос состоит из нескольких блоков. Первый блок — это общие вопросы о состоянии, а далее идут вопросы направленные выявить те или иные... отклонения от нормы поведения, присущие каждой реплике. Параллельно Фрау Ликвидатор будет наблюдать за поведением обвиняемой.       — Вот оно как. Хорошо. – Со вздохом прокомментировал Администратор «Серпински», ему не нравилась вся это долгая волокита. Однако сверху, а то есть от Фальке поступил приказ проследить за работой «доктора», так как она сомневалась в эффективности её методов и до сих пор причина резкого смены поведения и деградации личности реплик не была установлена.

***

      – Нет, не совсем. Что происходит? Меня подозревают в деградации личности? – Испуг отразился на лице Ойле. Она знала, что здесь что-то не так и она боялась, что её спишут в утиль всего лишь из-за только одного подозрения. – Прошу вас, я хочу, чтобы ты сосредоточилась, хорошо? Я здесь для того, чтобы помочь тебе, поэтому попрошу тебя отвечать максимально честно на вопросы, которые я задам. Договорились? – Ротшванц придвинула корпус своего тела чуть ближе к столу и оперлась на него локтями, подпирая и подбородок. Она смотрела в глаза Ойле напротив, словно читая её эмоции. – Как ты себя чувствуешь? – Её вопрос прозвучал более мягко, чтобы вызвать доверие «собеседницы» - Я.. не знаю. – Ойле ответила совершенно не уверенно. – Я хочу уйти отсюда. Пожалуйста. – Ойле умоляла, чуть ли не плакала. Раннее избиение не вело к чему-то хорошему и повлияло на её состояние сейчас. Ротшванц слегка приподняла брови и вновь обратилась к пациентке. – Я отпущу тебя, хорошо? Но мне нужно чтобы ты тоже мне помогла. – Ойле кивнула и сделала глубокий вдох. – Я не знаю, как это описать, всё словно в тумане. Мне кажется, что я нахожусь не в своем теле – Ротшванц кивнула, и медленно записывала то, что произносит её собеседница. – Почему тебе это кажется? Оно ощущается тебе чужим? Фальшивым?       – Оно не принадлежит мне. Будто бы я не должна быть в нем, будто бы я имела другое... более живое тело. – Ойле заерзала на стуле и сжала уголки рта. – Угу... – Ротшванц записала и это. Пока что все указывало лишь на деперсонализацию, а не на деградацию личности, но оба диагноза имели несколько похожие симптомы. Для Ликвидатора это был повод продолжать опрос. – Скажи мне, 3498, ты что-нибудь помнишь до того, как попала сюда? – Это был один из основных вопросов, которые Доктор должна была задать.

***

      – Как по мне, Фрау Штар, все это похоже на спектакль. К чему все эти вопросы, если реплику можно списать в утиль? – Начал Адлер, скептически относясь к тому, что он слышал. – Не совсем, герр Администратор. До визита реплики «Ротшванц» на наш объект мы так и делали, вы это сами прекрасно знаете. Мы постоянно теряем персонал и AEON не нравится, что им приходится бесконечно выделять ресурсы, насколько я слышала от Колибри. Поэтому они направили к нам «специалиста» для решения проблем.       – Я знаю, но лично я считаю это пустой тратой времени. Однако Командующая не согласна с моим мнением, и я не стану спорить с вышестоящим лицом, как бы мне не хотелось. – Пробормотал Администратор, скрещивая руки на груди и продолжая наблюдение за ходом допроса.

