Реквием по живому

– Наруто, Девятый дух разрушения, выйди вперёд. Слова были сказаны с явным пренебрежением, смешанным с неприятием. Два шага — и вот он уже стоит, окружённый парой десятков глаз, смотрящих на него. Он находился в центре, где единственным источником света было окно, указывающее на подсудимого. Яркие лучи солнца бросали тени на его лицо, но он не поднимал головы: после темницы глаза не привыкли к свету, поэтому оставались скрыты за чёлкой. В этом месте вершилась судьба не только людей, но и всех живущих существ в мире. Огромные белоснежные крылья говорящего раскрылись, создавая небольшой поток ветра. Высший Архангел был судьёй, чьи решения не опровергались и не подвергались сомнениям. Наруто проследил, как одно перо сорвалось и медленно, словно танцуя и кружась, падало вниз. – Ты поддался своей врождённой кровожадности и, ведомый жаждой разрушения, убил своего хозяина и сжёг дотла деревню, в которой жило много невинных душ. Пусть свет для тебя померк, светить ты продолжишь яркою звездой, Даже если сердце забыло ритм, Твоё дыхание вспомнит ветер. Отрывки песни звучали в голове как прощание. Это были строки, которые вспомнились, стоило перу коснуться пола. В тот же момент картинка сменилась: огонь полыхал вокруг, его дрожащие руки были по локоть в крови, а сам он пытался вернуть дыхание в почти безжизненное тело. «Хей, не волнуйся, я всегда буду с тобой». Обещание... Оно сохранилось в сердце острым ножом. Он помнил вкус собственных слёз и крик, разрывающий грудную клетку, как и слова мольбы, произнесённые еле слышно, но звучащие как отчаяние: «Не уходи, вернись, Сакура». Дальше — звон приближающихся тяжёлых колёс и холод металла на кистях рук. Антимагические наручники служили суду хорошим способом контроля; они были изготовлены из ангельского металла, полученного из серебряных камней. Дёргая ладонями, Наруто не ощущал ничего, лишь пустоту внутри. Раньше он чувствовал связь — крепкую и чистую, были эмоции не только его, но и ощущение того, что он нашёл свой «дом». Сейчас же мир сузился до одного единственного желания — пойти вслед за ней. Но Наруто не мог, вспоминая ещё тёплую ладонь на своей щеке, тонкую струйку крови, медленно стекающую из сухих губ, и кристальной чистоты влагу в её глазах, скатившуюся по щеке. В их отражении он видел себя: видел грусть, боль от расставания и теплоту, которую могли передать лишь её зелёные глаза. «Живи, найди свой дом и того, кого захочешь защитить. Я не верила и не буду верить, что ты приносишь лишь боль». Это были отрывистые слова, сопровождающиеся кашлем, произнесённые почти шёпотом. Она гладила его щёку пальцем, проходясь по полосам на ней. Он вспомнил, как она шутливо звала их «усиками», и стёрла слезу. А после её рука упала. Для Наруто этот миг длился вечность. Его глаза, не отрываясь, смотрели, как её ладонь коснулась обожжённой земли, и единственное, что ему оставалось, — это держать её в своих руках и кричать, заставляя немногих оставшихся в живых дрожать от страха. Лишь некоторые силуэты отпечатались в сознании: лица тех, кто разрушил его жизнь и предал деревню огню. У их предводителя были алые волосы, как сам огонь, и совершенно пустой взгляд, который сохранился в памяти. Девятый смотрел на то, как он уходил, как в огне исчезали тела, словно это был плод воображения или иллюзия. А Наруто продолжал смотреть вперёд, держа в руках обездвиженное тело, совершенно не замечая лёгкого жжения в шее и того, что у цветка опали лепестки — теперь вместо красивого рисунка остался еле заметный розоватый след. Воспоминанием останься, и пусть больше не увидишь ты рассвета. В сердцах храня твой облик, Продолжишь жить ты в сердце. Улыбку и покой забрав, встретимся с тобой во сне, Увидеть бы ещё хоть раз блеск твоих светящихся глаз. В тот день разум был затуманен, но слова повторялись