Die Welt geht unter

𝟷𝟿𝟿𝟾

      Сирена гудела, сбивая с толку, врезалась в уши мерзким писком. Свет мерцал, дезориентировал, искры сыпались в темноту. Из разбитых колб вытекали собранные когда-то с такой скрупулезностью образцы, реагенты… Эрен помнил, как отец с тихим восторгом рассказывал о каждой баночке, пробирке, о каждом инструменте и аппарате, учил его управляться со всем этим, чтобы однажды Эрен перенял его дело. А сейчас — все разрушено. Все потеряло смысл. Отец, едва ли стоя на ногах, повернулся и присел рядом, тоже закрываемый теперь перевернутым столом от входной двери. Туда Эрен боялся смотреть. Если бы дверь открылась раньше положенного — смерть. Но то, что собирался сделать отец…       — Стой, погоди, это ведь… — Эрен скривился при виде шприца с длинной иглой в руках отца. — Не нужно!       — Ты обязан. — Настолько утверждающе, что не оставалось ни одного шанса на рациональное решение конфликта. — Не смей думать, что есть другой выход. Это — единственное спасение. Для всех, Эрен.       Гриша Йегер всегда был серьезным, даже скрупулезным человеком. Таким, каким и полагалось быть вирусологу с научной степенью — это было делом его жизни. Что в некоторой мере сделало из него такого же строгого отца. И сейчас, прижимая дрожащие пальцы к кровоточащей ране на шее, он хрипел свои последние слова, стараясь на пределе возможностей спасти сына. Но Эрен не был готов к такой ноше, он не хотел, не видел смысла. Это все слишком. Так не должно было случиться! Он сжал голову ладонями, зажмурившись. Кожа трещала под ногтями так противно, но до этого не было дела.       — Я вытащу тебя, обработаю рану… Ты должен всех спасти, только ты! Я ничего не знаю, не понимаю… Папа, прошу, дай мне помочь тебе! — Из последней надежды на согласие Эрен опустился на колени перед Гришей и схватил его за плечи. Ткань быстро впитывала в себя кровь, растекшуюся по полу темной лужей.       Смешавшиеся запахи забили нос, стали неразборчивой массой. Кровь, дым, спирт, он больше не мог отличить их друг от друга. Может, если зажмуриться, как в детстве, все поменяется? Исправится, как только он снова откроет глаза? Но этот трюк работал лишь тогда… И это было слишком давно, чтобы осталась хоть капля веры. Эрен замотал головой, отрицая все факты. Он готов был спорить с судьбой, лишь бы отец выжил. Пусть даже сам погибнет, но Гриша… Гриша — надежда человечества на спасение. Он обязан выжить!       — Прекрати! — рявкнул отец, оттолкнув из последних сил сына. — Эрен. Послушай меня внимательно. Не смей спорить и осуждать мое решение. Понял? Я делаю то, что должен. И тебе следует. Найди Шерри, выбирайтесь отсюда, бегите как можно дальше. И… Прости меня, я был не лучшим отцом, но не переставал любить вас — тебя и твою маму. Прошу, выживи.       Рука Гриши резко дернулась, и в шею Эрена вдруг впилась игла. Пальцы отца дрожали, как и весь Эрен. Это конец. Даже если он попытается бороться, то что? Что изменится? Все еще прижимая промокшую насквозь тряпку к ране отца, Эрен постепенно начинал ощущать разрастающуюся жгучую боль в шее. Шоковое состояние не позволяло оценить свое положение здраво на все сто процентов. Но ведь Гриша был прав — он не жилец. Оставаясь здесь, следуя собственным страхам и эгоизму, Эрен ничего не изменит, не исправит, не сохранит память об отце… Да ничего не станет даже на йоту лучше! Отшатнувшись, взъерошивая пальцами волосы, он не замечал, как они спутывались, слипались от попавшей крови. В голове гудело, ноги не слушались… Но Эрен повторял себе вновь и вновь, что обязан идти отсюда, обязан двигаться вперед, вытащить Шерри, залечь на дно, пока не придумает, что делать дальше.       