***

      – Я плохо что-то помню. Всё слишком смутное. Мне будто бы снился сон, что все, кого я знала стали похожи на чудовищ. Их синткожа слезла, оголяя биокомпоненты… и..и.. – Голос Ойле дрожал, она не могла продолжать. «сон» что она видела, казался ей слишком реальным. Ликвидатор нахмурила брови. Ей это не нравилось, теперь рассказ больше напоминал деградацию. Колибри, которая стояла рядом с Ойле мельком проникла в её голову, читая «образы», что видела пациентка. Это заставило мелкую реплику содрогнуться, и она поспешила к Доктору, чтобы на ухо сказать ей о тех образах и видениях. Ротшванц кивнула и отложила ручку в сторону. Ей нужно было подумать, как поступить дальше. – 3498, всё хорошо. Постарайся успокоиться. Насколько твой сон, гм, был реален? – Ротшванц задумчиво оглянулась на пациентку. – Достаточно... – Ответила та со всхлипами.       Ротшванц быстро что-то записала в свой опросник и убрала его насовсем. Более он не имел смысла. Затем она активировала мини-компьютер на своей правой руке. Это было небольшое переносное сканирующее медицинское устройство, созданное с целью выявления глубоких повреждений экспресс-методом, чтобы оказывать помощь на месте, но так же использовался Ликвидаторами для выявления повреждений мозга реплик и сканирования активности их нейронной структуры. – 3498, мне нужно подключиться к твоему мозгу. Это нужно, чтобы я смогла просканировать его и написать заключение на основе результатов, хорошо? – Доктор уже вытащила небольшой провод из устройства и протянула его к голове пациентки. Отодвинув её синтетические волосы, она нашла маленький разъем и вставила провод в порт. Нажав несколько кнопок на панели сканера, она запустила процесс.       

***

      – А сейчас что она делает? – Спросил Адлер, указав рукой в сторону комнаты за стеклянным окном. – Сканирование. Это финальный этап, который покажет, насколько повреждена нейронная структура реплики. Если повреждения будут минимальными, насколько мне известно, Фрау Ликвидатор назначает курс транквилизаторов и нейростимуляторов. – Подметила Штар, посмотрев на Администратора. – А если повреждения окажутся значительными? – с интересом спросил он. – Тогда принимается решение об утилизации реплики. Лучше вам опросить Фрау ликвидатора о деталях лично. Я не сведуща в таких вопросах, герр Администратор. Моя задача – стрелять.       – Гм. – Адлер хмыкнул и нахмурил брови.       

***

      Фрау Ликвидатор была, мягко говоря, впечатлена результатом, в самом плохом смысле. Она все-таки надеялась на простую деперсонализацию, но то, что показал сканер таковым не являлась. Нейронная структура реплики нарушена, и никто не станет выявлять что стало причиной нарушений или что вообще повлияло на неё. Доктор встала со стула и собрала свои вещи и записи. – 3498, Протекторы отведут вас в другое место. – «Другое место», иначе утилизация. Шторхи уже были готовы, когда Ротшванц кивнула им уводить Ойле, но Ойле протестовала. Она понимала, что её спишут. Она попыталась напасть на Ликвидатора, но Шторх огрела её стан-дубиной в спину, оставив заметный ожог на её корпусе. Колибри и Ротшванц вышли из допросной и направились в комнату, где находились Адлер с его помощницей.       – Герр Администратор. – Ротшванц лишь кратко кивнула, входя в комнату и закрывая за собой дверь. Администратор ответил ей таким же взаимным жестом. – Каков ваш вердикт, Фрау Ликвидатор?       – Гм. Глубокое повреждение нейронной структуры, что свидетельствует о обширной деградации личности. К сожалению, этот случай запущенный и лечение при помощи нейростимуляторов, транквилизаторов и ингибиторов захвата нейромедиаторов будет не эффективно. – Ротшванц сухо констатировала факт, она передала свои записи Администратору.       – То есть, реплика подлежит списанию? – Переспросил Адлер. – Да. – Коротко ответила ему Доктор. Адлер изучал записи и потер подбородок. – Хорошо, я приму соответствующие меры. Мне нужен полный отчет о вашей работе.       – Он будет готов в течении дня, герр Администратор. – Ротшванц уже собралась разворачиваться уходить, но Адлер остановил её. – Погодите, фрау Ротшванц, разве вам не интересно почему я лично пришел пронаблюдать ход допроса? – Ротшванц лишь отвернула свой взгляд на дверь и продолжила путь до неё. – Никак нет. Я знаю, что Командующая Фальке послала вас шпионить, так как сомневается в моих способностях, ибо я не могу найти причину массовых деградаций. У меня есть догадки, но я не хочу обосновать всё лишь на сухой теории. Герр Администратор. До свидания. – Теперь же в словах реплики появилась толика презрения к вышестоящему руководству. – Надеюсь, мы с вами больше не увидимся. – RTWR огрызнулась на прощание и дверь за ней захлопнулась. В моменте казалось, что даже с грохотом, хоть и дверь работала автоматически.