И только волны поймут нас

Сяо Чжань лежит, глядя в потолок. Ноги все ещё гудят после активного дня, а в душе - невообразимое чувство счастья. В его мыслях темные глаза Ибо, его крепкие объятия и мягкие губы. Никогда в жизни у него не было такого романтического свидания: луна, шум океана и свежий бриз сделали этот вечер незабываемым. Телефон пиликает сообщением и Сяо Чжань смотрит на экран. «Не могу уснуть. Всё время думаю о тебе. Ты как сладкое искушение, Чжань-гэ. Узнав вкус твоих губ, хочется пробовать их снова и снова» Сяо Чжань фыркнул, улыбнувшись приторности слов, но его уши при этом предательски покраснели. Он быстро набрал ответ: «Спи, лао Ван. Завтра ты должен быть со мной нежным на воде» По скорости ответа он догадался, что Ибо ждал у экрана: «Слушаюсь этого почтенного гэгэ. Ведь старые люди всегда мудры и опытны. Спокойной ночи, булочка» - Айщщ, какой противный, - зашипел Сяо Чжань, перечитывая сообщение, - и почему “булочка”? «Дети всегда должны брать пример со старших, особенно маленькие непослушные гремлины», - отстучал он в ответ. Удовлетворенный собственной оригинальностью, он с нетерпением ждал, что же пришлет Ибо. «1:1. Ты не так прост, гэ, как кажешься. Я запомнил и записал. Завтра буду ждать тебя в том же месте, в то же время. Целую твои сладкие губы» Закатив глаза и довольно улыбнувшись, Сяо Чжань отправил дежурное «Договорились» и улегся поудобнее. В голове всё еще звучал хрипловатый голос Ибо, а кровать казалась лодкой, мерно качающейся на волнах ночного Иланя. Звонок будильника врезается в уши, и Сяо Чжань подпрыгивает на кровати. Несколько секунд легкой дезориентации - и мозг начинает усиленно работать, напоминая и о вчерашнем дне, и о предстоящем утре. За окном всё еще темно, а цикады всё также стрекочут, вплетая свой звон в далёкий шум океана. Сяо Чжнь трет свое лицо, пытаясь взбодриться, и неловко встает с кровати. Тянущая боль в мышцах ног напоминает о вчерашних нагрузках. Приняв душ и почистив зубы, он успевает только накинуть на себя белую футболку и легкие шорты, не утруждая себя в этот раз даже бельем, как телефон жужжит оповещением. Конечно же, это сообщение от Ибо. «Мой гэ уже проснулся, надеюсь? Доброго утра! Везу с собой много кофе и паровые булочки. Булочки для булочки. Тебя забрать?» Сяо Чжань вздыхает и счастливо улыбается, шутливо ворча себе под нос: - Почему я опять булочка-то? Неужто щеки отрасли? «Доброе утро, Бо-ди! Я уже готов к выходу, поэтому дойду сам. Не выпей мой кофе! И почему я Булочка?!», - пишет он в ответ, втыкая ноги в кроксы. «Потому что ты сладкий и тебя хочется съесть!», - сразу отвечает Ибо и присылает фотографию океана, окрашенного в оранжевый цвет начинающегося рассвета, и свою руку со стаканом кофе на его фоне. «Эй, подожди меня! Пять минут - и я на месте!» - тут же торопливо строчит Сяо Чжань и ускоряет свой шаг, желая на самом деле не кофе, а поскорее увидеть прекрасное лицо своего инструктора, по которому до боли соскучился за ночь. Сяо Чжань выбегает на песок и видит Ибо, прислонившегося к байку и задумчиво глядящего на занимающийся рассвет. Рядом на сиденье стоят два стакана с кофе и крафтовый пакет, промаслившийся от горячих булочек. - Бо-ди, - шепотом зовет он, боясь разрушить уединенную атмосферу. - Гэ, - Ибо тут же оборачивается к нему и протягивает свои руки. Сяо Чжань входит в эти объятия, как будто там всегда было его место, и тут же получает нежный поцелуй в