Девушка и призрак

Первая неделя «аренды» тела превратилась в настоящий хаос, который в университете еще долго будут вспоминать как «феномен Марины». Привидение дорвалось до знаний с жадностью изголодавшегося зверя. Проблема была в том, что к большинству студентов она особо не присматривалась и их лица казались ей одинаковыми. В первый же день сессии она, перепутав этажи, уверенно вошла в аудиторию, где шел экзамен по квантовой химии у третьего курса (хотя Марина училась на экономике). Она взяла билет, мельком взглянула на задачи и за пятнадцать минут исписала три листа идеальными формулами. — Девушка, вы с какого потока? — опешил профессор, глядя на ответ, достойный докторской диссертации. — С того, где ценят логику, — вежливо ответила «Марина», положила зачетку и вышла, даже не заметив, что сдала чужой предмет. На следующий день она случайно забрела на кафедру востоковедения. Там группа иностранных студентов мучилась с анализом древнеславянских текстов. Призрак, которая в библиотеке от скуки выучила несколько языков, даже староцерковный, присела рядом и начала шепотом подсказывать соседу-китайцу на его родном языке. Когда преподаватель вызвал её к доске, она выдала блестящую лекцию. Весь курс аплодировал, а преподаватель потом три часа искал в списках «эту гениальную стажерку». Настоящий кошмар начался в общении с друзьями Марины. К призраку подбежала лучшая подруга Марины, Катя, и начала эмоционально жаловаться на парня. Анна посмотрела на неё с вежливой, холодной отстраненностью. — Простите, — мягко прервала она, — я не совсем понимаю, почему подробности чьей-то личной жизни должны меня касаться. И... напомните, на какой кафедре вы работаете? Катя замерла с открытым ртом. — Какая кафедра? Марин, мы вместе три года в одной комнате жили! Ты что, перегрелась из-за учебников? К вечеру по ВУЗу поползли слухи. Одногруппники шептались: — У Марины какая-то «выборочная амнезия». Она не помнит, с кем встречается, не узнает старосту, зато цитирует Канта в оригинале и сдает физику за старшекурсников ради развлечения. — Это посттравматический синдром от зубрежки! Мозг вытеснил социальные связи, чтобы освободить место под библиотеку данных. Само же привидение, возвращаясь в комнату и «сдавая смену» спящей Марине, чувствовало себя на седьмом небе. Она не только сдала за Марину все хвосты, но и мимоходом закрыла сессию еще трем факультетам. Но больше всего её радовало не это. Когда она выходила из универа в теле Марины, она покупала в ларьке самое кислое яблоко и ела его прямо с кожурой, зажмуриваясь от восторга. Для неё этот вкус был важнее любого «автомата» в зачетке. А Марина, просыпаясь, только удивлялась, почему в её зачетке стоят оценки по предметам, названий которых она даже выговорить не может.