раз за разом: «Я же тебя предупреждал, мы несовместимы». Но истинно то, что дух разрушения оказался немного эгоистичным: греясь в лучах света, рождённый даровать смерть полюбил жизнь. Дорога до суда длилась около двух недель. За это время Наруто пытался растормошить дух, сидевший рядом: тот ругался, пытался перевернуть карету, мчавшуюся на высокой скорости из-за опасения находиться рядом с особо опасным существом. Наруто не обращал внимания, не оказывал сопротивления, всю дорогу лишь наблюдая за сменявшимся пейзажем. Когда путь был окончен, кучер дёрнул цепями, вынуждая буквально вывалиться из кареты. И если первый дух, сохраняя достоинство, приземлился на ноги грациозно и, выпрямляя спину, всем видом демонстрировал неприязнь, то Наруто встретил землю лицом, практически не предпринимая попыток подняться. Тело не слушалось, да и не хотелось заставлять себя встать: в голове стоял шум, граничащий с кричащей тишиной. Он не реагировал, когда его силком подняли, когда наставили на его грудную клетку магическое копьё. В голове возникла привлекательная мысль: напороться на него и закончить череду мучений. Уйти, умереть и пойти вслед за ней в спасительную тьму, ведь свет без неё был слишком оглушительным. Но стоило двинуться навстречу острию, как его скрутили, заломив руки сзади. Измученное тело отозвалось болью, но Наруто игнорировал это чувство. До сих пор стояла перед глазами картинка оставшегося пепелища, на котором его «арестовали». Ранее скрытая деревня, служившая местом для всех существ, которые искали приюта, превратилась в руины, а тела — в обгоревшие кости. Он сжёг их мечту и цель их существования. Здание суда больше походило на небольшой замок мраморного цвета, столь же холодного, как и его обитатели. Стены были напитаны одной из сильных печатей, не позволявшей войти неприглашённому. Только при входе появлялся человек, носивший имя Страж Суда, и ставил им временную метку, дабы позволить войти. Она лишь слегка обожгла кожу, оставляя красный след. Прошлая метка напоминала красивый розовый цветок — символ души Хозяина и их контракта между человеком и духом. Он был скреплён кровью: доверяя частичку друг друга, они словно становились единым целым. Надрезая палец, Наруто в то время чувствовал небывалую радость от ощущения единения и того, что он больше не одинок. Они были вдвоём, а вокруг — бескрайний мир, который с жестокостью готов забрать всё. Внутри эхом отбивался от стен стук каблуков впереди идущего стража. Подойдя к огромной железной двери, её со скрипом открыли. Они спустились вниз по лестнице, которая освещалась лишь огнём факелов, прикреплённых к стене. Раз, два, три... после десятой ступени Наруто закончил считать. Перед ним было помещение со встроенными решётками. Наруто подвели к одной из камер. Пахло гнилью, кровью и чем-то едким. Дух рядом с Наруто сморщился, дёргая закованными руками и демонстрируя возмущение. Из-за его болтливости на него надели железный намордник. Он толкнул руками в спину Девятого. Наруто посмотрел на него устало, взглядом прося отвалить. Девятый покорно вошёл в клетку и сел возле стены, положив голову на колени. Он не протестовал и не выказывал сопротивления, поэтому с него сняли кандалы, но печать оставили. Другого же духа поместили в дальнюю камеру, опасаясь, что он может спровоцировать Девятого на бунт. В какой-то степени Наруто был благодарен: хоть тишина и давила на него, остаться с ней наедине было равносильно девяти кругам ада. Минуты, часы или же дни — Наруто не был уверен, сколько времени провёл в камере, прежде чем она открылась, на его кисти снова повесили наручники и отвели вверх по лестнице и длинным тихим коридорам к месту, где решают судьбу существ. – Ты признаёшь свою вину? Готов ли нести наказание за свой грех? – Слова, полные гордыни, резали уши, словно говоривший ни