Моя весна – ты

Дождь немного разбавил дневную духоту, и когда все трое вышли из кафе, дышать стало намного легче. Чэн Цянь сразу побежал к машине и запрыгнул на заднее сиденье, а Хань Мучунь шёл рука об руку с Тун Жу. Они оба были не против промокнуть за те пару метров, что отделяли их от парковки. Мучунь сел рядом с водителем, и, стоило им тронуться, почувствовал, как между ними начала нарастать неловкость. Он впервые ехал в чужой машине, но ему было вполне комфортно: запах кожаного салона не смешивался с дешёвыми отдушками и не вызывал тошноту, вождение было плавным, а лёгкая музыка на фоне не раздражала слух. Неловкость исходила именно от хозяина машины: он вцепился в руль мёртвой хваткой и не отводил взгляд от дороги, будто боялся посмотреть на того, кто находился рядом. Как странно, ведь он сам вызвался его подвезти! Чэн Цянь достал из рюкзака планшет и снова начал с кем-то переписываться, стараясь лишний раз не напоминать о своём существовании. К его сожалению, Хань Мучунь ещё не успел о нём забыть и, развернувшись, принялся донимать. –Сяо Цянь, как ты согласился на детское кресло? Такой серьёзный парень, а сидишь на Молнии Маккуин! –Мне не очень нравится, когда папу штрафуют, – не отвлекаясь от экрана, ответил мальчик. Видя, что с ним не особо хотят общаться, Мучунь аккуратно отобрал у него планшет и заблокировал его. Чэн Цянь скрестил руки на груди, но не высказал вслух своего недовольства. –Ты там уже вторых Ромео и Джульетту настрочил, отвлекись. А что, часто твоего папу штрафуют? –Один раз было, – честно признался Тун Жу, вмешавшись в их разговор. – Давно, я исправился. –Какой вы молодец, – Мучунь хихикнул, на секунду взглянув на него, и снова обратился к Чэн Цяню: –Слушай, ты не против, если я украду твоего папу ненадолго? Мне нужно убедиться, что он исправился и отменно водит машину. –Я думал, это папа пригласит тебя на свидание...– Чэн Цянь разочарованно посмотрел на затылок отца и вздохнул. – Отвезите меня домой и делайте, что хотите. –Прям что хотим? Чэн Цянь удивлённо моргнул и смущенно отвёл взгляд к окну, а Хань Мучунь рассмеялся, довольный этим. Тун Жу поглядывал на зеркало заднего вида, наблюдая за этими двумя, и едва заметно улыбался. Он и не думал, что за одну встречу в больнице они могли так сблизиться, но, глядя на Мучуня, легко в это верил. Его лёгкость может и не была заразительной, но успокаивала сердце и отвлекала от всех невзгод. Вскоре они подъехали к дому. Чэн Цянь оперативно отобрал у «подлого дяди» планшет и сразу ушёл отшельничать в свою комнату, оставив папу налаживать личную жизнь. Когда за Чэн Цянем захлопнулась дверь, в салоне снова стало тихо. Бьющие по стёклам капли дождя пытались заглушить незнакомую песню с приятным женским вокалом, рука так и чесалась сделать погромче, но никто этого не делал. –Ну что, покатаемся? –Я хочу показать тебе одно место, – одновременно с Мучунем произнёс Тун Жу, и, когда тот уступил, продолжил: – Дождь должен скоро закончиться, на закате там очень красиво. –Хорошо, вези. Можно ведь на «ты»? –Конечно, у нас ведь свидание, – теперь Тун Жу следил за дорогой только потому что она была мокрой, рука на руле стала мягче, а взгляд спокойнее. Хань Мучунь не был противником тишины, но ему очень хотелось узнать побольше о Тун Жу, разговорить его и наконец по уши влюбиться. Сохраняя шуточный настрой после недавней болтовни с Чэн Цянем, он заговорил: –Сяо Цянь такой серьёзный парень, ему, наверное, нелегко тебя воспитывать. Тун Жу тихо хмыкнул, качнув головой, и на секунду крепче сжал руль, справляясь с подступившим смехом. –Иногда мне кажется, что так оно и есть, – машина свернула с оживлённой главной дороги, вид на мегаполис постепенно сменился редкими многоэтажками и отведёнными под застройку пустырями. – Без материнской заботы ему пришлось рано повзрослеть, а я поздно осознал приоритеты, чтобы уделить ему должное внимание. Поэтому теперь не я о нём забочусь, а он обо мне, и бороться с этим невозможно. –Так и знал, что нужно добиться его расположения, прежде чем приударить за тобой. Хорошо, что у него нет ружья. Отшутившись, Мучунь тоже уставился в лобовое стекло, наблюдая, как дворники размазывают по стеклу крупные капли. Пасмурное небо будто и не собиралось очищаться от туч, и дождь всё продолжал лить. –На самом деле он бы не научился заботиться о ком-то, если бы не ощутил этого на себе. Думаю, он просто очень чуткий ребенок и понимает, что любовь нужна