Лабораторию он знал лучше, чем кто-либо. Все ходы, выходы, потайные двери и люки. Обыскать здание было не так уж и трудно. Как прятки в детстве. Эрен любил прятаться, а отец искал его. Или кто-нибудь из его помощников, учеников. Даже маленькая девчушка Шерри — дочь Гришиных коллег — и та быстро научилась ориентироваться в этих лабиринтах по наставлениям Эрена. А когда они стали постарше, сама нашла несколько лазеек, с помощью которых они не раз тайком сбегали поиграть на улице. Такое простое время… А сейчас — все будто залили кровью. Красный свет слепил, въедался, казалось, в кожу. Перед глазами всплывали черные точки. Но Шерри не было нигде. Если она и осталась жива, то пряталась где-то снаружи. Второпях Эрен скидывал разные колбочки, бутылочки, шприцы и прочие медицинские инструменты в сумку. Если придется скрываться, то человека, разбирающегося в медицине, в таком мире всегда встретят радушно. Закон выживания. Медицина, пропитание, безопасность. Три нерушимых столпа. Бинты, стерильные салфетки, таблетки… Эрен хватал все, что видел. Даже если не пригодится ему, то всегда можно обменять обезболивающее на что-то важное для него самого. Все, как в детских играх. Куда еще проще?!       Когда воздух резанул легкие, Эрен провел ладонью по лицу. Конец? Или только начало? Если начало, то чего же именно? Ребенок, выросший в почти что тепличных условиях научных исследователей. Ребенок, еще никогда не сталкивавшийся с трудностями и суровостью мира… Эрен помедлил. Да какой из него, к черту, спаситель человечества?! Ему бы сейчас собственные ноги унести подальше отсюда, не потеряв при этом другие части своего тела.       Красный свет все еще мигал, оповещая о чрезвычайной ситуации. Если оставаться — рисковать собой. Наверняка в первую очередь начали бы расспросы именно с него. Об отце, о матери, о разработках. Эрен не выдержал бы — он был уверен. Если речь зашла бы о маме, он выбрал бы ее безопасность. Это значило, что следовало бежать как можно скорее, прятаться. От солдат, от прочей гадости. Оказаться на столе для подопытных Эрен не горел желанием.       Но как же Шерри? Она ведь точно ужасно напугана, возможно, даже ранена. Нет, убивать непричастного ребенка солдатам совсем ни к чему. За чем бы они сюда ни явились, Шерри не представляла для них никакой ценности. А еще прятаться ее учил сам Эрен — в этом ей точно не будет равных. Она могла задержаться в школе или побежать домой. Это ведь ему удалось выпросить у отца возможность пропустить уроки сегодня — он был слишком занят, чтобы взвесить просьбу и отказать. Родители найдут ее, вероятно, уже нашли и доставили в безопасное место. И Карла с ними.       На рассуждения не оставалось времени. Горевать тоже можно позже. Эрен шмыгнул носом, вытер рукавом лицо и бросился со всей возможной скоростью в сторону леса. Главное — оказаться как можно дальше отсюда. Спрятаться. Засесть на дно. Код на воротах сработал, и перед ним предстала картина, заставившая замешкаться. Где-то вдали гудели вертолеты, свет фар приближающихся машин уже скользил на горизонте. Все слишком серьезно. И все они будут охотиться за ним. Одним. Спотыкаясь, Эрен бежал. Бежал так долго, как мог. Выбивался из сил, падал, но не останавливался. Отец сказал, что он — важная деталь в этом мире. Но так ли хорош этот мир, если ради него нужно терять родных?       Если бы он только знал, где скрылась мама, где она находилась… И можно было бы безопасно подобраться к ней… Он предпочел бы направиться туда. Она бы помогла ему принять верное решение.       Человек — создание забавное. Способно привыкнуть ко многому, выдержать мучения ради поставленной цели. Эрен не стал исключением. Даже учитывая, что выживанию в диких условиях его не обучали, но интеллект делал свое дело — спасал уставшее, измотанное тело. Прячась в лесу уже не первую ночь подряд, он все еще прижимал к себе рюкзак с ценным грузом. Забавно, ведь сам Эрен теперь был куда ценнее. Его жизнь — спасение для многих. То, над чем Гриша и Карла трудились так много лет, то, что должно было сохранить тысячи судеб, теперь заключалось в нем. Но об этом он старался больше не думать. Вместо этого на первое место встало выживание. Вода закончилась уже давно, а пить из ручья — себе дороже. Про нормальную еду и вовсе следовало забыть. Охотиться Эрен совсем не умел, а скудные запасы из протеиновых батончиков закончились уже на четвертый день плутаний.       