Тот, кто смотрел

Всю жизнь они недолюбливали друг друга, или им просто так казалось? Эти двое были знакомы довольно давно, ещё со старшей школы. У обоих были необычные имена. Одного звали Вару. Это был парень с зелёными кудрявыми волосами и забавной фамилией — Котов. Его лицо было усыпано россыпью веснушек, а нос чуть вздёрнут к верху, что придавало озорное, почти мальчишеское выражение, от котрого у девчонок перехватывало дыхание. Он был тем самым красивым и харизматичным хулиганом, с кучей фанаток, но он их всех с издевательской усмешкой отшивал — бросит пару колких словечек и даже не оглянется, а они потом рыдают на плече у подружек. Его никогда не заботила учеба. На уроках он появлялся редко, и то если он там и появлялся, то почти весь урок бил баклуши. А в конце четверти, когда в журнале почти не было оценок, бегал по кабинетам, подлизываясь к учителям. Так он и учился. Тот самый противный и надоедливый одноклассник, который выведет любого из себя. Но был человек с которым у него шла какая-то личная война. И звали этого человека — Пик. Пик Рунов был одноклассником Вару. Нечем не хуже него. Красивый парень, не высого роста, с рвано подстриженными фиолетовыми волосами, которые вечно падали на глаза. Его любили учителя, так как он был отличником, и даже строгая математичка могла нередко похвалить его за быстро решенную задачу. С чего началась их вражда они и сами уже не помнили. Казалось они невзлюбили друг друга сразу. А возможно после того как почувствовали в друг друге конкурента. Ведь однажды им обоим как-то понравилась одна девчонка с параллельного класса. Оба стремились показать, кто из них лучше, сильнее. Правда со временем симпатия к ней пропала, а вот война между ними — нет. Каждый день кто-то бросал другому колкие фразы, оскорбления. Нередко доходило даже до драк. Котов всячески делал пакости однокласснику. То парту разрисует, то портфель по тихому утащит и в мусорку за школой кинет. То на перемене, проходя мимо, якобы случайно заденет плечом, да так, что второй понял учебники. Рунов часто ходил взъерошенный. И расческой кажется пользовался не так часто, из-за чего у него на макушке образовалось несколько упрямо торчащих прядей, напоминающие рожки. Что и стало поводом для ещё одних издевательств со стороны зелёного: тот часто оскорблял его внешний вид, делая акцент именно на волосах. Фиолетоволосый часто срывался, не желая все терпеть, из за чего собственно и происходили драки. Так и проходила их оставшейся школьная жизнь. Вскоре наступил выпускной. Последние экзамены были сданы, для кого-то с трудом, для кого-то нет. И вот теперь казалось бы их дороги должны разойтись, но — нет. Лето после выпускного пронеслось молниеносно. Вару принял решение поступить в один понравившейся ему колледж на программиста. Хоть закончил он школу кое-как, но на тройки. Не самый плохой бал. Поэтому у него получилось попасть туда, куда он так хотел. Но тут его ждал неприятный сюрприз. Пик поступил сюда же. И не просто в тоже учебное заведение, а и в ту же группу, что и он. На ту же специальность. Они теперь были одногруппниками. Рунов встретил его холодным взглядом, сидя за ученическим столом в аудитории. Его кажется вовсе не удивило такое совпадение, ну или ему было просто все равно. Чего не скажешь о втором. Но кудрявый быстро смирился с этим, решив, что так будет даже веселее. Так началась жизнь в колледже. Не смотря на свой противный характер, Вару нашел несколько друзей, таких же как он, и чаще всего ошибался и прогуливал пары с ними. Однако, не смотря на все прогулы, в колледже у него учеба была получше, чем в школе. С Пиком у них все так же были напряжённые отношение. Они все так же могли выплюнуть друг другу в спину какую-то гадость. Особенно так любил делать Вару. Когда ему становилось скучно, его глаза находили Пика среди толпы студентов, и он громко, на весь коридор кричал ему, что то колкое — «пидрила лохматая! Патлы обрежь, может на человека будешь похож!» — и довольно смеясь, убегал. Но часто, сидя на паре, зелёный ловил на себе странные взгляды со стороны одногруппника. Тот подпирая челюсть кулаком, наблюдал за ним, он мог смотреть долго, а мог бросать короткие взгляды. И Вару чувствовал на себе его жёлтые глаза не раз. Казалось будто бы тот пытается прожечь в нём дыру, и это напрягало. Но время шло и обучение начало подходить к концу. Студенты получили диплом, о том, что благополучно отучились 2 года и 10 месяцев, и обрели образование. С тех пор прошло 3 года. Сегодня был солнечный день. Осень, воскресенье. Многим некуда спешить — можно весь день расслабляться, что может быть лучше? Хотя на часах уже пробило одиннадцать утра, на улицах было непривычно пусто: видимо, все решили отоспаться после долгой рабочей недели и не выходить из дома спозаранку. А зачем? За продуктами можно и позже сходить. На тротуаре у пешеходного перехода стоял молодой парень. В руке он держал дорогой телефон, в ушах — беспроводные наушники, а сам нетерпеливо поглядывал на светофор, который с секунды на секунду должен был загореться зелёным. Его любимым цветом, кстати. Но тот, словно назло, горел красным, не спеша меняться. Машины быстро проносились по дороге, перекрывая путь и любой способ перейти дорогу. Оставалось только ждать. И вот наконец-таки цвет начинает мигать и даёт добро. Парень, радуясь, что дождался, быстро переходит дорогу. Ветер стягивает капюшон худи, и зелёные кудри нетпослушно рассыпаются по плечам. Как вы уже могли догадаться, это был Вару Котов. Он изменился. В этом году ему исполнился двадцать один год. Он повзрослел, похорошел и преобразился: прибавил в росте, стал привлекательнее, чем в школьные времена. Сейчас он увлечённо водил пальцем по экрану смартфона, переключая музыку в наушниках, изредка поглядывая под ноги. Ему не обязательно было смотреть на дорогу — он ходил этим маршрутом так часто, что выучил его почти наизусть. Сегодня он не горел желанием куда-то идти, но с утра не спалось, а потом резко захотелось чего-то вкусного. Запас вкусных продуктов, к сожалению, подошёл к концу, и остались только крупы и пельмени. Нет, пельмени тоже вкусная еда, но еэсейчас хотелось чего то другого. И вот он уже стоит на пороге упермаркета. Парнишка убрал телефон в карман и поднялся наверх. Автоматические раздвижные двери бесшумно открылись, впуская его внутрь, и так же тихо закрылись за спиной. Внутри смешались запахи выпечки, фруктов и бытовой химии. Людей было мало — в основном пожилые, которым почему-то не спалось с утра. Вару взял пластиковую корзинку и пошёл по рядам, выискивая взглядом нужное. Вишнёвый йогурт, энергетик, аппетитный кусочек торта в контейнере, яблочный сок. Корзина быстро наполнилась наполовину. Решив, что этого достаточно, зелёноволосый направился к кассе, глядя куда-то в пол. В наушниках по-прежнему играла музыка. Парень так увлёкся мелодией, беззвучно подпевая любимой песне в голове, что не заметил перед собой человека, который стоял напротив витрины с фруктами, и врезался в его спину. Удар был сильный, из-за чего из рук незнакомца, что-то упало, глухо ударившись об плитку, и покатилось под ноги зеленоволосому. Котов от неожиданности резко отступил на шаг назад. Он опустил голову вниз, смотря на яблоко у его ног. Смущенный своей невнимательностью парень тут же наклонился, поднимая его. — Простите, я вас не заметил. — сказал он, прикладывая палец свободной руки к наушнику, музыка стихла, что бы слышать, если ему, что-то ответят. Выпрямившись с фруктом в руках, он протянул его человеку, поднимая взгляд. Внезапно его рука замерла на пол пути, а брови нахмурились. Человек перед ним казался подозрительно знакомым. По телу пробежал табун мурашек. Перед ним стоял Пик. Тот самый Пик Рунов. Он возмужал. Его волосы стали ещё длиннее, чем в школе, но были такими же взлохмачеными. А глаза, холодными и безразличными, они смотрели прямо в душу. Рунов, наклонился, поднял что-то, и протянул оцепеневшему Вару. — У тебя выпало. в его руке была банковская карта кудрявого. Котов растерянно похлопал себя по карманам, и вправду, карты не было. Он медленно забрал её с чужой ладони, убирая в карман джинс. Только сейчас он осознал, насколько же Пик обогнал его в росте. В школе он был меньше половины сверстников, даже меньше самого Котова, а сейчас его рост был наверняка метр девяносто, если не больше. И хоть Вару тоже вырос, но разница была чертовски ощутима, и явно не в его пользу. Оклемавшись от шока зелёный быстро протянул ему яблоко, которое все это время держал в руке — прости, не заметил тебя...— но его тут же перебили. — оставь себе. длинноволосый обошёл парня, и скрылся за его спиной, исчезая с поле зрения. Звук его шагов отдалился, а после совсем затих. Котов обернулся, но было поздно, сзади уже никого не было. Постояв так еще несколько секунд, он положил яблоко обратно на витрину, и ушёл по направлению к кассе. Оплатив все покупки, Вару вызвал себе такси, и благополучно поехал домой. Уже через несколько минут он стоял возле двери своего подъезда и набирал код. Раздался писк, замок открылся, и парень дёрнул за железную ручку, вошёл внутрь. Его шаги отдавались громким эхом, пока он шёл к лифту. Жил юноша на 10 этаже, а идти туда по лестнице пешком желания не было. Дождавшись лифта, молодой человек успешно поднялся на свой этаж. И направился к своей квартире, с блестящей цифрой 38. Но на коврике, около двери, его ожидал сюрприз. Под дверью лежал пышный букет алых, словно кровь, роз, аккуратно завернутый в чёрную упаковочную бумагу, и небольшая коробка конфет в такой же цветом упаковке. Котов замер. Пару секунд просто смотрел на это, чувствуя, как внутри шевелится что-то тягучее и неприятное. Это был уже не первый раз, когда он находился подобные презенты, это не всегда были цветы, вещи которые он когда либо упоминал на стримах. Стоило обмолвиться, что хотел бы приобрести, как под дверью появлялась чёрная коробка. Раньше, когда это только начиналось, он довольно улыбался, поднимая подарки. Это льстило. Грело самолюбие. Круто же, когда у тебя есть такой преданный поклонник. Но сейчас все было иначе, эти знаки внимания уже пугали. Он выдохнул и подошёл, поднимая цветы, и швыряя букет на лестничную площадку. Он оглянулся по сторонам. Подъезд был пуст. Как всегда. Очевидно, что это всё было делом рук кого-то из его фанатов. Точнее, фаната. Слишком настойчивого фаната, который знал о нём слишком много. Который умел проникать туда, куда не должен. Вару открыл дверь ключом и прошёл в свою квартиру, разувшись. Как вы уже наверное поняли, Вару теперь был довольно известным. У него была своя фанбаза, люди которые фанатеют по нему и любят. Ведь Котов за все эти годы наконец-то нашел себе хорошее хобби. Он стал стримером. Произошло это, можно сказать, случайно. В один из