краешек губ, - доброе утро! Ибо, улыбаясь, крепче сжимает его своими руками и снова целует, только в этот раз глубоко, по-хозяйски забираясь в чужой рот языком. Сяо Чжань тихо стонет под таким напором и слегка отстраняется. - Бо-ди, люди увидят, - смущается он, оглядываясь, но при этом не делает и шага в сторону. - Здесь на это нормально смотрят, гэ. Не переживай. Но если ты стесняешься, то мы можем больше не делать этого на улице, - Ибо серьезно смотрит ему в лицо, ожидая реакции. - Если ты так говоришь, - растерянно тянет Сяо Чжань, - то я не против. Только мне надо немного привыкнуть. Ибо на это широко улыбается и меняется с Сяо Чжанем местами, усаживая того на сиденье мотоцикла. - Сначала лёгкий завтрак, чтобы в воде не было тяжело, - он протягивает стакан с кофе и достает булочки, - смотри, гэ! Она такая же мягкая и горячая, как твои щёки спросонья! - Все-таки щёки, - невнятно бормочет тот в ответ, откусывая кусок маньтоу, - надеюсь, после активных тренировок я похудею. - Куда тебе худеть, гэ? – возмущается Ибо с набитой едой щекой, - у тебя вон, ребра торчат! - Много ты понимаешь, - машет рукой Сяо Чжань, делая глоток кофе, - тебе то это точно не грозит с твоей работой. - Тебе тоже не грозит, гэ, - ухмыляется Ибо, - с двумя-то нагрузками одновременно. - С двумя? – переспрашивает тот, удивленно приподнимая брови, - одна – это сёрфинг, а вторая? - Я, - Ибо уверенно тычет пальцем себе в грудь и нелепо подмигивает обоими глазами сразу. - Ты? – недоуменно спрашивает Сяо Чжань и тут до него доходит смысл намёка. - Что??! - Что? – дразнит Ибо и заходится гремлинским смехом, далеко разносящимся по пляжу, - пойдем переодеваться, гэ. Пора идти в воду. Переодевание в этот раз проходит быстрее — неловкость хоть и не прошла совсем, но теперь добавились внимательные взгляды и шутки. Когда они выходят к кромке прибоя, Сяо Чжань замечает, что океан изменился. Вчерашняя белая пена уступила место тяжелым, маслянистым валам глубокого индиго. — Сегодня не боремся с прибоем, а ищем канал, — Ибо берет Сяо Чжаня за руку, переплетая пальцы, и тянет за собой в воду, — видишь, где вода кажется спокойнее и темнее? Там течение уходит в океан. Оно само вынесет нас на лайнап. Сяо Чжань заходит в воду, и она обжигает его щиколотки холодным поцелуем, затем очередь доходит до бёдер. Он вздрагивает, когда первая волна захлестывает за воротник гидрокостюма, пробираясь ледяной змейкой вдоль позвоночника, и инстинктивно сжимает руку Ибо крепче. — Дно скоро кончится, гэ. Ложись на доску и просто следуй за мной, - Ибо помогает ему устроиться на софтборде. Он гребет, стараясь не смотреть по сторонам, но периферийным зрением видит, как берег стремительно отдаляется. Пестрые зонтики превращаются в точки, а шум города тонет в тяжелом, утробном гуле большой воды. Когда он в очередной раз опускает глаза на воду, то не видит дна - только плотную, холодную синеву. Пробиться через последние гребни оказывается сложнее всего. Ибо командует: «Прошивай волну!», и Сяо Чжань, зажмурившись, врезается грудью в соленую стену. А когда открывает глаза — ландшафт резко меняется. Здесь, далеко от берега, океан не шумит. Он дышит. Тяжело и размеренно. Под доской разверзается пугающая, иссиня-черная пустота. — Садись, — произносит Ибо сквозь шум воды, ловко запрыгивая на свой лонгборд и свешивая ноги в воду. Сяо Чжань пытается повторить маневр. Его софтборд опасно качается на зыби, и когда он