не только ему. Хотя, конечно, чтобы прокормить всего лишь два рта, вкалывать сутками вовсе не обязательно. Каждое слово Мучуня оседало на сердце Тун Жу сладкой ватой и тут же таяло, подслащая его горькую нелёгкую жизнь. Может, он и не узнал чего-то нового и не поразился открывшейся ему истине, но услышать подобное от едва знакомого молодого парня, который чаще шутит, чем говорит по делу, принимает чаевые улыбками и чудом согласился на свидание, было неожиданно. Ему потребовалось прочистить горло, чтобы опомниться. –А что, если рта станет три? –Пф, да брось, я тоже зарабатываю! Совсем скоро выпущусь из университета и смогу обеспечить тебе безбедную старость. Шутки Мучуня наконец смогли пробить броню этого мужчины, и он щедро рассмеялся. –Вот как! Считаешь меня стариком, но всё равно готов связать со мной жизнь, м? –Захотелось почувствовать тепло деда, – от этой шутки Хань Мучуню самому стало стыдно, но, к счастью, машина как раз остановилась, и он скорее вышел из неё, чтобы оставить этот разговор внутри. За болтовнёй он и не заметил, как стих дождь, лишь редкие капли до сих пор могли упасть то на на ухо, то на нос. И хотя распогодилось, небо было едва сиреневым, не предвещая красивого заката. Тун Жу вышел следом и, вдохнув свежий воздух, тоже поднял голову к небу. На языке ощутился привкус разочарования, но он никак его не выказал. Подойдя к Мучуню, мужчина молча кивнул, приглашая следовать за ним. Идти пришлось по раскисшей тропинке, которая после ливня напоминала скорее ручей. Она вела их к вершине холма, где одиноко стояло большое дерево, которое, на самом деле, тоже не отличалось живописностью. Смотря под ноги, Хань Мучунь ухватился за протянутую Тун Жу руку и таким образом смог забраться наверх. Он не очень боялся грязи, поэтому испачканные белые кроссовки его ни капли не беспокоили, больше интересовало то, ради чего его привезли именно сюда. Осмотревшись, он обнаружил, что только со стороны дороги этот холм казался пологим и невысоким, но его обратная сторона была обрывистой и открывала вид на низину, затопленную густым лесом и прошитую тонкой извилистой речушкой. И неба было очень много. В городе его почти не видно, да и смотреть на него некогда за ворохом всевозможных дел. А сейчас его бескрайним простором наполнялись лёгкие, и, казалось, вот-вот вырастут крылья. Наверняка при ярком закате этот вид стал бы незабываемым, но Хань Мучунь не испытал ни капли разочарования. Но и восхищения он не испытывал, это были гораздо более сложные чувства, вызывающие не то улыбку, не то слёзы. Серо-розовое небо не давило своей роскошью, а загадочным шёпотом звало к себе, раствориться в остатках тёмных туч. После ливня вся растительность... Нет, в принципе вся природа, даже воздух были более сочными и яркими, напоминая виды из глубокого детства. Сердце ныло от тоски и наслаждалось этой тоской. Тун Жу не разобрал эмоций на его лице и подошёл чуть ближе. Он пока не мог позволить себе лишних прикосновений, только прижался плечом к его плечу в надежде разделить его чувства. –Говорят, раньше трава была зеленее, – пробормотал Хань Мучунь, переведя взгляд на мужчину. – Может быть, я не очень помню это «раньше», тебе должно быть виднее. –Раньше было меньше серых застроек и больше зелени, вот мы и видели её чаще. –Угу, куда ещё зеленее. Ты расстроен, что мы не встретили закат? –Закат – это только часть вида.. Но всё-таки.. ты не разочарован? –Мне нравится любая погода, я в принципе природу очень люблю... Здесь хорошо. Как ты узнал про это место? –Раньше неподалёку был небольшой посёлок, где жила моя и ещё несколько семей. Мы часто сюда бегали, а мои родители ходили сюда на свидания. Потом посёлок снесли, мы переехали в город, но любовь к этому месту осталась на всю жизнь. –Не слишком романтично для первого свидания? – Мучунь улыбнулся, рассматривая его тёмные глаза, и понял, что забыл всё, что сегодня происходило. В какой-то момент ему стал важен только этот вид, этот воздух и этот Тун Жу. Какая-то запрещенная магия, от которой практически подкашивались ноги. –Думаю, в самый раз, – ответил Тун Жу, не в силах отвести от него взгляд. Красота Мучуня была очевидной. Он наверняка получал комплименты каждый день и сам прекрасно знал себе цену. Но сейчас, в этих сиреневых сумерках, она казалась мужчине непозволительной, почти недосягаемой. Он был попросту не в силах к нему прикоснуться. Тун Жу едва смог выдохнуть лишь одно: –Ты... Красивый.