дней, роясь по соцсетях, ему попалось видео какого-то известного стримера, он заинтересовался этим и узнал о существовании твича. Юноша уже давно увлекался играми. И так как на тот момент он уже нашел себе работу, то у него был куплен игровой компьютер. Ну а почему бы не попробовать? Вару создал аккаунт, и начал играть в свои любимые игры на камеру, смешно комментируя все и шутя. И на удивление его контент быстро стал набирать популярность. Число подпищиков росло, трансляции проводились все чаще и чаще, о нём узнавали все больше людей. Позже у него появился аккаунт в тик ток, ютуб, и других соцсетях. У нового стримера появились фанаты. Он начал зарабатывать на контенте деньги. И вскоре за счёт актива смог накопить на квартиру получше, и переехать туда. Собственно сюда, где он сейчас и живёт. На улице стемнело и как на зло начался дождь. Небо затянулось тучами, закрывая собой звезды и луну. Капли беспощадно били по асфальту, превращая улицу в сверкающий поток воды. Да так, что даже толстые ветви деревьев сгибались под её напором. Пик стоял возле двери в свою квартиру, весь мокрый и раздражённый. Ему явно не посчастливилось попасть под холодный осенний ливень. Так еще и ключ никак не хотел попадать в замочную скважину входной двери. В конечном счёте, послышался щелчок, у него получилось открыть замок. Парень устало ввалился внутрь и скинул обувь, закрывая за собой "портал" в его обитель. Уже в ванной комнате он закинул мокрые вещи в стиральную машину, сам переодеваясь во что-то сухое. Стоя перед зеркалом и вытирая все еще влажные волосы полотенцем, его взгляд метнулся на свою руку. А точнее на наручные часы. Ровно 9 вечера. Он должен был начать с минуты на минуту. Парень торопливо бросил полотенце в раковину и вышел с ванны. В комнате было темно. Включённый монитор компьютера был единственным источником света — но и его не хватало, что бы осветить все пространство. Перед монитором, на удобном игровом кресле, сидел Пик. Его правая рука крепко сжимала компьютерную мышь, бегло водя курсором по экрану. Пальцы торопливо перемещались по клавиатурп. Очередной клик — и на дисплее тот час, что-то включилось. Парень довольно откинулсч на спинку кресла, склалывая руки на груди. Глаза были прикованы к монитору. А на экране Вару. Точнее, его трансляция. Котов сидит в своей комнате, рукой поправляя геймерские гарнитуры. Он улыбается, машет в камеру, приветствуя своих подписчиков. Такой красивый. Рунов хмыкает и на его лице появляется лёгкая ухмылка. Он успел, как всегда. Так не хотелось расстроить своего кумира. Поэтому он всеми силами пытался не опоздать на прямой эфир, своего мальчика. За спиной зеленоволосого парня лежит что-то знакомое, вещь еле попадает в кадр, но её можно разглядеть, если постараться. Ох, это же та самая коробка конфет. Которую Пик сегодня оставил возле квартиры Котова. Фиолетовый тут же склонился к клавиатуре, быстро печатая сообщение. — «понравился мой подарочек?» стример заметил сообщение, это было видно по его лицу. Но он его успешно проигнорировал, продолжая рассказывать подписчикам о какой-то новой интересной игре, параллельно запуская её. — блядь зелёная. — Парень усмехнулся, вновь откинувшись на спинку кресла, в его глазах отражалось лицо Котова. Ох если бы он только знал, как давно Пик грезил о нём. Еще со школьных времен. Когда этот мелкий ростом раздражающий мальчишка кидал ему язвительные фразочки пробегая мимо, и нарочно задевая плечом. Когда руки буквально содрогались от желания схватить мерзавца за его тонкую шею, придушить — что бы тот наконец-то заткнулся. Рунов и сам не понимал как он влюбился в этого мальчика. Это произошло само собой, внезапно. И сколько бы школьник не пытался выбросить надоедливые мысли из головы — не получилось. А вся эта любовь потихоньку переростала в одержимость, и фиолетоволосый это чувствовал. Ему было невыносимо смотреть, как его объект обожания с кем то вместе проводит время или смеётся. Злость накрывала с головой, но он сдерживал её в себе, старался. Так продолжались долгие месяцы, а потом наступил выпускной. Как же так? Он больше не встретиться с ним? Все кончиться? Нет, не так просто. Пик узнал куда именно собирается поступать Котов и подал документы в нужный ему колледж. Именно поэтому он пошел именно в это учебное заведение — не смотря на все его пятерки в аттестате. И так, как он поступил на ту же специальностт, они попали в одну группу. Во время учёбы в колледже Пик уже менее скрывал свою заинтересованность, он мог сидеть на паре, и открыто пялиться на Вару. Но подойти и признаться у него так и не получилось: стоило ему оказаться рядом с Котовым, тот сразу, даже не давая произнести слова, начинал издеваться и ржать — сам или вместе со своей компанией придурков. Как же Рунов ненавидел друзей Вару. Мерзкие существа. Постоянно крутятся рядом с ним, и ведут себя как последнее быдло. Так проходил день за днём. Вскоре выпускной их настиг и здесь. Им вручили диплом об окончании среднего профессионального обучения. В тот момент Рунов набрался смелости, хотел подойти к одногруппнику и возможно наконец-то произнести заветные слова. Но тот даже слушать не стал — при всех унизил и послал, уходя с компанией смазливыз девчонок, пить и веселиться. И когда Пик остался стоять один, посреди пустого двора, решил, он ему отомстит. Не даст ему быть с кем то другим, не позволит. Рано или поздно он сделает его своим. Припомнит ему все обиды, заставит встать на колени, и извиниться. Сразу после выпуска, Пик нашел себе хорошую работу. Заработал на жилье, и купил квартиру. Дела пошли в гору, и он кажется забыл о Вару, но не на долго. Через год он наткнулся на его профиль во «вконтакте» и посмотрев фотографии, узнал своего бывшего одногруппника. Память освежилась, всплыли былые чувства, а сердце пропустило удар. Он стал ещё красивее. Через своих старый знакомых Рунов смог раздобыть новый номер Котова, но так и не позвонил. Ещё через некоторое время, ему попалась его трансляция. Людей на стриме было мало, но те кто зашли, уже не выходили — явно заинтересованные. Зеленоволосый играл в какую-то стрелялку на компьютере, весело комментируя все происходящее. Так Пик стал одним из первых его подписчиков. Он начал активно следить за его соцсетями, подписался на аккаунт в тик ток и ютуб, посещал каждый стрим, кидал донаты. Благодаря своим навыкам в работе с компьютерными системами, Рунов смог узнать больше информации о своем «кумире» — вплоть до адреса. Постепенно на стене в его комнате начали появляться распечатаные фотографии Котова, их становилось всё больше и больше. Прежняя любовь спыхнула с новой силой. Зная адресс стримера, Рунов начал оставлять под его дверью подарки. Иногда очень даже не дешёвые — но денег было не жалко, заработать еще — ему бы не составило труда. Чего именно ему хотелось, не знал и он сам. Хотелось отомстить или сделать своим? Не понятно, а может все сразу? Семь часов утра. На всю комнату без перерыва трезвонит будильник. На кровати лежит расслабление тело Вару, пытаясь закрыть уши подушкой, лишь бы не слышать этого противного звука. Вчера он почти всю ночь вёл прямой эфир, поэтому совсем не выспался. Но никого это не волнует, сегодня понедельник, а значит ему нужно на работу. Ну почему понедельник не выходной? Все-таки спустя минуты три, он соизволил поднять голову и протерев глаза, посмотреть на время. Всего то семь часов, ещё бы спать и спать. Но если он опять опоздает, повышения ему не видать, а он уже давно мечтал о нём, усердно работая. Да и от начальника выговор получать не охота, нет надобности портить хорошие отношение. Поэтому как бы не клонило в сон, парень нашел в себе силы встать с тёплой постели. Он быстро привел себя в порядок, почистил зубы, оделся. И уже через двадцать минут выбегал с квартиры, попутно вызывая такси. На работу к счастью он успел вовремя. Ровно в 8:00 он уже поднимался по лестнице на нужный этаж. — О Вару, — внезапно кто-то его окликнул. Вышеупомянутый повернул голову на голос, и встретился взглядом с высоким мужчиной средних лет, это был его начальник, по совместительству директор компании. — пришел точно по времени? Рекорд. — мужчина не спеша двинулся к парню. — здравствуйте, Павел Сергеевич. — Зеленоволосый кивнул, останавливаясь на месте. — куда так спешишь? Ты больше тут не работаешь. — Котов чуть с ног не свалился от такого заявления, растеряно бегая глазами по лицу человека, стоящего перед ним. От чего мужчина засмеялся. — чего застыл? Поздравляю, говорю. Тебя повысили. Теперь ты работаешь на этаж выше. — Директор встал перед юношей, поправляя его бейджик. А тот наконец оклемавшись, расплылся в улыбке. Как камень с плеч. — спасибо, Павел Сергеевич, я вас не подведу. — он тут же пожал руку начальнику, и уже собирался бежать к лифту, как его остановили. — Вару, — послышался лязг металла, — ключи. Директор кинул ему в руки вещь. На ключе была табличка в виде брелка с цифрой 56. Это номер кабинета, у него теперь есть свой кабинет. Улыбка стала ещё шире и тот кивнув, побежал к лифту. Рабочий день прошёл на ура, новая должность, о которой Котов давно мечтал, солнце, что светило за окном вплоть до заката. И хоть он нехило устал, настроение было на высоте. Время бежало слишком быстро, и парень сам не заметил как наступил вечер. Он уже вышел из офиса и переменаясь с ноги на ногу от холода, ожидал вызваного им ранее такси. Машина задержалась и приехала позже, чем должна была, но хорошо хоть вообще приехала. Зеленоволосый сел в салон автомобиля, пристегиваясь и усиавляясь в окно. На улице опять лил дождь. Хорошо, что у него достаточно денег, что бы поехать домой, а не идти пешком, иначе пришлось мокнуть. Он не сильно любил пасмурную погоду, все эти лужи, грязь. Вдруг раздался звук уведомления, ему пришло сообщение на телефон. Вару лениво достал мобильник, смотря на экран. Сообщение от неизвестного номера. Кто-то опять слил его номер в соц сеть? Юноша разблокировал телефон и зашел в чат, читая его. — «привет, это Пик, не занят?» от имени, что было написано, глаза чуть на лоб не полезли. А рот слегка приоткрылся в немом удивлении. Это Рунов? Зачем он ему пишет? Откуда у него его номер? — «привет, ты что-то хотел?» пальцы сами быстро пронеслись по клавиатуре, печатая и отправляя текст. Базово и вежливо, сойдет. — «ничего особенного. Просто нашел твой номер, подумал, может мы смогли бы пообщаться?» ответ не заставил себя долго ждать. Наверное тот был рядом с телефоном, раз так быстро отозвался. Котов пробежался глазами по сообщению, а после перевёл свой недоуменный взгляд в окно. Смотря на мокрых прохожих и проезжающие мимо автомобили. — «я сейчас занят, напиши потом.» Пик лежал на кровати, держа в руках телефон, и смотря на сообщение. Занят значит, ну ладно. Фиолетоволосый ничего больше не