наконец усаживается, его охватывает настоящий, первобытный ужас. Дна нет. Под пальцами ног — бесконечность. Он инстинктивно вцепляется в края доски так, что костяшки пальцев белеют. — Бо-ди! Здесь слишком глубоко, — шепчет он, боясь даже вздохнуть. Ибо подгребает вплотную, так что их доски соприкасаются с мягким глухим стуком, и накрывает дрожащую ладонь Сяо Чжаня своей, заземляя. — Смотри на горизонт, гэ. Не вниз, — его голос звучит низко, вибрируя в унисон с прибоем, — видишь ту темную полосу? Это идет сет. Через минуту здесь будет гора воды. Сяо Чжань смотрит, куда указывает Ибо. Огромная, ровная стена воды плавно движется к ним, закрывая собой полнеба. — Чжань-гэ, посмотри на меня, - зовет Ибо и Сяо Чжань поворачивает к нему голову, - ты не утонешь. Просто доверься мне. Когда я скажу «греби» — не сомневайся ни секунды. Сяо Чжань кивает в ответ и смотрит на приближающийся сет; ему кажется, что мир замедляется. Огромная синяя стена, идеально ровная и блестящая, как холодное зеркало, медленно заслоняет собой горизонт. Она не похожа на вчерашнюю пену — это живая гора, тяжелая и неотвратимая. Пальцы Сяо Чжаня немеют, впиваясь в края доски. Дна нет, опоры нет, есть только этот гул, нарастающий где-то в самом нутре океана. — Разворачивайся, гэ! Живо! — хриплый голос Ибо разрезает оцепенение, как удар хлыста, - носом к берегу! Сяо Чжань подчиняется механически. Он разворачивает тяжелый софтборд, чувствуя, как его подхватывает первая, еще пологая волна, приподнимая и плавно опуская. Но за ней идет она - настоящая. — Греби! — кричит Ибо, уже ложась на свой лонгборд рядом, - вкладывай всё! Не смей оборачиваться, смотри только вперед! Греби, Чжань-гэ, что есть сил! Сяо Чжань падает грудью на доску и начинает грести. Раз. Два. Его ладони с силой прошивают плотную синеву. Он не видит, что происходит сзади, но чувствует, как свет за его спиной гаснет — огромная тень накрывает его, а гул превращается в грохот обрушивающегося небоскреба. Доска под ним вдруг резко задирает хвост. Сяо Чжань чувствует, как его подбрасывает вверх, на невозможную высоту. Угол наклона становится таким крутым, что кажется — он сейчас соскользнет прямо в пасть бездне. — Вставай! Pop-up! Сейчас или никогда! — голос Ибо доносится откуда-то сбоку, полный бешеного азарта. Страх вымывается чистым адреналином. Сяо Чжань делает то, что они триста раз повторяли на песке: ладони под ребра, резкий толчок и уверенный прыжок ногами в центр доски. Мир взрывается. Он стоит. Он действительно стоит на ногах, а под ним — ревущая, искрящаяся лавина синего стекла. Скорость такая, что слезы мгновенно застилают глаза, и он летит вниз с этой водяной горы, только в этот момент понимая, почему Ибо так предан этой стихии. Здесь нет прошлого, нет будущего, нет страха смерти — есть только это бесконечное, ослепительное «сейчас». — Дааааа! — слышит он победный вопль Ибо. Тот летит на соседней волне, совсем рядом, балансируя в своей расслабленной, кошачьей стойке, и в лучах утреннего солнца его нить-дракон на плече кажется живым пламенем. Он протягивает руку в сторону Сяо Чжаня, пальцами едва касаясь поверхности воды, поднимая веер брызг. — Ты сёрфер, лао Сяо! Ты это сделал! Сяо Чжань не может ответить — у него перехвачено дыхание. Он просто смеется, захлебываясь соленым ветром, и смотрит на Ибо. В этот момент, на вершине ревущей волны, он понимает: он готов следовать за этим человеком в любую бездну.