Он не мог и представить, что когда-нибудь окажется в таком положении. Что его отец погибнет у него на руках, что весь его мир в короткий миг обернется настоящим адом, представляющим собой лишь бегство и хаос. Ведь теперь вернуться назад не представлялось возможным — он подвергнет опасности труд отца и себя самого, нельзя было и попрощаться с друзьями, увидеть их хотя бы разок, прежде чем распрощаться навсегда. Он уже не сможет вернуться в свой дом, в школу, которую даже не успел закончить. Школа… Такая скучная, глупая, однообразная. Эрен всегда скучал на уроках, особенно если с отцом или мамой уже выучил все наперед. Отпроситься у родителей с уроков — святое дело. Сейчас же он отдал бы все, чтобы, проснувшись, вернуться туда. Просидеть на скучной лекции, он даже готов был слушать все, что раньше раздражало. Все лучше, чем сгорать от температуры, скрывшись в кустарнике. Мечты о выпускном, семейном празднике рассыпались, даже не успев окончательно сформироваться в голове.       Когда силы уже были на исходе, а пересохшие губы едва могли позволить Эрену безболезненно выговорить собственное имя, он замер, стоя у кромки леса. Оцарапанные сухим кустарником руки саднило, ноги превратились в вату, тело совсем не слушалось, но Йегер сумел собраться и сделать шаг. Затем еще, и еще… Впереди маячила возможность спасения, и он не собирался так легко сдаваться. Несколько домов, собранных в небольшое поселение, спрятались за ограждением из металлического забора и колючей проволоки. Эрен плелся вдоль этой холодной изгороди, цепляясь за последнюю надежду. Если там обычные люди — ему повезло. Если же нет… Что ж. Этот вечер стал бы для него последним. Все лучше, чем помирать в муках от обезвоживания, прячась со страхом в сердце.       Когда оставалось совсем немного до ворот, Эрен не выдержал, упал. Сырая земля прилипла к лицу, охлаждая его. Руки все еще сжимали рюкзак, дурное сердце стучало плавно, будто уверенное в том, что его ждало, приняв неминуемое.       — Божечки, ты жив хотя бы? Совсем вымотался, — защебетал внезапный голос рядом, и Эрен попытался поднять голову. Женский образ расплывался, ни за одну черту не получалось зацепиться. — Не вставай! Ты совсем…       Дальнейшие слова слились в какой-то шум, веки слиплись, и Эрен погрузился в тяжелый сон. Тот, после которого человек либо умирал, либо просыпался с головной болью. Ему повезло. Боль раскалывала черепную коробку, стучала в каждой венке, ощущалась тяжестью на плечах и отзывалась тупым давлением в районе шеи. Не сразу Йегер сообразил, что лежал на какой-то деревянной жесткой кровати, укрытый тонким протертым одеялом. Одежда на нем уже была чистая и сухая. Кто-то все постирал, затем переодел его. Кровь прилила к лицу, и он попытался встать, но тяжесть в голове заставила вернуться в горизонтальное положение.       Лишь спустя некоторое время он смог перевернуться на бок. Повидавшая годы тумбочка встретила его кружкой с какой-то жидкостью. Эрен, не раздумывая, выпил содержимое. Вода. Питьевая. Живот быстро скрутило. Хотелось еще, но в темной комнате, похожей скорее на подсобное помещение для уборщиков, больше ничего не было. На грубом столе, прижатом к стене с маленьким окошком, неподходяще стояла маленькая вазочка с пестрыми сухоцветами. Паника настигла внезапно, и Йегер спешно принялся искать собственный рюкзак.       — Лекарства отнесли в дом старшего, не переживай. — Бесшумно вошедшая девушка вынудила Эрена подскочить, из-за чего тошнота подступила к горлу. Из быстро поставленного на пол ведра выплеснулась вода и растеклась темным пятном по полу. Девушка тут же оказалась рядом, ее ладонь прижалась к спине Эрена, отозвалась теплом. — Ой, прости, я не хотела тебя пугать. Думала, ты все еще спишь.       — Куда я попал? — Спрашивать следовало как можно осторожнее, если он не хотел столкнуться со встречными вопросами.       — К нам. — Девушка неопределенно пожала плечами, а ее губы дрогнули в улыбке. Она отстранилась, села чуть подальше и завела обеими руками рыжие волосы за уши. Короткие пряди не задержались, и скоро вновь обрамляли ее милое личико. — Не переживай, мы не причиним тебе вреда, если ты сам, конечно, не намерен сделать ничего плохого нам. Но, судя по всему, ты от кого-то бежал. Или потерялся? Что с тобой случилось?       — Я… не особо помню, как все произошло. Мы с родителями ехали в зону сбора, когда объявили такую возможность, а потом… — Эрен знал — лучше врать, сохраняя достаточно правды. Тогда слова выглядели естественнее, прикопаться не к чему, если сказать, что большая часть событий прошла мимо него.       — Вот как… Это печально. Ты знаешь, куда идти?       — Выгоняете? Уже? — Эрен непроизвольно сжался. Возвращаться в лес, где каждый шум сжимал сердце ледяной когтистой лапой, совсем не хотелось. Уж лучше побыть тут — с людьми. — Прошу, дай мне поговорить с вашим главным, я обещаю, что не стану просто очередным лишним ртом!       — Эй, эй, потише, не торопись так, пока никто не принял решение выгонять тебя. Но ты верно думаешь: оставлять кого-то непонятного в поселении опасно. Ты сам наверняка слышал, что говорят о вирусе. Наши запасы уже рассчитаны на определенное количество людей, тебя мы не планировали. Поэтому… — Она склонила голову, и Эрен заметил в ее медовых глазах что-то, похожее на жалость. Неприятно. Но лучше так, чем его бы ненавидели. — Попробуй убедить, что ты пригодишься. Меня, кстати, Петра зовут. А тебя?       — Эрен, — быстро выпалил он, но запнулся и не стал озвучивать фамилию. Лучше перестраховаться в таких моментах. Пожав руку, он кивнул на ведро. — Можно мне еще немного попить?       — Ох, да, конечно! — Петра подорвалась с места, и вскоре Эрен смог наконец-то напиться вдоволь. Хоть живот еще и крутило из-за отсутствия пищи, но стало немного легче. — Сразу скажу, предупреждая твои вопросы. Ты потерял сознание перед входом, провалялся с жаром сутки. Мы уже думали, что не выживешь. Твоя температура все еще повышена, мы переживали, что ты притащишь нам какую-нибудь заразу, но все обошлось. Обезвоживание, но жить будешь!       — Это радует, спасибо. — Тяжело выдохнув, Эрен зажмурился. — Я разбираюсь в медицине, у меня есть лекарства, отец дал мне их на сохранение. Я пригожусь, видишь.       — Уже хорошо, я передам старшему. — Она кивнула понимающе, добавив надежды. Разбирающиеся в медицине ценились, и Эрен знал это. Любое ранение без должной обработки в этом мире могло принести смерть. А любая вспышка какой-либо болезни — выкосить поселение. Йегер разбирался в этих вопросах. Пусть и не идеально. — Хочешь, принесу немного овощного бульона?       От быстрого кивка голова немного закружилась, и Йегер предпочел прилечь. Неплохая перспектива — остаться в поселении, помогать местным в меру собственных способностей. Это все куда лучше, чем стать подопытным кроликом. Когда Петра вышла, Эрен накрыл лицо ладонью. Может, и впрямь залечь, спрятаться? Если люди Амбреллы найдут его — отправят в лабораторию. Будут ли они заботиться о его чувствах и состоянии? Вряд ли. Скорее — выжмут максимум в кратчайшие сроки, как из губки. А после — вышвырнут, как переработанный мусор. Так была устроена система. Эрен вспомнил, как отец возился с белыми мышками в лаборатории. Некоторые из них мутировали, на них совсем не осталось шерсти, каждый шаг причинял боль из-за искривленных конечностей. Когда отец препарировал одну из таких, из ее живота вытекла черная жижа, органы будто сварились, но эта тварь продолжала дрыгаться. От представления, что он мог вот так сам оказаться под хирургическим ножом, Эрена передернуло.       Глаза щипало, и он спешно провел по опущенным векам ладонью. В горло стекло нечто соленое, Йегер сглотнул, но быстро собрался. Если он хотел выжить, найти маму, то не время для слез. Все еще не время.       Петра не обманула. Овощной бульон зашел на ура, сразу полегчало, но добавки Эрен просить не стал. Следовало есть осторожнее после такого вынужденного голодания. Хотя бы денек. Петра оказалась неплохой собеседницей, она рассказала о том, как убедила притащить Эрена в дом, помочь ему. Ведь никаких намеков на опасную болезнь не виднелось, а бросить человека вот так — обречь на верную смерть. Ей дали добро на оказание помощи, но с условием, что после Эрена выставят за ворота, как только встал бы на ноги. Однако, узнав о его способностях, им заинтересовались. Старый доктор уже плохо видел, ему требовался помощник, а из местных никто так и не смог разобраться даже в основах медицины. Перевязать и обработать раны — да, это знал каждый. Но как состряпать лекарство из сбора трав, соблюдая пропорции… Тут уже начинались проблемы.       