разу не оступался. Наруто лишь выпрямился, сузив глаза и пытаясь рассмотреть его, но видел лишь тени, скрывающие тело, и пару белоснежных крыльев. – Признаю и готов, – смиренно вырывается с губ признание. Он опускает голову. Момент ярости был затуманен, и Наруто точно не мог восстановить причину своей вспышки, но помнил её начало: когда, вернувшись с охоты, застал в деревне странных людей с инициалами на коже, чем-то похожими на полумесяц. Из зала послышались предложения о его наказании: ссылка, бросить в темницу, посадить его на контракт... Предложений было много, и одно было гораздо жёстче другого. Но был один человек, что встал с места и с неким раздражением и злостью посмотрел на духа. Он говорил сквозь зубы, когда услышал последнее предложение: – Он неуправляемый. Высший дух, имеющий девятый номер. Вы правда думаете, что найдётся маг, который сможет обуздать его? Чего уж говорить о контракте с ним: добровольно он не поделится своей кровью. Я предлагаю уничтожить его. Голос отразился эхом от стен, и все притихли. Самодовольно усмехнувшись, мужчина сел обратно, выжидая решения. – Итак, вы согласны с вердиктом? – спокойно произнёс судья, удовлетворительно кивнув человеку, вынесшему последнее предложение. Помещение погрузилось в молчание. Наруто чувствовал на себе десятки глаз и то давление, которое от них исходило. Девятый даже не обернулся, когда судья снова заговорил: – Тогда... – начал он, пока один из членов суда не поднялся и медленно не начал спускаться вниз. Все устремили взгляды на него и чуть не лишились дыхания, когда увидели, чей герб украшает его спину. Он встал рядом с Наруто, окидывая его взглядом, проходя по туловищу и останавливаясь на глазах. Сознание Наруто начало путаться, стоило увидеть красный блеск в его глазах и то, как меняется зрачок. Спустя пару мгновений Наруто упал на колени от внезапно хлынувшей боли в висках, словно все его воспоминания и мысли вскрыли и беспорядочно рассмотрели. Стараясь восстановить контроль, он зло смотрел на мужчину, прищурив глаза. Мужчина усмехнулся, поворачиваясь лицом к судье. Его голос звучал твёрдо и уверенно: – Девятый дух — последний пазл, который должен сложить мозаику. Разве вы забыли о предначертании? – Он говорил нарочито медленно и громко, чтобы каждый внимал его слову. – Предлагаете убить его? Позабыли о «холодной войне», которая, согласно древним свиткам, повторится в нашем веке? Без Девятого она не сложится и... Его перебили. Все тот же мужчина подорвался с места, лицо его покраснело от возмущения, но он старался соблюдать осторожность, особенно с этим человеком, который принадлежит к совершенно другому звену. Учиха не принадлежали никому, не находились во власти чьей-либо страны. Эти люди были наёмниками, прекрасным оружием, воспитанным с детства. Но к качествам профессиональных убийц также прилагался их нрав — никому не подчиняющийся. Пару столетий назад был Учиха, который создал отдельное место, страну, в которой живут только представители этого клана. Все тайны и секреты погибали и рождались внутри; те, кто пытался хоть раз без разрешения ступить на их землю, оставляли за собой лишь кровавые следы. И сейчас, заметив алый блеск в темноте, мужчина перешёл на низкий тон, почти шёпот: – Мы не уверены, что он не проявит свой «истинный» нрав. Может, сейчас он и выглядит как тряпичная кукла, – слова были словно нож, но Наруто лишь хмыкнул, не особо оскорблённый сравнением, – но ни в одной стране, как я думаю, и в вашей, не найдётся воина с достаточной силой, чтобы суметь держать его. И я очень сомневаюсь, что он пойдёт на добровольный контракт. Фугаку внимательно слушал мужчину, не перебивая его. Он повернулся к судье, выжидая решения, но ангел не проронил ни слова, позволяя им завершить конфликт. Учиха сделал шаг к Девятому, протягивая руку и хватая его