написал. Просто потушил экран смартфона и встал с кровати, ленивой походкой направляясь к столу. На столе стояло два монитора, и оба были включены. На одном был включен рабочий стол, разнообразные игры, программы. А на втором была включена видеотрансляция чей-то квартиры, точнее комнаты. В ней было достаточно тёмно, но она была красиво оформлена. Ракурс был сверху, но не так высоко, как если бы камера была на потолке. Наверное устройство поставили на полку шкафа. Обзору слегка мешало, что то пушистое, наплминающее мех, возможно камера была спряиана в плюшевом медведе? Это была комната Вару. Его компьютерный стол, его кровать засыпаная мягкими игрушками, прочие его вещи. Но самого владельца жилой площади в кадре не было видно. Действительно, конец рабочего дня. Он должен только возвращаться домой с работы. Погружаясь в мысли, Рунов даже не заметил, как на экране появилось какое-то движение. В комнате показалась зелёная макушка, и парень кидая сумку-почтальенку на пол упал на кровать. А ведь он даже не догадывается, что кто-то чужой сегодня побывал в его квартире. Интересно, какова была бы его реакция, если бы узнал? Кудрявый валялся на своей кровати не долго. Почти целый день без еды дал о себе знать, в животе урчало, желудок настоятельно требовал пищи. И под напором голода, парню все таки пришлось через силу подняться и уйти на кухню. Там он не желая ожидать курьера или долго готовить, заварил себе лапшу быстрого приготовления. И сел за стол, нетерпиливо поглядывая на часы, выжидая эти заветные пять минут. Но время тянулось как на зло долго. Устало постукивая пальцами по столу, Котов вдруг вспомнил, о том кто ему писал, когда он ехал в машине. Юноша достал с кармана штанов телефон и подпер подбородок рукой. Глядя на своё отражение в выключеном экране гаджета. Зачем все же ему писал Пик? Неужели и вправду просто хотел пообщаться? Но они никогда не были в таких отношениях, что бы вести дружеские беседы. А может ему написать? Чуть помедлив, парень все таки разболикоровал телефон, заходя в мессенджер, а затем и в чат. — «ты хотел пообщаться? Я освободился.» Только зеленоволосый хотел положить телефон на стол, думая, что ответа придется некоторое подождать, как он завибрировал. — «чем был занят?» мгновенная реакция. Вару и сам не заметил, как под аватаркой Рунова за секунду загорелась надпись "online". Оперативно же он зашел в сеть. — «по работе дела были, » — если упустить факт, что на тот момент он уже ехал с офиса, то в принципе ответ честный. — «только домой вернулся.» —«кем работаешь?» —«фронтенд-разработчиком в одной компании, в нашем городе» — в чате в миг вспыхнуло новое сообщение. — «но меня сегодня повысили до техлида.» —«серьëзно? Поздравляю.» — «я тоже недавно повышение получил.» Постепенно диалог начал набирать обороты. Уведомление за уведомлением. Разговор эволюционировал от размеренной переписки к стремительному обмену фразами. Это напоминало разгон самолета: медленное движение по полосе — и вот уже переписка с приличной скоростью растет прямо на глазах. Телефон разрывался от сообщений. Как им удалось найти общую тему для разговора, Вару и сам не понял. Но Пик оказался довольно интересным собеседником. Настолько, что Котов даже забыл о своем ужине — лапша до сих пор стояла на столе и, видимо, уже разварилась окончательно, став непригодной к употреблению. Стрелка на настенных часах будто ускорила свой бег. В чате начали появляться медиа. Пик отправил по просьбе Котова пару своих фотографий — чтобы тот посмотрел, как он изменился за все это время. Они оба начали обмениваться голосовыми сообщениями. Строки накапливались, образуя целые пласты текста, где каждая новая мысль наслаивалась на предыдущую. В ходе диалога Вару узнал, что Пик теперь живет в многоэтажке недалеко от него. И как только они не встречали друг друга раньше? Зеленоволосый и не заметил, как с кухни переместился в спальню, неотрывно глядя в телефон. Они слали друг другу сообщения долго — пока часы не показали двенадцать ночи. А когда беседа завершилась, Котов лежал на своей кровати, уставившись в мобильник. На экране была открыта одна из фотографий, что отправил ему Пик. На ней он стоял на крыше в ночи, а позади мерцали огни городской жизни. Кто-то фотографировал его со вспышкой. Фиолетовые взъерошенные волосы — теперь длиннее, чем раньше, — красиво падали на плечи. Желтые холодные глаза смотрели в камеру безразлично, но с еле заметным огоньком внутри. На нем была черная футболка с логотипом рок-группы, а поверх накинута кожаная куртка. Что снизу — джинсы или спортивки — не разглядеть. Но наверняка что-то такое же потрясающее, что без сомнения ему подходит. Кудрявый завис на этом снимке. Пару минут. А может, и чуть больше. Рунов тут такой… красивый. Сильный. Дерзкий. Повзрослевший. Совсем не такой, как в школе. — и правда изменился. — юноша ещё раз пробежался глазами по фотографии, задерживаясь на лице. А затем выключил телефон, нажимая пальцем на кнопку сбоку. Откладывая его куда-то к подушке, и переворачиваясь на левый бок. Взгляд устремился в стену. Они теперь, что, друзья? Думать об этом Котову не хотелось от слова совсем. День истощил его до предела, усталость сковала. Завтра опять ехать в офис, сидеть там почти весь день. Жаль, что до выходных ещё так долго. Поэтому полежав так ещё пару минут, веки парня потяжелели и непроизвольно опустились. тело расслабилось, унеся прочь от реальности в мир беззвучных сновидений. Пока за ним наблюдал Рунов. Пик неподвижно сидел на кресле, перед мерцающим экраном компьютера, словно зачарованный холодным голубым светом монитора. Его жёлтые глаза были прикованы сквозь устройство на спящее тело кудрявого парня. Зелёные волосы хаотично рассыпались по подушке. А грудная клетка размеренно двигалась в свете луны. Он так быстро заснул, казалось, если бы сейчас прозвучал выстрел пистолета прямо у него над ухом, тот все равно бы не открыл глаза. — да, я изменился. фиолетоволосый позволил себе короткий смешок, но лицо за секунду опять приобрело черты спокойствия. Вышеупомянутый приподнялся со своего места. Его рука крепко схватила компьютерную мышь, несколько раз что-то кликнув на экране, и он потух. Единственный источник света был выключен, и в комнате наступил мрак. Рунов развернулся, направляясь к своей кровати. —сладких снов. Следующий день наступил незамедлительно. Динамичная спешка. Будильник рванул в 7:15 — на пятнадцать минут позже, чем надо. Холодная вода в лицо, зубная щётка на бегу. Кофе бурлит на плите. Вновь битва с галстуком: узел кривится, время тает. Ну не опоздал вчера, так опоздает сегодня, конечно, как без приключений. Не смотря на время, что уже поджимало, Котов додумался взять с собой хотя бы пару тостов, что бы не голодать весь день. Но как бы наш герой не спешил, судьба решила, что именно сегодня ему не суждено появиться на работе во время. Он опоздал на пять минут, но к счастью никого, кто мог бы его за это отсчитать, не встретил, поэтому тихо прошёл в свой кабинет, будто бы ничего не произошло и взялся за дело. День прошёл неистово похоже на предыдущий, если не учитывать, что сегодня он проспал. И на улице слишком быстро потемнело. Парень снова стоял на крыльце, с большой папкой в руках и ожидал машины, которая благородно отвезет его домой. Хотя, он ведь платит за это деньги. Вся эта рутина напоминала какой-то день сурка, и это будет продолжаться до субботы. Никакого разнообразия. Внезапно телефон завибрировал, Юнец потупил взгляд в уведомление. — «здравствуйте. Просим прощения. Отмена по причине технических неполадок.» пальцы тут же с силой сжали телефон. Какого черта? Тут экран резко потух. Котов попытался включить устройство, но попытки были без успешны. Только сейчас он вспомнил, что когда он ещё сидел за рабочим столом, мобила уже слала оповещение, о разреженнрй батарее. — ну вот тебе и разнообразие. Блеск! — раздражённо пробубнил себе под нос несчастный работник, которому теперь придется идти пешком до своего жилого комплекса. Не сказать бы что дорога далекая, но передвигаться по тёмным, мокрым улицам, так не хотелось. Но к сожалению делать нечего, засунув папку в сумку. Он сошел со ступенек на тротуар и лениво перебирая ногами, направился в сторону своего дома. Город, омытый дождём, светится особенно ярко — будто решил показать всё своё ночное великолепие. Асфальт ещё блестит, отражая разноцветье огней. Фонари, витрины, неоновые вывески рассыпаются в лужах причудливой мозаикой. По тротуарам скользят тени прохожих, а где‑то вдалеке мирно гудят машины. Всё вокруг мерцает, дышит, живёт. Свежий след ещё чувствуется в воздухе — прохлада, влажность, запах мокрой земли и асфальта. Все это выглядит так красиво, что зелёноволосый паренёк даже перестал злиться на сегодняшний вечер. Все таки он давно не гулял по ночному городу, последнее время ездил на автомобилях. Может это все и к лучшему? Свежий воздух как никак полезен, да и во всем нужно искать плюсы, иначе жизнь будет уж слишком серой. Но все эти мысли длились недолго — ровно до тех пор, пока он не зашел в неосвещаюмую, мрачную часть города. Это был самый короткий путь от работы к его жилью, но все в нём моментально напряглось. Не то, что бы ему было страшно, но неудобство от безпростветной темноты и отсутствие фонарика давило. Пальцы сами полезли в карман и нащупали беспроводные наушники, но из рта тут же послышался обреченный вздох. Телефон ведь разряжен, даже музыку не включить. По близости горело только два фонаря, и то слишком туско. Послышался всплеск воды, нога Котова случайно вступила в лужу. — да что за день сегодня! кросовок мгновенно вобрал в себя воду и намок, проклятие какое-то. Но до дома осталось ещё совсем чучуть, два поворта, скоро можно будет снять холодную, мокрою обувь. Неожиданно раздался хруст веток. Прямо позади. Вару инстинктивно повернулся, но тьма за спиной, была слишком густой, и откуда исходил звук, видно не было. Покрепче сжав лямку сумки, Юноша ускорил шаг, стремительно приближаясь к первому повороту. В голову било чувство, Надоедливое, тягучее. Будто он не один на этой улице. Но каждый раз поворачивая голову, он никого не мог обнаружить. Вдруг эхом раздался шаг. Громкий, тяжёлый. Словно кто-то нарочно раскрыл своё присутствие. Кудрявый мгновенно повернулся, и встретился лицом к лицу с силуэтом мужчины. Высокий, явно выше Вару. Лица не было видно из-за отсутствия должного света. Секунду они стояли друг напротив друга. А потом силуэт дернулся. Сделал шаг. Быстрый, хищный, прямо на Вару. Этого хватило — Котов развернулся и побежал так быстро, как не бегал никогда в жизни. В тело тут же будто током ударило. Не смотря на страх, что сковал движения, Котов стремительно приближался к родной многоэтажке. Её очертание просачивались из-за последнего повтора, что