***

Слава о «Марине-энциклопедии» росла как снежный ком. Скоро к ней начали обращаться другие студенты с просьбами о выполнении работ, естественно не бесплатно. Когда первая заказчица, дрожа от страха, получила свою курсовую по гражданскому праву через восемь часов после сделки, она едва не лишилась чувств. Работа была написана таким слогом, будто её составлял старый профессор в отставке, знающий каждый прецедент за последние сорок лет. — Это... это гениально, — прошептала девушка, протягивая призраку (в теле Марины) помятую купюру. — Откуда ты всё это знаешь? Привидение изящно приняло деньги, непривычно ощущая пальцами шершавую бумагу. Для призрака, который десятилетиями не мог коснуться даже пылинки, это было сродни обладанию сокровищем. — Библиотечная тишина творит чудеса, — ответила она с загадочной полуулыбкой, которую настоящая Марина никогда не носила. На следующей перемене у подоконника уже стояла очередь. — Слышь, Марин, мне тут по сопромату расчеты нужны... — Слушай, а можешь эссе по экзистенциализму? Препод злой, никого не пропускает! Привидение принимало язаказы с ледяным спокойствием. Её призрачный разум, отточенный десятилетиями чтения в пустоте, щелкал задачи любой сложности. Пока настоящая Марина отсыпалась после стресса, призрак в её теле превратилась в настоящий «интеллектуальный печатный станок». Вечером, когда Марина проснулась, она обнаружила на столе стопку наличных и список из двадцати фамилий с пометками: «Гистология — готово», «Теория струн — в процессе», «Логика — сдано экстерном». — Это что... это всё мне? — Марина во все глаза смотрела на деньги. Столько она не зарабатывала даже на летней подработке. — Нам, — поправила её призрак, материализовавшись рядом. — Тебе — на новую одежду и еду, которую я буду пробовать в твоем теле. А мне... мне просто нравится процесс. Ты не представляешь, какой это восторг — наконец-то выплеснуть всё, что я накопила, на бумагу. Видеть, как чернила впитываются в лист, а не проходят сквозь него. «Золотая жила» заработала на полную мощность. Призрак стала теневым королем университета. Она знала слабые места каждого профессора, помнила все редкие издания в архивах и могла за одну ночь написать диплом, на который у обычного студента уходил год. Но была одна проблема: одногруппники начали замечать, что «Марина» теперь не просто странная, она — пугающе эффективная. Она перестала обедать в столовой, предпочитая стоять на улице и подолгу смотреть на падающий снег, подставляя ладони под белые хлопья с таким выражением лица, будто это величайшее чудо в мире. А количество денег в тумбочке росло, позволяя «девочкам» заказывать самые дорогие деликатесы, чтобы привидение могло познать вкус жизни, о которой оно так долго только читала в книгах.Слава о «универсальном гении» вышла за пределы родных стен. Студенческое сарафанное радио разнесло весть: есть девушка, которая за умеренную плату (и пакет свежих персиков или горячий круассан) может сдать что угодно.

***

Призрак вошла во вкус и стала принимать заказы и от студентов других институтов и уже не только на письменные работы. Теперь её утро начиналось не с лекций на родном экономфаке, а с поездки в Медицинский или Технический университет. В чужих стенах ей было даже проще — там её никто не знал, и она могла менять амплуа. На экзамене по анатомии она подсаживалась к дрожащему первокурснику, как «подруга с параллели», и за десять минут набрасывала ему схему строения черепных нервов так виртуозно, что профессор ставил «отлично», не глядя в зачетку. В Политехе она решала задачи по сопромату на полях черновиков своих заказчиков, пока те делали вид, что усиленно думают. Для призрака это было как игра в бога. Она наслаждалась азартом: успеть дописать, передать листок, подмигнуть и исчезнуть до того, как декан заметит «лишнего» человека в аудитории. Правда в своём вузе «Марина» тоже стала легендой-призраком (ирония судьбы!). Она появлялась раз в неделю, обычно по четвергам, влетала в деканат или на кафедру с охапкой учебников и небрежно бросала: — Я готова отчитаться за пропущенный модуль. И за следующий тоже, чтобы два раза не вставать. Преподаватели сначала возмущались, но когда она начинала отвечать, в кабинетах воцарялась тишина. Она цитировала источники, которые сгорели в пожаре библиотеки в 80-х годах (которые она успела прочесть), приводила аргументы из новейших зарубежных симпозиумов и решала уравнения в три строчки. — Марина, постойте, мы этого еще не проходили... — лепетал доцент. — А зря, — отрезала призрак. — Это база. Записывайте, пригодится для статьи. Доходы выросли настолько, что настоящая Марина смогла купить себе гардероб, о котором раньше только мечтала. Но привидению было плевать на бренды. Ей нравилось тратить деньги на ощущения. Однажды Марина проснулась и обнаружила, что её рот горит от невыносимой остроты — призрак нашла аутентичную лапшичную и съела двойную порцию чили, просто чтобы узнать, каково это — «пламя внутри». Одногруппники окончательно махнули на неё рукой. «Выборочная амнезия» Марины стала локальным мемом. — Опять наша Мега-Мозг в астрале? — шутили они, когда видели, как она стоит посреди коридора и по пять минут гладит рукой холодную мраморную колонну, наслаждаясь текстурой камня. Они не знали, что под кожей их однокурсницы живет существо, которое за один месяц прожило больше ярких моментов, чем за все предыдущие годы забвения. И что эта «золотая жила» — лишь способ подольше задержаться в мире, где можно чувствовать запах дождя и вкус победы над сложной теоремой.