Эрену повезло. Очень. Как только он встал на ноги, то первым делом направился к дому старшего. Им оказался очень высокий, крепкий мужчина. Стоило зайти, как тот поднялся из-за стола и повел носом. Странная привычка, но наверняка за ней было что-то. Правда, Йегера это не особо волновало. Куда важнее — остаться здесь и постараться жить дальше. Вернуться или нет — он решит уже позже.       Сердце ухнуло от необходимости напрямую доказывать кому-либо свою значимость. Эрен привык, что, стоило назвать свою фамилию, и многое решалось за считанные секунды. Сейчас все было иначе. Недостаточно просто слов, требовались факты, опираясь на которые он мог бы выбить себе безопасное местечко в поселении.       Майк, как звали старшего, присел на стол, скрестив ноги перед собой. То ли стол настолько был тяжел сам по себе, что не двигался с места, то ли и вовсе прибит к полу. Под спокойным, проникающим взглядом Йегер ощущал себя букашкой под микроскопом. Неуютно. Но это ощущение продлилось недолго. Исчезло, стоило Майку улыбнуться и расслабленно повести рукой. Из другой комнаты вышла светленькая девушка с короткой стрижкой — его жена. Она вынесла поднос с булочками, от них исходил божественный аромат, пар струился, говоря о свежести. Коснувшись пальцами плеча Майка, она что-то шепнула ему на ухо, тот ответил мягкой улыбкой и кивком. Его супруга скрылась в той же комнате, вытирая руки о пестрый передник.       Неторопливо опустившись на стул, Майк рассказал о том, как устроено поселение. У них были почти все нужные специалисты. Кроме доктора. Текущий уже даже начал путать назначения при различных заболеваниях. И, раз уж Эрен был знаком с медициной, так еще и принес важные препараты, то ему готовы были дать шанс. Один. Дальше Йегер не дослушал. Он с благодарностью пожал Майку руку, обещая не ошибаться и не предать оказанное доверие. Этого было достаточно — одного шанса.

𝟸𝟶𝟶𝟻

      День, тянущий за собой неделю, сменялся месяцем, затем и годом. Эрен прилично натаскался в изучении лекарственных трав, уже мог ходить за ними без старика-лекаря. Да и тому легче — с каждым годом его здоровье проседало, настойки помогали, но ни одна из них не способна спорить со старостью и смертью. Эрен понимал, что скоро все дело старика ляжет на его плечи, для этого он и учился. Грустью отдавали вечера, проводимые за подписыванием баночек и раскладыванием соцветий. Перетирая в порошок высушенные грибы, Эрен слушал уже в сотый раз один и тот же рассказ старика из его молодости. Когда-то он выступал против вмешательства в организм человека. Считал, что человеческий организм способен победить любую болезнь без сторонней помощи. А теперь вот готов был слушать и самого Эрена, ловко орудовавшего скальпелем при необходимости.       — Времена меняются, но опасности для людей не становится меньше, — скрипел старческий голос.       Эрен собирался что-то ответить, как с улицы донесся шум. Нахмурившись, Йегер подошел к окну и тут же отшатнулся. Забор, служивший все это время неплохой защитой, сносили, как карточный домик. Глаза резанула вспышка, паника не позволяла быстро сориентироваться, Эрен застыл на месте, глупо хватая воздух ртом. Тупой удар по макушке вывел его из ступора. Старик, смачно ругаясь, велел прятаться в погреб, засовывая в сумку все, что попадалось под руку.       — Побежишь к реке, затем вверх по течению, эта зона будет безопасна, а там… ищи поселение Шмидта. Он поможет. Мальчик, не забудь про мою внучку…       — Да. Я попробую найти Петру. — Эрен не особо верил, что сумеет. Слишком много военных. При таком раскладе ему бы самому выбраться. Ход из погреба вел на другую сторону реки. Его строили для упрощения походов в лес, а вот как пригодился! — И вы…       — Беги уже, дурень! — рявкнул тот. — Она умная, точно будет ждать там, не оставляй ее!       