ему предстоит преодолеть, прежде чем обезопасить себя в стенах подьезда. Холодный воздух будто ножом резал горло и лёгкие, но на это внимание сейчас было обращено меньше всего, как и на то, что он пока бежал несколько раз вступил в лужу. И вот еще миг, и железная массивная дверь с грохотом захлопывается, за влетевшим внутрь, Вару. Сердце выскакивает из груди, адреналин зашкаливает, воздуха не хватает и тот чуть оседает на пол. — черт.. единственное, что смог из себя выдавить зелёный, ошарашено смотря куда то на дверь. А вдруг это был человек из этого дома и он сейчас, как не в чем не бывало, просто откроет и зайдет? Но этого не произошло. Через несколько минут Котов перевалился через порог своей квартиры, закрываясь на замок и садясь на пуфик с облегчением снимая обувь. Грязная вода из кроссовок буквально полилась на коврик, образуя мутную лужицу. Стример облокотился на вешалку с верхней одеждой, выдыхая. Было все еще неспокойно от неизвестности, а если бы он не убежал? Он уверен, это был кто-то из его подписчиков, тот кто уже долго время не даёт покоя, от этого по коже прошли мурашки. Но разве фанат причинит вред своему кумиру? Он скинул с себя куртку и пошел в спальню. Уже там он написал в свой канал, что сегодня стрим отменяется и поставил недавно севший телефон на зарядку. Как только он Вкючился, сразу начали приходить сообщения из мессенджеров. Тот закатил глаза, устало смотря в экран мобильника, ну кому он снова нужен? — «как дела?» сообщение от Пика, отправленное несколько минут назад. Котов на мгновение затаил дыхание, наверное слегка удивившись. То есть, вчерашнее общение было не на один вечер. Наверное, они теперь приятели? Ну или хорошие знакомые которые могут вести разговоры по вечерам. — «привет, только домой вернулся, нормально вроде. А у тебя?» печатая текст, он лег на мягкую постель. По телу прошлась блаженная волна расслабления, до чего приятное чувство. Благо провод зарядного устройства был длинным и его хватало до кровати. Сегодняшний вечер они вновь нескончаемо обменивались сообщениями, рассказывая, что-то новое, что произошло за день. Все повторялось, и Вару окончательно успокоился. Былой страх от недавно произошедшей ситуации отступил. А когда постоянно печатать сообщения обоим надоело, они созвонились. Вернее, первым позвонил Рунов, второй просто ответил на звонок. Вару положил телефон на подушку рядом со своей головой и включив динамик. Он лежал в своей комнате с выключенным светом и смотрел в потолок. Сейчас, слыша Пика, Котов подметил, что его голос обрёл новую глубину — теперь в нём звучали низкие, бархатные ноты. Такие изящные и привлекательные. Конечно, он был уже не тем мальчиком, над которым Вару так любил стебаться все учебное время. Интересно а он все ещё помнит его выходки? Злиться? — Пик, — зелёный тихо позвал абонента по имени, нагло перебивая его речь, из-за чего тот замолк. — а сколько тебе лет? — двадцать два года. — после недолгой паузы и еле слышного дыхания в трубку все же послышался ответ. Получается он был старше всего на один год. Их разговор начал растягиваться на часы, как бесконечная мелодия, в которой каждая фраза была нотой, возвращающей прошлое к жизни. Они говорили и говорили, что экран телефона успел трижды погаснуть от бездействия, а заряд батареи постепенно перевалил за 50 %. Они не замечали, как сменялись часы, — было важно только это ощущение близости через экран. Идущее следом два дня прошли быстро. С утра спешка, лёгкий перекус, кофе, а затем работа. Как же было нудно опять сидеть с утра до вечера за рабочим столом. Лучи солнца медленно смещались по стене, а он всё сверял цифры, набирал новые алгоритмы, что-то програмировал, редактировал, набирал комбинации, — в ритме клавиш и шорохе бумаг с заданиями от начальства проходил его день. Когда темнело, он возвращался домой, только на машине. После того вечера, было страшно ходить в одиночку по тёмным улицам. Уже дома он запускал стрим. Под дверью продолжали появляться мелкие подарочки, от которых уже начинало воротить. Он не знал почему этот человек никак не оставит его в покое. Недавно днем Котов сидел за компьютером в офисе, когда в отдел заглянула девушка с соседнего отдела с коробкой в руках. — Котов, тебе на проходной оставили, я мимо шла — захватила. Она поставила коробку на край стола и ушла. Посылка была небольшой, аккуратно упакованной в черную бумагу — ту самую, от которой уже начинало дергаться веко. Вару покрутил коробку в руках, проверил наклейку: отправитель неизвестен. Коллеги болтали где-то на фоне, кто-то смеялся, а он просто сидел и смотрел на эту коробку. Открыть здесь? При всех? Или дождаться дома? Он аккуратно снял упаковку, затем крышечку, и замер. На бархатной подушке лежала бабочка. Мертвая. Крупная, с зелено-голубыми крыльями — такими же яркими, как его собственные волосы. Крылья были аккуратно расправлены, словно кто-то специально уложил их, любуясь каждым миллиметром. Тонкая булавка пронзала тельце насквозь, пришпиливая к бархату. Из места прокола тянулись едва заметные темные ниточки — засохшие внутренности. Один глаз бабочки тускло блестел, второй отсутствовал — на его месте зияла аккуратная дырочка. Крылья слегка надломаны у основания, но кто-то явно пытался их расправить. Пальцами. Слишком сильно. Он захлопнул крышку так резко, что сидящие через ряд коллеги обернулись на звук. Вару натянуто улыбнулся, засунул коробку в свою сумку и уставился в монитор. Сердце колотилось где-то в горле. А перед глазами все еще стояла эта бабочка. Пришпиленная. Мертвая. С крыльями цвета его волос. Котов пытался узнать кто передал ему эту бабочку, но охрана лишь пожала плечами: курьеров за день сотня проходит, всех не упомнишь. Коллега тоже лишь отмахнулась. Следующей ночью он проснулся от ночного звонка. На часах светилось три часа ночи, а телефон разрывался и вивибрировал. Вару схватил смартфон, на экране горело «номер не определён». Он сбрасывал звонок уже три раза, но ему все равно звонили снова и снова. — кто ты?! Что тебе нужно?! Почему ты не можешь просто оставить меня в покое, ублюдок?! Все происходящее безумно выматывало. А за окном тем временем наступало утро. Обычное, солнечное, будто и не было этой бессонной ночи с истерикой в трубку. Вару сидел на кухне, уставившись в одну точку, и механически ковырял вилкой остывшую яичницу. Кофе рядом уже давно остыл, но он все равно сделал глоток, даже не поморщившись. Запах свежего хлеба и жареного бекона разносился по кухне, но аппетита не было. Тело требовало сна, а голова — тишины. Ни того, ни другого он получить не мог. Он допил холодный кофе, сполоснул чашку и побрел одеваться. Сегодняшний день он решил провести иначе. Хватит сидеть в четырех стенах и ждать, пока его снова накроет. Он выйдет в люди. В конце концов, он имеет право на нормальную жизнь. Солнце слепило глаза. Город жил своей обычной жизнью: куда-то спешили люди, шумели машины, из открытых окон кафе доносилась музыка. Почему-то это казалось неправильным — будто мир не имеет права быть таким спокойным, когда у него внутри все переворачивается. Вару просто гулял. Без цели, без маршрута — ноги сами несли его по городу, лишь бы не сидеть в пустой квартире, где каждый шорох заставлял вздрагивать. На углу, прямо у входа в парк, он заметил небольшой развал. Складные столы, заваленные книгами, комиксами, всякой гик-атрибутикой. Яркие обложки притягивали взгляд — где-то мелькнул знакомый персонаж из игры, в которую он недавно стримил. Вару сам не заметил, как подошел ближе. Пальцы сами потянулись к стопке комиксов, начали перебирать. Фэнтези, супергерои, графические романы — чего тут только не было. — что-то ищете конкретное? — раздалось откуда-то сбоку. Из-за стола поднялся парень — молодой, чуть старше Котова, в растянутом худи с принтом и кепке козырьком назад. Он смотрел на покупателя, и вдруг его лицо вытянулось. — охренеть... — выдохнул он. — Вы же NeonV? Стример? Вару внутренне сжался. Опять. — я ваш фанат! — парень выскочил из-за прилавка, чуть не смахнув стопку книг локтем. — Я все стримы смотрю! Все-все! Боже, не думал, что встречу вживую! Он приближался слишком быстро, слишком близко. Глаза горели восторгом, руки уже тянулись. — можно фото? А вы тут часто бываете? Слушайте, а давайте я вам комикс подарю, любой выбирайте! Вот этот крутой, я сам читал, вам зайдет! Вару попятился назад, заставляя себя натянуть вежливую улыбку, что получалось с трудом. — спасибо, но я просто посмотреть... — да ладно вам! Вы мой кумир! — парень схватил кудрявого за рукав куртки, останавливая — Пойдемте, я вас с друзьями познакомлю, они тоже фанатеют, они рядом сидят! Вару оглянулся — вокруг люди, но никто не обращал внимания. Обычный парень, обычный фанат, ничего страшного. Он уже набрал в лёгкие воздуха, что бы покончить с этим, слишком устомило его все. — отвали. Голос резанул воздух неожиданно — низкий, спокойный, но такой, от которого в позвоночнике возникает холодок. Вару дернулся, оборачиваясь, и на долю секунды ему показалось, что он ослышался. Потому что этот голос он слышал десятки раз. Поздними вечерами, когда город засыпал, а они говорили обо всем на свете. продавец как-то сразу сдулся. В двух шагах от них стоял Рунов. Высокий, в черной кожаной куртке, потрепаной на локтях, с бумажным стаканчиком кофе в руке. Фиолетовые волосы растрепал ветер, одна прядь упала на лоб. Желтые глаза смотрели на продавца в упор — без злости, без угрозы, просто смотрели. Так, что воздух между ними будто загустел. — Я сказал: отвали. Он не хочет. — Пик шагнул ближе, продавец дернулся, разжал пальцы, и рукав стримера наконец-то отпустили — Пойдем — Рунов кивнул в сторону деревьев. Они отошли на достаточное расстояние, чтобы развал с комиксами скрылся из виду за стволами. Котов одернул рукав куртки, раздраженно вздыхая. Нельзя нормально погулять — обязательно кто-то да прицепится. Парни остановились у скамейки под старым дубом. Вокруг, куда ни глянь, лежала осень: багрово-желтые листья устилали аллею плотным шуршащим ковром, хотя дворники явно пытались их сгрести — кое-где еще виднелись аккуратные кучи, но ветер уже вовсю разносил листву обратно. Воздух был прозрачный, чуть влажный, пахло прелой листвой и дымом — где-то далеко жгли костры. Солнце пробивалось сквозь голые ветки, ложилось на скамейку длинными полосами света. — давно не виделись. — тишину нарушил голос Рунова. Пик стоял в полуметре, смотрел на него в упор. Желтые глаза чуть прищурены от солнца, в уголке губ прячется что-то — то ли усмешка, то ли просто тень. В одной руке стаканчик с кофе, вторая в кармане куртки. Высокий, спокойный, с этим вечно непроницаемым лицом. Солнчный свет ложился неакуратными пятнами на черную кожаную куртку, на фиолетовые волосы. Ветер дунул сбоку, и Вару вдруг уловил знакомый