за кисть, не сильно, но ощутимо сжимая. Он поднял её вверх так, чтобы зал видел и слышал, а после разорвал цепь на его руках, не особо заботясь, ранил он его или нет. Чуть подрагивающие конечности говорили о лёгкой боли. – Кто говорил о «добровольном» контракте? Никто не собирается с ним возиться. – Фугаку замолчал, буквально чувствуя, как весь зал сосредоточил на нём внимание. – Мой сын, Учиха Саске — сильный воин с достаточным запасом силы, он будет способен заковать его в подчиняющий контракт. Сейчас Девятый — как слепой котёнок, его сила не развита. Подчинить, а тем более управлять им — не проблема. Зал погрузился в тишину. Позади себя Фугаку услышал смешок, а после судья встал, расправив крылья. – Не думаю, что тебе важно слышать решение суда, но знай: все последствия его действий лягут на плечи твоего сына. Сказав последние слова, он ушёл, а вслед за ним начали расходиться и остальные. И вот снова карета, и опять дорога. Но сейчас Наруто не заковали в цепи и не ставили на нём очередную печать. Всю дорогу он сидел рядом с этим мужчиной и пытался понять ход его мыслей: была ли это защита? Или он для чего-то нужен ему? Наруто не слышал о «холодной войне» и не знал, что это такое, поэтому, облокотившись на стенку кареты, он наблюдал за сменяющимся пейзажем. Всю дорогу они ехали молча. Первое, что бросилось в глаза, — это странный рисунок, украшающий стены, крыши и даже одежду людей, живущих в этом месте. Красно-белый узор покрывал практически всю территорию, по которой Наруто успел пройти. Также поражало сходство людей друг с другом: чёрные как смоль волосы и такой же глубины глаза. Девятый чувствовал себя слишком ярким на фоне этих людей, но что было странно — никто не бросал на него презрительного или испуганного взгляда, учитывая то, что он шёл без печатей и наручников. – Почему они не боятся меня? – после долгой тишины Наруто первым начал диалог. Фугаку опустил на него взгляд, продолжая путь, и ответил спустя пару мгновений, пока принимал поклоны своих людей: – Мы уже давно знаем о духах и их предназначении, с тех же времён учимся жить и работать вместе. – Фугаку счёл ненужным рассказывать более детально про предназначение, разумно полагая, что Наруто сейчас словно ребёнок: его возраст для духа был чрезвычайно мал. – Контракты, сила и высокая энергия — это то, чем живёт клан Учиха уже давно. И сейчас ты не способен полностью раскрыть свой потенциал, ты слаб. Твой прежний хозяин не давал стимула к росту. Наруто нахмурился: слишком много этот человек знал о нём. Но когда? Девятый особо не говорил и не делился подробностями жизни. Не найдя ответа, он заметил, что они остановились у огромного дома, более чем напоминающего замок. Однако в дом они не вошли — обошли его и попали на задний двор, где Наруто заметил парня с таким же знаком на спине, какой был у многих. Он тренировался. Сбитое дыхание, капля пота, стекающая по виску, и сила, которая исходила из него, поразили духа. Руки парня были немного обожжены, с них каплями стекала кровь, но его взгляд поражал куда больше. Стоило им предстать перед ним, как его глаза задержались на Девятом, и словно мелкий ток пробежался по Наруто от кончиков пальцев до макушки головы. Отвесив лёгкий поклон, парень продолжил практику. Фугаку встал рядом с Наруто, концентрируя всё его внимание на своём сыне. – Это... – начал Учиха, и Наруто, не отрываясь, продолжил за него: – Саске. – Прежде чем осмыслить, произносят губы духа, и он сам удивляется такому порыву. Взяв себя в руки, он с трудом переводит взгляд на Фугаку: – Я не стану заключать с ним договор. Лучше убей. Мертвенно произносит Наруто, на что Учиха лишь усмехается. – Кто говорил тебе о добровольном контракте? – Голос стал грубее, и в нём слышались стальные ноты. – Учиха не заключают договоров, а подчиняют. И ты подчинишься Саске.