Последнее, что видел Йегер, так это как старик двинул засов и прижался спиной к двери. Он пытался выиграть время. Разве от этих уродов можно вот так легко сбежать? Нет. Но Эрен решил попытаться. Один раз уже получилось. Сырость в проходе застревала в носу неприятным запахом. Земляные стены, кое-где подпертые деревянными столбами, отсутствие света… Эрен брел на ощупь, не рискуя даже включить фонарик. Петра. Как теперь найти Петру?! Возможно, если переждать в пещере, получится пробраться и вытащить ее? Не станут же вырезать все селение… Это нелогично. Эти люди не несли никому вред. Йегер уже готовился бежать, выбравшись из хода, как ему в лоб уткнулся металл.       — А вот и крысеныш! — Насмешливый мужской голос скрипом отрикошетил в уши. Эрена ждали. Они знали, что он будет здесь. Или случайно перекрыли ход? — Вылезай, разговор есть.       Однако Йегер не был бы собой, если бы не попытался в последний момент вырваться, рвануть в сторону леса. И получилось бы, наверняка получилось бы! Но что-то пошло не так. Реакция этих людей оказалась совсем безумной, и вот его уже тащили за шкирку в поселение. Дом старшего всегда казался просторным, вместительным и светлым, но теперь из-за обилия в нем людей в форме, сжался, душил отсутствием кислорода.       — Я не давал разрешение на то, чтобы вы трогали моих людей, — уверенно говорил Майк, скрестив руки на груди. Он всегда защищал своих, и теперь готов был выступить даже против этих громил. — С чего вы вдруг…       — Нам не нужно разрешение. Этот парень — единственное, что мы заберем. — Как вещь. Его собирались забрать, как нечто неодушевленное. Словно переходящий из рук в руки трофей. Не человека, а «что-то». Эрен все еще вырывался, и уже изрядно получил ударов за это. — Мы могли бы решить все мирно, но ты сам не идешь на контакт.       — Я уже все сказал. — Майк не уступал. Почему? Почему просто не сдать? Он бы облегчил жизнь себе и другим людям, живущим здесь. Почему заступался? — Если только… Он сам не согласится. Попробуйте убедить его, и если он сам захочет пойти с вами…       Эрен вздрогнул. Его отдадут? Но хрена с два он согласится пойти! Смех нервно вырвался, и Эрен провел ребром ладони под носом. Кровь теплом осталась на коже. Но это значило, что пришедших людей было не так много, что Майк мог выставлять требования. В противном случае — его бы убрали уже давно. Или дело заключалось еще в чем-то? Эрен уже ничего не понимал. Разговор между ними продолжился, когда ему сцепили руки металлом и зашвырнули в спальню старшего. Больно ударившись коленями об пол, Йегер все же поднялся и сел на кровать. Если суметь открыть окно, то каковы шансы, что получится выбраться незаметно? Он уже все решил. Не пойдет с ними. Не станет никаким спасителем, надеждой человечества. Наивность за все эти годы испарилась. Это путь в один конец. Для них всех он — лабораторная мышь. Не больше. Поэтому — бежать. Бежать и только бежать! Бороться за жизнь до последнего! Ведомый порывом, он принялся открывать окно, но дверь распахнулась, и пришлось замереть. Даже одной попытки не дали!       — Я понятия не имею, о чем вы говорили! Вам нужен не я! — Первое, что пришло в голову. Да, глупость. Но уж лучше пытать удачу до последнего. Пока не подохнет в мучениях.       Вошедшая девушка выгнула бровь, но больше на ее холодном лице не отразилось ни единой эмоции. Как робот, и Эрен фыркнул. Неужели решили, что он поведется на красивое личико? Нет уж. Только не он!       — Слушай, ты очень поможешь нам и себе, если успокоишься и выслушаешь меня. — Она шагнула вглубь комнаты, дверь за ее спиной закрылась. Рука легла на рукоять боевого ножа, торчащего из кобуры, но не спешила его вытаскивать. — Можешь быть нашим союзником, а не заложником, это приятнее. Просто сядь и послушай, ладно?       — Союзником? Для чего? Я всего лишь помощник, вам что, медиков не хватает? — Гнуть линию, так до последнего. — Слышал, у военных с этим проблем нет. Зачем вам я? Мы со стариком всего лишь травы собираем.       