запах — табак, смешанный с чем-то терпким. Сердце на секунду пропустило удар. Тот вечер, темная улица, шаги за спиной... "Показалось", — одернул он себя. С чего бы? Котов моргнул, выныривая из ступора. Слова застряли где-то в горле, пришлось прокашляться. — привет — парень отвёл взгляд. Он вдруг понял, что не знает, куда деть руки. Сунул их в карманы. Вытащил. Снова сунул. Ситуация складывалась неловкая. В переписке и телефонных разговорах все было иначе. — как дела? — пустой, скомканый, бумажный стаканчик полетел в мусорку. — у меня? Нормально. — повисла не долгая пауза, парень подбирал слова. — а ты как? Куда шёл? Вару пробежался взглядом по своему собеседнику. Теперь он мог рассмотреть его намного лучше чем в ту случайную встречу в магазине или возле развала с комиксами. Волосы — длинные, взъерошенные, лохматые — падали на плечи неопрятными прядями. Ветер трепал их, бросал на лицо, и одна прядь торчала в сторону, совсем как в школе. Только теперь это не раздражало. Почему-то. Солнце выхватывало в них холодный металлический отблеск. Точеные черты лица, в меру, естественно и без перебора. Спокойные желтые глаза. Тёмные джинсы, грубые ботинки. Простой, почти небрежный образ — но в нем чувствовалась сила, которая не нуждается в показухе. Красивый. Вару поймал себя на этой мысли и тут же захотел ее забыть. — я тоже нормально, решил прогуляться просто. — Рунов продолжал смотреть на Вару, он будто следил за его взглядом. — А ты? Спешишь куда то? Не хочешь прогуляться? Кудрявый быстро отошёл от своих размышлений, возвращаясь в реальность. — нет, я тоже просто гуляю — отлично, тогда составим друг другу компанию? Котов лишь кивнул в знак согласия. И оба медленно двинулись по аллее. Ноги сами несли по шуршащим листьям, а солнце то выглядывало из-за веток, то снова пряталось, заставляя щуриться. Вару шёл и думал, что это странно — вот так, молча, бродить с человеком, с которым ночами говорил часами. Парни обогнули фонтан, давно отключённый на зиму, прошли мимо лавочки с бабушкой, кормящей голубей. Где-то вдалеке лаяла собака, смеялись дети. Обычный день. Обычный парк. Разговор завязался сам собой. Начали с того, что Пик спросил, чем Вару сейчас занимается на работе — тот как раз недавно жаловался в переписке на дурацкий проект, который никак не могли сдать. И Котов подхватил тему для разговора, начиная рассказывать о всяком. Сначала — о бесячих клиентах и коллегах. Про то, как на прошлой недели они чуть не провалили дедлайн. Зажатость улетучилась с новым порывом ветра. Осень шуршала под ногами, где-то в ветках возились голуби, и этот обычный, ничем не примечательный день вдруг стал самым легким за последние недели. Темы перехватывались на лету, возвращались к забытым деталям, сбивались и снова находили общее. Вспоминали, что-то старое, какие то смешные ситуации из своей жизни, которыми вдруг захотелось поделиться. Незаметно для обоих, солнце начало клониться к закату. Края облаков заалели, разгораясь багрянцем и золотом, а тени вытянулись, превращаясь из коротких и резких в длинные, почти мистические. Где-то на тротуарах зажглись фонари — сначала один, потом другой, и мягкий желтый свет разлился по асфальту и клумбам, делая их уютными, почти сказочными. Вокруг тут же стало по-другому: дневные краски сменились мягкими, приглушенными, воздух стал прохладнее. Вдалеке уже зажглись окна домов, теплыми квадратами рассыпаясь по фасадам, и город, казалось, выдохнул, переходя из дневной суеты в вечернее спокойствие. Ветер стих, и наступила та особенная тишина, которая бывает только в сумерках, когда день уже закончился, а ночь еще не вступила в свои права. Парни пересекли мост через дорогу и оказались у набережной. Фонари здесь были другие — высокие, старые, с матовыми плафонами, и свет от них падал мягко, рассеянно, размывая границы. Вода в канале казалась черной, только в отсветах огней вспыхивали золотые дорожки, дрожащие, неуловимые. Здесь почти никто не ходил. Только редкие прохожие торопились домой, кутаясь в воротники, да где-то вдалеке сигналила машина, но звук этот тонул в сыром воздухе, становясь каким-то ватным, ненастоящим. Они пошли дальше вдоль воды. Где-то вдалеке гудел город, но здесь, было тихо. Только их шаги и редкие всплески — рыба плескалась или утки устраивались на ночлег. — А ты? — спросил вдруг Вару, когда пауза затянулась. — Чем занимаешься? Я так и не понял. Пик посмотрел на него. Долго. Так, что Второму захотелось отвернуться, но он пересилил. — Компьютеры, — ответил тот наконец. — Системы. Безопасность. — Хакер, что ли? — Котов усмехнулся. — Что-то вроде того. — Рунов сунул руки в карманы, наблюдая за тем как тихо протекает река. Время шло слишком быстро, и вскоре настала настоящая ночь. На небе зажглись звезды, показалась луна, заливая улицы бледным серебристым светом. Попрощались парни у подъезда Котова — Пик жил в соседнем квартале, так что им обоим было по пути. Поднявшись наверх и переступив порог своей квартиры, Вару вдруг осознал, что до сих пор не прекратил улыбаться. Настроение было на высоте — такое лёгкое, будто тяжелый груз, который он тащил на плечах последние недели, вдруг исчез. Он скинул куртку прямо на пол, не заботясь о том, где она упадет, прошел в спальню и рухнул на кровать лицом в подушку. За окном мерцали огни ночного города — далекие, равнодушные, живущие своей жизнью. Десятый этаж надежно отсекал уличный шум, превращая его в едва различимый гул где-то внизу. А здесь было тихо и спокойно. В комнате мягко светились дорогие обои в кислотных оттенках. Оставался лишь мягкий свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, и это дурацкое, ничем не объяснимое чувство, что всё будет хорошо. Он перевернулся на спину, уставился в высокий потолок снова улыбнулся и прикрыл глаза, прокручивая в голове обрывки разговоров, смех, желтые глаза, которые смотрели на него без насмешки. Обычная прогулка. А внутри — будто лампочку включили после долгой темноты. Хорошее настроение продержалось несколько дней. Но тревога, притихшая на время, начала возвращаться. Странные подарки снова появлялись под дверью. Вару ловил себя на том, что проверяет замки, вглядывается в лица прохожих. В голове оседало странное чувство: будто за ним наблюдают. Когда он гулял или отправлялся в магазин, ощущение, что кто-то идет по пятам, не покидало. Не только на пустых и мрачных улицах, но и на оживленных и светлых, кишащих людьми. Вокруг множество чужих глаз — но казалось, что одни из них следят именно за ним. Вару утешал себя мыслью, что это все чьи-то дурацкие приколы. Что чувство, будто его преследуют, ему просто кажется. Он ведь никогда не страдал паранойей. Но это мало помогало. Тревога никуда не исчезла. Она просто ждала своего часа. Однако между приступами липкого страха появилось кое-что новое. Вечерами, когда телефон оживал голосом Рунова, напряжение в груди начинало отпускать. Сначала они обсуждали прошедший день, потом разговор сам собой перетекал на что-то другое, и Вару ловил себя на мысли, что ждет этих звонков с каким-то странным нетерпением. Ему нравилось слушать этот низкий бас, нравилось смотреть на фотографии, которые Пик иногда скидывал, нравилось просто быть на связи. Он не придавал этому значения — ну, нравится человек, с кем не бывает. Но внутри уже что-то теплилось, разгоралось, ждало своего часа. Очередной вечер пятницы. В комнате выключен свет, окна зашторены. Зеленая подсветка в виде светодиодной ленты и яркое свечение монитора — единственное, что боролось с тьмой, отбрасывая на стены нервные, прыгающие тени. Котов сидит перед компьютером, на голове игровые наушники, на экране — прямой эфир. Правая рука крепко сжимает мышь, левая стремительно бегает по клавиатуре. Пальцы сами знают, куда нажимать, движения отточены до автоматизма. На экране разворачивался новый нашумевший хоррор. Сейчас как раз тот момент, когда от скорости реакции зависит всё: не просто ходить по коридорам и разгадывать загадки, а сражаться за жизнь, пусть и виртуальную. Чат жил своей жизнью — сообщения летели с такой скоростью, что глаза разбегались. Кто-то кидал стикеры, кто-то донатил, кто-то просто писал свои переживания за игру. Все следили за каждым движением, подсказывали, поддерживали, желали удачи. Напряжение нарастало. Главный герой крался по тёмному коридору, затаив дыхание, и зрители затаились вместе с ним. Ещё шаг. Из-за угла выскочила тварь. Котов дернулся, пытаясь среагировать, но было поздно. Экран вспыхнул алым, и на чёрном фоне высветилось печальное «Game over». В чате на секунду повисла тишина, а потом посыпались смайлики, смешки и троеточия. — Сука! Ну как так-то?! — раздражённое ругательство вылетело из уст летсплейщика. Он лишь на секунду ослабил внимание — и все старания пошли насмарку. Чат затих. Активность заметно поубавилась: те, кто еще минуту назад болели за каждый шаг, теперь отправляли редкие смайлики, кто-то утешительно писал «бывает», но азарт угас. Вару вздохнул, провел рукой по волосам, откидывая челку, упавшую на глаза. — Ладно, это было эпично, — пробормотал он, быстро смиряясь с провалом. — Что ж, думаю, мы подошли к концу. Спасибо всем, кто поддерживал меня, с вами был NeonV. Следите за новостями в телеграм-канале. Жду каждого из вас на следующей трансляции. До новых встреч! Пара кликов по экрану — и эфир погас. Парень с облегчением откинул голову на высокий подголовник кресла, оттолкнулся ногой от стола и закрыл глаза. Кресло тихонько качнулось, в комнате повисла тишина — только монитор тихо гудел, да где-то вдалеке сигналила машина. Напряжение последних часов медленно отпускало. Колесики кресла закрутились, и оно, сделав несколько неторопливых оборотов, остановилось напротив кровати. Зеленоволосый бросил ленивый взгляд на электронные часы — всего-то час ночи. Посидел еще немного, потом опустил ноги на пол, сделал один шаг и тут же рухнул на кровать, которая оказалась слишком близко. В спину тотчас что-то уперлось. Рука механически дернулась к предмету, доставляющему дискомфорт, и нащупала холодный корпус телефона. Убрал вещь из-под себя, дважды тапнул по экрану — тот загорелся, бросая яркий свет в лицо. На экране блокировки было множество уведомлений и сообщений, но ни одного от Пика. От скуки Вару разблокировал гаджет отпечатком пальца, зашел в мессенджер, а затем — в их совместный чат с Пиком, закрепленный сверху. В глаза бросилось последнее голосовое сообщение, отправленное Руновым еще в десять вечера. Палец сам, непроизвольно потянулся к нему. Клик. По комнате разнесся бас, будто отлитый из свинца: тяжелый, ровный, с металлическим отблеском в тембре. Низкий баритон обволакивал пространство вокруг лежащего на кровати Котова, словно тяжелая бархатная завеса. Каждое слово отдавалось легкой дрожью в груди — настолько плотным и материальным казался этот звук. Вару не знал, зачем переслушивает это голосовое. Для чего? В сообщении не было ничего значительного — обычная бытовуха. Но от этого голоса, с легкой хрипотцой в тоне, по телу пробегали стаи мурашек. Неожиданно внизу живота потянуло, сердце ускорило бег, по телу прошла волна возбуждения, обдавая легкой дрожью. — Блять... — кудрявый опустил взгляд на ширинку джинсов, где сейчас покоился уже возбужденный член. Чем дольше звучал голос Рунова из динамика телефона, тем сильнее твердел его агрегат. К лицу прилила кровь, щеки запылали жаром. От факта, что он возбудился, просто слушая своего «приятеля», становилось стыдно. Он закусил губу, пальцы вцепились в край футболки. Это перебор. Мы просто друзья. Мысли путались, сбивались, но тело говорило громче разума. И этот давящий стыд витал в воздухе, смешиваясь с тяжелым, прерывистым дыханием. Вару понимал, что никто не видит. Никто никогда не узнает. Но мысли быстро ушли на второй план, когда руки все же потянулись к ремню. Какая вообще разница, если человек, который заставляет его сердце стучать быстрее, не видит этого? Ремень сняли быстро, пальцы схватились за бегунок, стремительно расстегивая ширинку. Джинсы стянули вниз, открывая вид на нижнее белье. Вторая рука схватила мобильник, находя в чате ту самую фотографию Пика — которую он отправил в первый вечер их общения. Какой же он на ней красивый. Неприлично. Сводящий с ума. Стиснув в зубах край футболки, парень запустил кисть под упругую резинку трусов, обхватывая ладонью горячую, жаждущую прикосновений плоть. В комнате стало душно. Котов продолжал неторопливые движения рукой, тяжело дыша. По телу разлилась тягучая волна удовольствия, но этого было мало. Тело требовало большего. Глубже. Острее. Вару закусил губу, сомневаясь насчет этой нелепой затеи. Раздвинул ноги шире и, выдохнув, потянулся ниже. Влажные пальцы коснулись входа, обвели по кругу, заставив спину выгнуться от предвкушения. Он никогда раньше так не делал. Во всяком случае, думая о ком-то конкретном. Но сейчас, под этот голос, под этот низкий баритон, обволакивающий комнату, хотелось попробовать. Хотелось представить, что это совершенно не пальцы. — сука... — прошептал он, и средний палец, недолго думая, погрузился внутрь. Из уст вырвался томный вздох. Медленно, осторожно, он начал двигаться, привыкая к ощущениям. Грудная клетка поднималась все тяжелее, дыхание сбивалось, становилось прерывистым. Каждое новое движение отдавалось пульсацией во всем теле, заставляло выгибаться. Рука, держащая телефон, затекла и выронила гаджет. Котов тотчас схватился за одеяло, вжимаясь лицом в подушку, но пальцы внутри не останавливались. Он прикрыл глаза, представляя перед собой его — эти желтые глаза, тяжелый взгляд, сильные руки, которые могли бы быть на месте его собственных. Парень взлохматил собственные кудри, ускоряя темп. Все тело накрывали волны легкого наслаждения, заставляя кожу покалывать. Он закусил губу. Одежда сковывала движение, поэтому уже через пару секунд низ полностью сняли и откинули в сторону. — Пик.. — имя самого желанного человека вырвалось само собой на томном вздохе А Рунов все это время сидел за экраном компьютера, наблюдая за происходящим. Он откинулся в кресле, не в силах оторвать взгляд от монитора. В глазах — странный, почти голодный блеск. На губах — легкая, едва заметная улыбка, которая не исчезала, а только ширилась с каждой секундой. Впервые за все время, что камера следила за Вару, он увидел его таким. Не улыбающимся для камеры, не раздраженным после проигрыша, не напуганным на темной улице. А настоящим. Расслабленным, потерявшим контроль, отдавшимся своим желаниям. И он думает о нём. О Пике. Его губы шевелятся, выдыхая это имя, и у Рунова перехватывает дыхание. Пальцы впиваются в подлокотник кресла, сердце колотится где-то в горле, а в груди разгорается что-то жаркое, почти болезненное. Мысль бьет в голову, как удар тока, заставляя тело напрячься, а дыхание стать тяжелым, прерывистым. Пик чувствует, как кровь приливает к вискам, как пальцы немеют от напряжения. Он не моргает. Боится пропустить хоть секунду. Это возбуждало до предела. Еще сильнее, чем он мог представить. Доводило до исступления. До безумия. Хотя казалось — куда уж безумней того, что происходит сейчас? Он и так уже переступил все мыслимые границы. Влез в его жизнь, в его дом, в его голову. Но сейчас, глядя на экран, Пик понимает: это только начало. Рунов хватает мышку, двигает курсор, нажимая «сохранить». Пальцы дрожат от нетерпения, но он справляется. Полоска загрузки ползет вправо, а он подпирает подбородок рукой, застыв в ожидании. На лице — не улыбка даже, а что-то большее. Блаженство. Торжество. Когда запись сохраняется, он откидывается на спинку кресла, закрывает глаза и медленно выдыхает. На следующий день Котов решил пройтись по торговом центрам, накупил себе новой одежды, выпил кофе, в общем — расслаблялся в свои выходные. Впервые за последнюю неделю, он чувствовал себя спокойно: не было ощущения, что за спиной кто-то есть. Но в течении всего дня, чего то не хватало, а именно сообщений от Рунова. Их не было, ни когда юноша ехал на такси, ни когда уже смеркало и он поднимался по лифту на свой этаж. Первое сообщение за сегодня пришло около шести вечера. Вару остановился у двери своей квартиры, взглянул на текст: — «приходи ко мне, нашел одну интересную видео игру. Не поставишь компанию? .». Зеленоволосый постоял с минуту, глядя в одну точку, раздумывая. А потом все же открыл дверь, бросил пакеты в прихожей и быстро прошел в спальню. Из новой одежды, которую купил сегодня, достал ту самую рубашку — светлую, с аккуратным воротником, которая, как ему показалось в магазине, сидела на нем особенно хорошо. Скинул старую футболку, надел свежую, поправил воротник, провел рукой по волосам, приглаживая непослушные кудри. В зеркале отражался кто-то другой — спокойный, красивый. Тот, кто не боится идти на встречу, и не прячется от собственных чувств. Поймал себя на этой мысли, усмехнулся и вышел из квартиры, снова возвращаясь к лифту. Адрес Рунова он запомнил еще с их первой переписки, поэтому уточнять, куда идти, не понадобилось. Котов был не против встречи — возможно, это хороший шанс укрепить их дружбу? Да и выходной вечер веселее провести в компании, нежели одному, да и спокойнее. Уже через полчаса он стоял перед массивной дверью. —«я возле твоей квартиры.» Но Пик не спешил заходить в сеть, а уж тем более отвечать. Котов помялся на пороге, оглядываясь по сторонам, и от безысходности взялся за дверную ручку. Дверь, скрипнув, подалась — оказалась незапертой. Сердце пропустило удар. — пик? — тихо позвал он. Тишина. Вару скинул обувь и неуверенно переступил порог, проходя дальше по чужому коридору. В квартире было темно и тихо. Ни голосов, ни шагов — такое ощущение, что здесь никого нет. Или кто-то затаился, не желая выдавать своего присутствия. Он миновал прихожую, и взгляд упал на приоткрытую дверь одной из комнат. Оттуда струился холодный свет от монитора выхватывал из темноты очертания мебели и фигуру за компьютерным столом. Пик сидел в кресле, уставившись в монитор. Даже не обернулся. Не подал вида, что заметил гостя. Вару замер на пороге, чувствуя, как внутри разрастается тревога. Что-то было не так. — ну привет, Вару — вдруг произнёс он с ленивой улыбкой. Котов сделал шаг, проходя внутрь, осматривая незнакомую обстановку. Хотел уже что-то ответить на приветствие, мельком поправляя волосы, как вдруг его внимание привлекло то, куда так увлечённо смотрит его новый приятель. Юноша подошёл ближе, заглядывая на экран. И это, пожалуй, стало ошибкой. Там было включено видео. А на нём — никто иной, как он сам. Запись вчерашних утех. Разбросанные вещи, и он, почти в неглиже, ублажает себя пальцами. Тело пробил холодный пот, кожа покрылась мурашками, а сердце, кажется, на секунду перестало биться. — это... — голос сел. — откуда... зачем... Слова путались, не складывались. Вару не мог пошевелиться, не мог отвести взгляд от экрана, где он сам, потерявший контроль, выдыхает чужое имя. — хочешь, чтобы видео, как ты мастурбируешь на своего подписчика, увидел весь интернет и компания, в которой ты так усердно работаешь? наконец Рунов оторвал взгляд от записи, выключая её. Он неторопливо достал из кармана флешку. Вару смотрел на неё, не веря. В горле стоял ком. Он хотел что-то сказать — спросить, закричать, — но взгляд скользнул выше, на стены, и всё внутри оборвалось. Фотографии. Его фотографии. Сотни. Распечатанные снимки со стримов, из соцсетей, украденные кадры. Они смотрели на него со всех сторон, заклеивая стены сплошным ковром. — Что... — прошептал он, пятясь назад. — зачем тебе.. Он не договорил. Ветер? Нет, сквозняк. Тёплый воздух из коридора коснулся лица, и вместе с ним ударил запах. Табак. Что-то терпкое, мужское, знакомое до боли. Сердце пропустило удар. Тёмная улица. Шаги за спиной. Силуэт, возникший из темноты. Страх, сковавший тело, когда он рванул прочь, не оглядываясь. Потом — чёрная упаковка под дверью. Розы, цветом похожие на кровь. Бабочка, пришпиленная булавкой, с пустой глазницей. Ночные звонки в три часа утра. Голос в трубке, который молчал, когда он кричал в темноту. Вару поднял глаза. Пик стоял напротив, смотрел на него в упор, не отводя взгляда. На его лице не было улыбки — только ожидание. И торжество. — Это был ты.. — выдохнул Котов. Голос дрожал, но в нём уже не было растерянности. Пик не ответил. Только смотрел. — Ты что... — Вару сжал кулаки, и удивление начало сменяться злостью. — Ты что, ненормальный?! Да что тебе от меня нужно?! Пик резко поднялся. тут же его голова дёрнулась в сторону — звонкая пощёчина разорвала тишину комнаты. Он медленно повернул лицо обратно. На щеке алело пятно, но в глазах не было боли. Только голод. — откуда у тебя это видео?! —почти выкрикнул Вару, и в голосе его была ярость. Рунов провёл языком по разбитой губе, усмехнулся и вытер кровь тыльной стороной ладони. — можешь не волноваться, — Пик задумчиво покрутил флешку в пальцах. — Пока это только наша маленькая тайна. Вопрос в другом: что ты готов сделать, чтобы она такой и осталась? — что? — Котов усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Да пошёл ты! Выкладывай куда хочешь! Мне плевать! Фиолетоволосый двинулся на него. Неспешно, плавно — хищник, который не торопится, потому что жертва уже никуда не денется. Вару попятился, пока не упёрся спиной в стену. — ты действительно думаешь, я поверю, что тебе плевать? — голос был спокойным, почти ласковым. — Ты же помешан на своей репутации. Идеальный сотрудник. А если завтра весь офис это увидит? — это естественно! Тут нет ничего такого! — выпалил Вару, чувствуя, как холод стены проникает сквозь одежду. — разве я спорю? — Пик наклонил