Ее глаза медленно, опасно прищурились, взгляд не отрывался от него ни на миг. Трюк не сработал. Эрену не удалось ни убедить ее, ни разозлить. Девушка только преодолела расстояние до окна в два широких шага и с грохотом захлопнула его, отрезая последний путь к отступлению.       — Ладно, попробуем иначе. Я из Альянса противодействия биотерроризму. Нам нужно воссоздать вакцину, которую разрабатывал твой отец. В противном случае инцидент Раккун-Сити повторится в гораздо больших масштабах, остановить вспышку вируса будет уже невозможно. — Она наклонила голову, глядя на него исподлобья, словно на полноправного врага человечества. — Продолжишь растрачивать время на ерунду или наконец поговорим, как нормальные люди?       — Ну, отец, что-то разрабатывал… Думаешь, он оставил мне какие-то знания? Да хоть все здесь обыщите — ничего не найдете. Потому что ничего и нет. Все знания он унес с собой, я ничего не знаю о том, над чем он работал. Только то, что это дело убило его. — Эрен не сразу заметил, как с силой сжал ладони, но боль от вонзившихся в кожу ногтей сработала отрезвляюще. Если они искали какие-то данные, то знали слишком мало. — Не нужно было делать так, чтобы он погиб — проблема бы решилась раньше. Все? Я могу идти?       — Ты из меня дуру сделать пытаешься? — Ее нож глубоко вонзился в стену прямо у его головы — убедительное предупреждение о том, что на холодном лице все-таки временами проскальзывают вполне яркие эмоции. — Мне известно, что вакцина у тебя в крови. И ты поедешь с нами, живым или мертвым, чтобы наши ученые сделали из тебя чертово лекарство. Ясно?       — Серьезно? — Эрен сглотнул, хоть дрожь и прошлась по всему телу. До последнего верил, что все это — ошибка. Никто не должен был знать, что отец успел сделать тот роковой укол. И он прожил бы еще долго в этом поселении. А теперь эти чертовы солдаты вот так легко распоряжались его жизнью. Выпрямившись, он задрал голову, пытаясь хотя бы так держать лицо. — А если я не хочу? Это у вас там какой-то долг перед мешками с говном и деньгами, а мне и здесь хорошо. Майк сказал, что я могу отказаться. Так вот — я отказываюсь! Я вам не вещь, не подопытный кролик, которого можно заставить сделать то, чего не хочу!       — Мешки с говном и деньгами? Ты сам был ребенком, когда распространился вирус! Выжил каким-то чудом, только благодаря этим людям, которые позволили тебе остаться, и которых сейчас ставишь под удар своим упрямством! — Она толкнула его к стене, вынуждая ударится лопатками о шершавую деревянную поверхность. — Слышишь вообще, что несешь?! Это твой долг — сесть сейчас молча в машину и позволить нам сделать из тебя героя.       — Микаса, там все нормально? — За дверью послышался голос, вероятно шумиха в комнате стала привлекать внимание уже за ее пределами.       — Более чем! Подгоните машину ближе. — Микаса подхватила цепь на наручниках Эрена и теперь уже дернула его в свою сторону, чтобы увлечь за собой. — Достал ты меня. Будешь носом воротить — поедешь в мешке, раз с комфортом не нравится.       — У меня должно быть право! — Эрен упрямился, старательно делая все возможное, чтобы хоть как-то зацепиться за жизнь. — Лучше прирежь сейчас, чем отдавать меня им! А-а-а, так вам нельзя меня трогать! Вы не знаете, как поведет себя вакцина во мне во время стресса, да?       — Нет, просто я решила начать с дружелюбия. — В руке Микасы оказался пистолет — заряженный, без предохранителя. Чтобы привести его в боевую готовность и подставить дуло к подбородку Эрена, ей понадобились считанные секунды и пара движений кисти. — Я могу запросить вертолет, так ты не успеешь остыть. Шагай вперед, если не хочешь проверить достоверность моих слов.       — И после этого всего ты думаешь, что у меня должно быть желание спасать кого-то? — Он рассмеялся, хоть тело и среагировало должным образом — замерло при возникшей опасности. — Если не тронете людей здесь, я пойду. Но уж точно не из желания спасать мир.       — После всего этого ты думаешь, нам интересно твое желание? — Она толкнула его вперед, но пистолет так и остался в ее руке, готовый выпустить пулю в любой момент. — Людей твоих никто не тронет, если не окажут сопротивления. В твоих интересах не дать им повод тебя защищать.       — Вам интересно только спасение собственных задниц, — фыркнул Йегер, нехотя выходя из комнаты.       Встревоженный взгляд Майка говорил о его готовности вступиться. Когда-то он приютил здесь обессиленного мальчишку, рискнул, поверил. Теперь пришло время этого мальчишки поступать, как мужчина. Эрен выдавил из себя улыбку и кивнул. Все нормально. Все должно выглядеть нормально. Да, у Майка было оружие, был боевой опыт, но… он вряд ли мог справиться с этой кучкой наемников. Или кем они вообще были? Эрен даже не поинтересовался. Один фиг — его везли в какую-то лабораторию на опыты, прикрываясь благой целью спасения человечества.       — Все хорошо, я немного покатаюсь с моими старыми друзьями, не успеете соскучиться, как я вернусь! — Голос чуть дрогнул, улыбка вряд ли смотрелась естественно, поэтому Эрен поспешил отвернуться и проворчал, стоило выйти наружу: — Давайте быстрее, я не хочу, чтобы все видели меня в наручниках.       — Не вел бы себя как кретин, не был бы в наручниках, еще и попрощался бы нормально. — Микаса следовала за ним, упрятывая оружие назад в кобуру. Видимо, не планировала угрожать ему. Ничего удивительно, ведь положение Эрена и без того было достаточно уязвимым. — Сажайте его назад. Руки не освобождать.       Она прошла вперед — к водительскому сиденью первой машины, — пока двое мужчин обступили Эрена и открыли для него заднюю дверь центровой. Словно упекая заключенного, они контролировали каждый его шаг, каждое движение головой.       — Осторожнее, а то вдруг укушу, так вы заразитесь, подохнете тут. Или еще лучше — вас запрут вместе со мной, будут отрезать по кусочку, чтобы проверять реакции плоти, выкачают…       — Да заткнись ты уже, — небрежно бросил какой-то здоровяк, и Эрен чуть не согнулся, ощутив приличный толчок кулаком, пришедшийся ровно в правый бок. Кашлянув, Йегер скривился и решил не испытывать судьбу больше — принялся забираться в машину. Следующие слова здоровяка заставили напрячься: — Стоп. Заметили? Тихо совсем стало — не к добру.       И в самом деле. Никто не успел даже ему ответить, а последнее, что промелькнуло перед Эреном, так это то, как из-за угла выбежала Петра и замахала руками. На ее лице застыл ужас, когда она вздрогнула и, обмякнув, рухнула на землю. Ее тело прижалось к стене дома, из-за чего положение конечностей и головы выглядело совсем неестественно.       — Петра! — Хриплый вскрик стал единственным, что успел сделать Эрен. Его втолкнули обратно в машину, но он все еще мог наблюдать, как очередная порция жадных людей бесцеремонно расхаживала по поселению, выпуская пулю за пулей. — Она там! Ее нужно забрать! Вы обещали не трогать их!       — Рот закрой! Она мертва уже! — раздалось мгновенно, но так и не сложилось в правильную картину в голове. Йегер не воспринимал слова, не хотел верить. — Быстро! Уматываем отсюда! Спасать никого мы не обещали!       Зашумели рации, мотор взревел, вокруг все еще слышались выстрелы, крики, смешавшись в настоящую какофонию. Йегер метался, пытался ухватиться за дверную ручку, но его постоянно одергивали, обсыпали ругательствами и угрозами. Но какое ему дело до угроз, если люди, к которым он привык, которым помогал, которые спасли ему жизнь, погибали там… из-за него!       Йегер уже собирался предпринять очередную попытку сопротивления, как машину повело под громкий хлопок. Но даже так — водитель справился, пытался увезти их как можно дальше. Эрен уже ничего не понимал, для него все происходящее стало настоящим кошмаром. Ровно тем, чего он боялся. Если эти идиоты знали о вакцине внутри него, то… и другие тоже. Бежать! Нужно было бежать и прятаться, выживать! Остаться здесь — смерть. Если не от одних, то от рук других. Воспользовавшись моментом, Эрен вывалился из машины, когда перекошенная дверь приоткрылась. Простонав, он хотел уже подняться, но… где-то просчитался. Резкий пинок, толчок, боль в шее от чего-то острого, и сознание повело. Его и впрямь таскали, как сбежавшее животное. Дыхание выровнялось, но больше он ничего не видел, не слышал.