голову, разглядывая его. — но люди, особенно в интернете, будут думать иначе. Ты попадёшь во все паблики. Парень выпрямился, отступил на шаг, театрально разводя руками. — но хорошо, если ты не против, то видео можно даже не цензурить. Пальцы Рунова потянулись к клавиатуре. Он делал это нарочно медленно, давая время на раздумья. Вару сжал челюсть, опустил голову, нервно кусая губы. Внутри всё кипело. Предательство. Он доверял этому человеку. А теперь... — стой! — вырвалось прежде, чем он успел подумать. — ладно. Я согласен. Пик замер. Его рука так и застыла в воздухе, а губы растянулись в торжествующей улыбке. — деньги? — выдохнул Вару. — Я могу заплатить. — мне не нужны твои деньги. Он шагнул ближе, сокращая расстояние. Вару снова вжался в стену. Сердце колотилось где-то в горле. — Тогда что ты от меня хочешь? голос прозвучал тише, спокойнее, хотя виски всё ещё пульсировали от переизбытка эмоций. Было обидно. Неужели этот человек подружился с ним только ради выгоды? А ведь стучась в дверь, он думал, что они просто проведут время вместе. Пик смотрел на него. Долго. В упор. А потом усмехнулся — криво, жёстко. — Ты правда не понимаешь? Он шагнул ближе. Вару вжался в стену, но не отступил. — ты хоть знаешь, каково это? — голос Рунова стал ниже, тяжелее, будто каждое слово давалось с трудом. — годами смотреть на тебя. Смотреть, как ты смеёшься надо мной. Как ты вытираешь об меня ноги. Как проходишь мимо, даже не замечая. — что ты.. Пик резко шагнул вперёд, нависая. — Закрой рот, — процедил он. — Ты мне не давал говорить никогда. Ни в школе, ни в колледже. Сейчас будешь слушать. По спине побежали мурашки. — Ты унижал меня при всех. Называл пидором. Смеялся над моими волосами. Бросал мои вещи в мусорку. Ты знаешь, что я чувствовал? Помнишь как ты пустил слух, о том, что я сплю с училкой за оценки? Пик усмехнулся, но усмешка вышла злой, почти безумной. — А я всё равно смотрел. Всё равно думал о тебе. Каждую ночь. Каждый день. Ты был в моей голове, даже когда я хотел тебя ненавидеть. Даже когда ненавидел. Он поднял руку, провёл пальцами по щеке Котова — медленно, почти невесомо. Парень дёрнулся, но Пик перехватил его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — ты не представляешь, каково это — любить человека, который тебя презирает. Который смеётся над тобой. Который вытирает о тебя ноги, а потом идёт дальше, даже не оглядываясь. Пальцы сжались, почти больно. — если бы ты не был таким красивым, — голос стал тише, в нём появилась хрипотца, от которой по коже бежали мурашки, — я бы давно вышиб тебе мозг. Честно. Я хотел. Хотел сделать больно. Хотел, чтобы ты почувствовал то же, что и я. Но каждый раз, когда я смотрел на тебя, я не мог. Не мог причинить тебе боль. Потому что ты — единственное, что у меня есть. Единственное, что у меня вообще было. Вару смотрел в эти жёлтые глаза. В них плескалось что-то тяжёлое, измученное, ждущее. Годами. Боль. Злость. Любовь. Всё сразу. — Ты больной, — выдохнул он, ошарашено наблюдая, за выражением лица. Рука разжалась. Пик отступил на шаг, давая воздуху. Вару стоял, не в силах пошевелиться. В горле пересохло, сердце колотилось где-то в горле, а в груди разгоралось что-то горячее, почти болезненное. Он смотрел на этого человека. На того, кого травил. Кто следил за ним. Кто пугал его. Кто любил его. Всё это время. Он сделал шаг сам. Потом ещё один. — я ненавижу тебя. — прошептал Котов, хватая Пика за воротник. И поцеловал. Зло. Отчаянно. Сдаваясь и побеждая одновременно. Пик замер на секунду. А потом ответил. Жёстко. Грубо. Его руки сжали талию, прижимая к себе, и Вару почувствовал, как мир сужается до этих рук, до этого дыхания, до этой боли и страсти, которые кружили голову сильнее любого вина. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Вару смотрел на него, в глаза, в которых теперь не было ни игры, ни контроля — только голод, годами сдерживаемый, и что-то ещё, от чего внутри всё переворачивалось. — ты... — сбитое дыхание перебило его, заставляя сделать паузу. — хочешь со мной переспать? Неожиданный вопрос вырвался из уст Котова. Голос был хриплым, но в нём не было страха. Глаза горели чем-то другим. Повисло молчание. Всего на секунду — но в этой секунде уместилось всё. В жёлтых глазах напротив мелькнуло что-то, чего Вару ещё никогда не видел. Удивление. Настоящее, неподдельное, почти детское. Будто Пик не верил своим ушам. Будто он, который всё просчитал, всё спланировал, всё предвидел — этот момент пропустил. И теперь просто смотрел, растеряв на миг свою непроницаемую маску. — а что, если хочу? Голос прозвучал тише, чем обычно. С хрипотцой, сбивчиво. В нём не было привычной насмешки или контроля. Только удивление и что-то ещё, от чего у Вару перехватило дыхание. Фиолетоволосого вмиг дернули на себя. Обхватили за шею, притягивая ближе, не давая опомниться. Губы встретились вновь — грубо, жадно, с какой-то дикой, почти звериной страстью. Он вжимался в Пика всем телом, не оставляя между ними ни миллиметра. Пальцы впутались в фиолетовые пряди, потянули, заставляя запрокинуть голову, и он углубил поцелуй, скользнул языком по чужим губам, раздвигая их, впуская себя. Внутри всё горело. Каждое прикосновение отдавалось током, заставляло выгибаться, искать больше, ближе, ещё. — ты... — выдохнул Пик, отрываясь от его губ. Рывок. Сильные руки толкнули Вару назад, и он не успел даже охнуть — спину обожгло холодом стены, затылок глухо ударился о бетон. Пик навалился всем телом, прижимая его, лишая воздуха, лишая свободы. Тяжело, безжалостно, будто хотел раздавить, растворить в себе. Зубы сомкнулись на изгибе шеи — не больно, нет. Острее. Глубже. Кровь, кажется, проступила на языке. Вару выгнулся, вжимаясь затылком в стену, пальцы вцепились в чужие плечи, царапая кожу через ткань спортивного костюма, но не отталкивая. Не в силах оттолкнуть. И не желая. Пик рванул ворот рубашки. Треск ткани прозвучал оглушительно в тишине комнаты, пуговицы брызнули в стороны, звякнули о пол, открывая ключицы, плечи, грудь. Рубашка повисла на локтях, сковывая движения, но это только раззадоривало. Пик вжался в него бедрами, прижимая к стене, и его губы уже блуждали по открытой коже — жадно, голодно, оставляя влажные дорожки, впиваясь зубами в изгиб шеи, спускаясь ниже, к ключице, кусая, зализывая, снова кусая. Вару зашипел, откидывая голову, и его пальцы вцепились в волосы старшего, дернули, заставляя запрокинуть голову. В жёлтых глазах плескалось что-то дикое, торжествующее, и это бесило. Бесило до дрожи. Парень рванул Рунова на себя, впиваясь зубами в его шею — жёстко, почти до крови. Почувствовал, как напряглось тело под руками, как выдох застрял в чужом горле. Укусил снова, ниже, оставляя багровый след на коже, и лизнул, чувствуя солоноватый привкус. Руки Пика сжались на его талии, пальцы впились в кожу через разорванную рубашку, царапая, сминая. Он оторвал Вару от себя, заглядывая в глаза, тяжело дыша, и снова вжал в стену, накрывая его рот поцелуем. Грубым, властным, не оставляющим выбора. Парень ответил. Так же жадно, так же зло, впиваясь в чужие губы, кусая, заставляя стонать в этот поцелуй. Пальцы впутались в волосы Пика, тянули, сжимали, притягивая ближе, не давая ни секунды передышки. Грудная клетка ходила ходуном, дыхание сбивалось, смешивалось. Горячие ладони скользили по оголённым плечам, спускались по спине, сжимали, царапали, прижимали к стене так, что не оставалось ни миллиметра свободы. Разорванная рубашка сползла с плеч, задержалась на локтях, открывая то, что скрывалось под тканью. Вару никогда не стремился наращивать горы мышц, но тело у него было — подтянутое, с чётким рельефом, который проступал при каждом движении. Не качок, нет — скорее тот случай, когда природа не поскупилась: широкая грудная клетка, узкая талия, плавные линии ключиц, от которых невозможно оторвать взгляд. Кожа была гладкой, бледной. Пик провёл пальцами по оголённой коже, чувствуя, как подрагивают мышцы, как напрягается живот, стоило только коснуться. Сейчас, вжимаясь в стену, с разорванной рубашкой, болтающейся на локтях, он казался уязвимым. Но глаза горели злостью и желанием, и это противоречие заставляло кровь кипеть. Зеленоволосый провёл пальцами по чужой шее, нащупывая свежий укус, и усмехнулся. — больно? — выдохнул он почти в губы. Пик поднял голову. Жёлтые глаза смотрели в упор, и в них не было боли, только голод. — недостаточно. Он снова вцепился в чужую шею, оставляя новый след, но тут же скользнул губами по ключице, задержался на секунду, впиваясь зубами в бледную кожу, и опустился ниже. Его рот блуждал по груди, оставляя влажные дорожки, сменяющиеся резкими, болезненными укусами. Каждый раз, когда зубы смыкались, юноша выгибался дугой, из груди вырывались сбитые, рваные выдохи. Он чувствовал, как кровь приливает к губам, как тело становится чужим, послушным этим грубым, жадным ласкам. Пик брал своё — медленно, смакуя, заставляя ждать, вырывая стоны, которые Вару не успевал подавлять. Пальцы Котова скользнули под край спортивной кофты, нащупывая горячую, влажную от пота кожу. Он провёл ладонями по прессу — жёсткому, рельефному, с чёткими кубиками, которые напряглись под его прикосновением. Пик был крупнее, массивнее, от этого осознания внутри всё сжалось. Ткань дернули вверх, оголяя грудь, плечи, живот. Кофта зацепилась за локоть, не желая поддаваться, и он потянул сильнее — раздался треск, разорвалась ли ткань, никто не понял, но он стащил её, отшвырнул в угол, не глядя, куда она упала. Теперь оба были обнажены по пояс. Вару смотрел на Пика, и дыхание перехватывало. Широкие плечи, мощная грудь. Рельеф мышц проступал при каждом движении, кожа была горячей, гладкой, и Вару не удержался — провёл пальцами по прессу, чувствуя, как под ними напрягаются мышцы. Выдохнул он и снова впился в его губы, одновременно прижимаясь голой грудью к горячей, влажной коже. Жёстко, жадно, сминая его губы, врываясь языком в рот, заставляя запрокидывать голову. Руки скользнули по пояснице, сжали ягодицы, приподнимая, и Котов замычал в поцелуй, чувствуя, как чужие пальцы впиваются в кожу, царапают, не отпускают. Они двигались, не разлепляясь, слепо находя дорогу. Нога зацепилась за что-то, но падать было некуда — Рунов подхватил, прижал к себе, не давая опомниться. Удар — спина встретилась с краем столешницы, из груди вырвался сдавленный выдох, и тело, не удержав равновесия, завалилось назад, увлекая за собой всё, что стояло на столе. Первый монитор, стоявший с краю, качнулся, завалился набок и с глухим стуком рухнул на стол. Экран дёрнулся, вспыхнул белым и погас. Второй, задетый локтем, поехал в сторону, ударился о край и с грохотом полетел вниз, увлекая за собой провода. Клавиатура соскользнула, повисла на шнуре, клавиши посыпались градом, застучали по полу. Мышь, не удержавшись, нырнула следом. Кружка, стоявшая у края, качнулась, опрокинулась, и остатки холодного кофе расплескались по столешнице, закапали на пол. Котов вжался в столешницу, чувствуя, как под лопатками неприятно холодит пролитый кофе. Спина ныла от удара, но боль тут же потонула в горячей волне, накрывшей тело. Он попробовал приподняться, опереться на локти, но Пик уже навис сверху, накрывая его телом, прижимая обратно. Тяжело, жадно, не оставляя права на выбор. — Лежи. — выдохнул Пик ему в губы, и это было не просьбой. Парень цокнул языком, дёрнул плечом, но тело уже слушалось. Нехотя, с внутренним сопротивлением, но слушалось. Он откинул голову назад, вжимаясь затылком в холодную столешницу, и сквозь полуприкрытые веки наблюдал, как Пик расстёгивает его ремень. Медленно, почти лениво, с каким-то хищным спокойствием. — сам бы справился. — но голос прозвучал хрипло, сбито. — Не сомневаюсь. Рунов усмехнулся, стягивая джинсы вместе с бельём одним резким движением. Холодный воздух коснулся разгорячённой кожи, и Вару выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. Пик опустился ниже, его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, заставляя ноги раздвинуться шире. Парень напрягся, но не отстранился — вцепился пальцами в край столешницы. — смотри на меня. Горячее дыхание коснулось головки, и он замер. А потом чужие губы накрыли его член — жадно, властно, без нежности. Вару застонал, запрокидывая голову, пальцы сами собой вцепились в фиолетовые волосы, сжимая, притягивая ближе. Пик брал глубоко, ритмично, дразня языком, то ускоряясь, то замедляясь, заставляя тело выгибаться, искать больше, ещё. Каждое движение отдавалось пульсацией внизу живота, дыхание сбивалось, превращаясь в рваные, хриплые выдохи. Стример чувствовал, как нарастает напряжение, как тело вот-вот сорвётся в пропасть, но в тот самый момент, когда мир начал схлопываться в одну точку, старший оторвался. — ты… — но слова застряли в горле. Вару сжал челюсть. Он притянул Рунова за шею, вжимаясь в его губы — зло, отчаянно, почти больно. Пальцы скользнули вниз, нащупывая чужой ремень, дрожа от нетерпения, расстёгивая пряжку, стаскивая с Пика остатки одежды. Но его руки перехватили, прижимая их к столешнице по обе стороны от головы. Ладонь Рунова скользнула по бедру Вару, задержалась на ягодице, сжала — сильно, почти больно, заставляя мышцы напрячься. Пальцы скользнули к губам, и Вару услышал тихий влажный звук — Пик смочил их слюной, не торопясь, нарочно медленно, будто дразнил. Пальцы прошлись по коже, обвели вход по кругу, дразняще медленно, заставляя тело выгибаться в ожидании, заставляя внутри всё сжиматься от нетерпения. — Знаешь, сколько раз я представлял тебя таким? — Пик усмехнулся, чувствуя, как под пальцами напрягается тело. — Подо мной. С раздвинутыми ногами. Вару хотел огрызнуться, но слова застряли в горле, когда пальцы, мокрые от слюны, надавили сильнее — и два пальца вошли сразу, резко, без промедления. Котов выгнулся дугой, вцепляясь в край стола, из горла вырвался сдавленный, рваный стон. Боль была острой, жгучей, расползалась по низу живота, заставляла мышцы сжиматься вокруг чужой плоти, не пускать, сопротивляться. Перед глазами вспыхнули белые круги, дыхание перехватило. А потом Пик начал двигаться. И только тогда, чувствуя, как пальцы внутри него двигаются, растягивают, находят нужную точку, Вару вдруг остро осознал, как он выглядит сейчас. Обнажённый, распластанный на чужом столе, ноги раздвинуты, и этот человек, сейчас внутри него. Щёки вспыхнули, в груди закипело что-то горячее, липкое. Стыд. Злость. Возбуждение. Всё сразу. — Ты просто невыносимо красивый, когда не строишь из себя мудака, — голос Пика был ровным, но в нём звенело напряжение. — Сейчас. Вот так. — Заткнись. Выдохнул Вару, и тут же из его груди вырвался блаженный стон — пальцы внутри нащупали что-то, от чего всё тело свело судорогой, перед глазами снова вспыхнули круги, но на этот раз не от боли. По позвоночнику прокатилась горячая волна, заставила выгнуться, вцепиться в плечо Пика, царапая кожу. — Сюда? — Рунов надавил снова, на ту же точку, и Вару застонал в голос, не в силах сдержаться. Пальцы внутри двигались быстрее, жёстче, каждый раз попадая в нужное место, заставляя тело выгибаться, искать больше, ещё. Парень чувствовал, как напряжение нарастает, пульсирует внизу живота, как дыхание сбивается, превращаясь в рваные, хриплые выдохи, в стоны, которые он не успевал подавлять. Стыд смешивался с чем-то другим, горячим, тягучим, заставлял пальцы сильнее вцепляться в чужие плечи, ноги сами раздвигались шире, тело предательски подавалось навстречу. — нравится. Не спрашивая, констатировал Пик, и Вару не нашёл сил возразить. Не смог. Не хотел. С уст сорвался стон, и он стал роковым. Пик вынул пальцы — резко, и Вару застонал от пустоты, от потери. Терпеть больше не было сил. Ни ему, ни Пику. Руки схватили его за бёдра, рванули на себя, приподнимая, раскрывая. В жёлтых глазах плескалось что-то дикое, нечеловеческое — голод, который копился годами и рвался наружу. Пик вошёл резко, одним толчком, до конца, и мир перевернулся. Котов закричал — от боли, от наслаждения. Голос сорвался, превратился в рваный стон, который утонул в поцелуе — грубом, властном. Пальцы вцепились в плечи Пика, царапая кожу, ноги сами обхватили его талию, притягивая ближе, сильнее, чтобы не оставалось ни миллиметра. Пик зарычал — низко, хрипло, и это рычание прокатилось по телу Вару волной мурашек, заставило мышцы сжаться вокруг чужой плоти, принимая её глубже. Каждый толчок отдавался в позвоночнике, в голове, в кончиках пальцев. Столешница под спиной ходила ходуном, где-то на полу звенели осколки, но они не замечали. Только ритм, от которого мир сужался до одной точки. Пик входил до отказа, заставляя тело выгибаться, подаваться навстречу, просить больше. Вару чувствовал, как внутри всё горит, как каждое движение отдаётся пульсацией внизу живота, как дыхание сбивается, превращаясь в рваные, хриплые стоны, которые он не успевал подавлять. Он впился зубами в плечо Пика, царапая кожу, оставляя свой след, чувствуя, как под губами напрягаются мышцы, как хриплый выдох застревает в чужом горле. Пот стекал по спинам, делая кожу скользкой, горячей. Пальцы царапали спину Пика, сжимали, притягивали ближе, не давали вырваться. С каждым толчком Пик вжимал его в столешницу всё сильнее, будто хотел растворить в себе, оставить навсегда. В комнате стоял полумрак, только свет от разбитого монитора мигал где-то на полу, отбрасывая на стены нервные, прыгающие тени. В этом полумраке тела двигались в унисон — жёстко, отчаянно, не размыкая губ, не отпуская друг друга. Вокруг, на стенах, смотрели фотографии — сотни лиц, сотни глаз, застывших в немом наблюдении. Пик чувствовал этот взгляд со всех сторон, и это подстёгивало его ещё сильнее — его мальчик, распластанный на столе, окружённый собственными изображениями, был везде. Везде. И только сейчас — по-настоящему его. Вару чувствовал, как напряжение нарастает, пульсирует где-то глубоко внутри, как мир начинает схлопываться, сужаться до горячих ладоней на бёдрах, до жёлтых глаз, которые смотрели на него в упор, не отпуская, до дыхания, смешивающегося в одно. Рунов сжал его талию так сильно, что на коже наверняка останутся синяки, и это почему-то только сильнее заводило. Он двигался быстрее, глубже, сбивая дыхание, заставляя Вару вцепиться в край столешницы, выгибаться навстречу, терять контроль. Но даже теряя контроль, Вару не отпускал — его ноги сжимали талию Пика, пальцы царапали спину, притягивали ближе, не давая ни секунды передышки. — Смотри на меня. — прорычал Пик, хватая его за подбородок, заставляя смотреть в жёлтые, безумные глаза. Вару послушался. Потому что сейчас, здесь, они были единым целым — болью, страстью, ненавистью и тем, что было сильнее всего этого вместе взятого. Напряжение сгустилось до предела. Вару чувствовал, как внутри всё сжимается, пульсирует, как оргазм нарастает неумолимо, выжигая остатки сознания. Пик двигался быстрее, жёстче, и каждое его движение толкало их обоих к краю. Парень выгнулся, вцепляясь ногтями в спину старшего, и мир взорвался белой вспышкой. Спазм накрыл его, заставил потеряться на несколько мгновений, раствориться в горячей, липкой пульсации, разливающейся по телу. Рунов замер, прижимаясь лбом к его плечу, и Котов почувствовал, как чужая горячая сперма заполняет его, а собственная разливается по животу, смешивая их окончательно. Они застыли в этой позе, тяжело дыша, не размыкаясь. Только пот остывал на коже, только сердцебиение постепенно возвращалось к обычному ритму. Вару открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, не понимая, где находится. Утро. Чужой потолок. Чужая комната. Незнакомый запах на подушке — терпкий, мужской, знакомый. Тело отозвалось глухой, тянущей болью. Он попробовал пошевелиться и замер — мышцы ныли, на бёдрах проступили багровые следы от пальцев, на шее и ключицах алели свежие укусы. Память вернулась резко, одним кадром: жёлтые глаза, разбитый монитор, собственные стоны, имя, сорвавшееся с губ. Парень прикрыл веки, чувствуя, как к щекам приливает жар. Рядом никого не было — простыня остыла, Пик ушёл. Он сел, поморщившись от боли в пояснице, и огляделся. На спинке стула висел халат — тёмный, мягкий на вид, явно дорогой. Слишком большой для него, но другого варианта не было. Вару натянул его, завязывая пояс, и халат укутал его почти до щиколоток, рукава пришлось закатать. На кухне пахло кофе и чем-то сладким. Вару замер на пороге. На столе возвышался огромный букет. Алые розы, тысяча одна — они стояли в высокой черной вазе, занимая почти всю столешницу, плотно прижатые друг к другу, создавая сплошное алое облако, от которого захватывало дух. Лепестки, как капли крови, укрывали поверхность вокруг вазы. Посередине этого цветочного безумия белела маленькая карточка. Вару протянул руку, разворачивая её. «обожаю вас, NeonV. Ваш преданый фанат.» Он смотрел на эти слова и не мог понять, что чувствует. Стыд? Злость? Или то самое, от чего внутри разгорается что-то горячее, липкое, неудобное. Пальцы сжали карточку сильнее. — Нравится? — голос раздался сзади. Вару обернулся. Пик стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, в черной футболке и спортивных штанах, руках — две кружки с кофе. Он смотрел прямо на Вару, и в его жёлтых глазах не было вчерашней дикости. Только спокойствие. И что-то ещё, от чего у Вару перехватило дыхание. — Ты... — начал он и замолчал, не знаю что сказать. Рунов ждал. Вару перевёл взгляд с букета на кофе, потом на Пика. Взял из его рук кружку, сделал глоток, поморщился — горько. — дай пароль от вайфая. Пик моргнул. Он слышал, как халат шуршит по полу, как скрипнула кровать в спальне. Вару не ушёл. Он остался.