Реквием по живому

Темно и холодно. Повсюду дует слабый, колющий ветер. Фигура делает пару шагов вперёд, но лишь сильнее погружается в тени. В голове стоит шум, смешивающийся с криками и чьим-то отчаянным голосом, а после они складываются в очень грустную песнь. Чувствуется чья-то дрожь. Касания были тёплыми и такими родными — как утреннее солнце, мягко согревающее землю. Вспоминалось время, когда они вместе, лёжа на цветущей траве, встречали рассветы. Тогда было занимательно наблюдать за тем, как небо живёт в чужих глазах, а солнце прячется в золотистых локонах. Она вставала тогда с травы и со счастливой улыбкой смотрела назад, туда, где люди находили свой дом в их маленькой деревне. Она вновь переключила внимание, посмотрев на сидящего рядом, но его лицо больше не выражало улыбки. В мгновение ока картина счастливого утреннего дня сменилась пожаром: его руки в крови, держащие её умирающее тело, крики детей и стариков, дотла горящие дома и трупы. И голос: — Сакура, прошу, открой глаза, не оставляй меня! И она побежала. Вперёд, в темноту, с единственной мыслью: «Наруто». Сакура хотела забрать его боль, обнять, утешить, показать, что она тут — ей было невыносимо слышать отчаяние и муку в его голосе. Но конца тьме не было. Раз за разом в голове всплывали те же картины, слышались те же крики, и выхода отсюда не существовало. Сакура рухнула на колени, не видя даже пола. Чернота начала пожирать её саму, ладони растворялись в едва заметном тёмном дыму, как вдруг она отчётливо услышала голос, не принадлежащий её разуму: — Ты хочешь вернуться? Хочешь назад? Сакура задумалась. Она мертва — как это возможно? Как ей вернуться туда? Это казалось немыслимым, это рушило законы природы. Но всё же она протягивает руку этой тьме и шепчет в неё: — Хочу. Внезапная боль и яркий свет пробуждают её, но это был не тот свет, которого она ждала. Её тело было накрыто странной тонкой тканью, которая почти не скрывала наготы. Вокруг стояли свечи, с которых уже стекал воск, падая на красные узоры, очерченные внутри ритуального круга. Это место окружали люди с закрытыми лицами, одетые в накидки с инициалами красной луны. Их голоса смешались в мантру на непонятном ей языке, пока один из них не воскликнул достаточно громко, чтобы вмиг наступила тишина: — У нас получилось! Владыка становится сильнее, он даровал нам возможность подарить этой деве шанс вновь вернуться на землю! Она непонимающе смотрела на них, пока не заметила, как луна на небе двинулась, а окрас её стал алым, как и тень, которую она отбрасывала. Один из них подошёл к ней, кидая на её тело сорочку с тем же рисунком, что был на их одеяниях. — Ты — одна из высших целителей, которые есть в этом мире. Твои способности пригодятся будущему владыке, — слова были сказаны тоном, не требующим возражений, после чего он просто развернулся и ушёл. Сакура вытянула руки вперёд, только сейчас осознавая, что не чувствует запахов, что сердце в груди не бьётся и она даже не способна различить температуру. Словно все эмоции разом, как и чувства, стёрлись, стоило лишь увидеть синий оттенок собственной кожи и местами покрывавшие её трещины, похожие на рубцы. Но в голове оставалась лишь одна мысль и остаточное желание от некогда жившего тела и сердца, которое помнило: — Наруто, где же ты? — вслух произнесла она, и ветер унёс её слова вдаль, увлекая за собой огни угасающих свечей и вновь погружая всё во тьму. «Где ты» — вторит в голове Девятого духа во время очередной спарринг-тренировки с Саске. Он пропускает один удар, его тело откидывает, и он с громким стуком ударяется спиной о забор. Наруто опирается на руки и встаёт, мотая головой из стороны в сторону в попытках найти источник звука, появившегося в мыслях столь знакомым голосом. Учиха не мог понять, что произошло в этот момент с духом. Всё время тот был собран и точно повторял изученные техники — знал, когда нужно блокировать, а когда необходимо избегать прямых ударов, — а тут не смог увернуться. С момента их прибытия в клан Саске коротко рассказал отцу об итогах миссии: с какими проблемами они столкнулись и что в итоге вышло. Он не утаил и момент собственного отравления, на что Фугаку просто кивнул головой, посчитав излишним как-то реагировать на это происшествие: раз вернулся живым, значит, справился. Тренировочные бои помогали укреплять связь. Как и обещал Саске, он не сдерживал Наруто и не ставил ограничений, предпочитая тренироваться за пределами жилой зоны клана. Дух мог не бояться, что его энергия что-то повредит или кому-то навредит. Наруто не чувствовал от людей в этом месте страха. Они воспринимали его если не как равного, то как духа, принадлежащего Учихе, а не как бомбу замедленного действия. Никто не прятал детей за спину, стоило ему появиться в поле зрения; ни один человек не смотрел косо или с испугом, когда чувствовал его энергию в моменты утери контроля, когда Наруто неосознанно выпускал небольшие потоки маны. Тренировочное поле было создано практически сразу, стоило Саске лишь намекнуть отцу о желании тренироваться с Девятым. Поле было достаточно большим. По периметру были вырублены деревья, из которых позже сделали манекены, служившие инструментом для оттачивания навыков. Местами, где сила Наруто оставляла особенно глубокий след, виднелись сухие «мёртвые» зоны: высохшая трава, жёлтые листья. Но на сей раз дух не чувствовал вины за собственное существование. Когда осознанность вернулась, Наруто увидел перед собой чёрные сандалии и протянутую ладонь. Чуть улыбнувшись и приняв помощь, Девятый отряхнулся, всё ещё прокручивая в голове тот голос. — Что с тобой? Обычно ты более внимательный, — задал вопрос Саске, вглядываясь в растерянные голубые глаза. Наруто обернулся к нему, неловко улыбаясь и касаясь ладонью волос: — Быть может, ты посчитаешь это странным, но уже не в первый раз мне мерещится чей-то голос, зовущий меня, — неловкость пропитала тон духа. Он опустил руку, рассматривая землю и протаптывая её ногой. — Он кажется мне знакомым, и что-то внутри отзывается на него. — Посмотри на меня, — попросил Учиха, и Наруто повиновался. Саске закрыл глаза, сосредотачиваясь, а после дух увидел перед собой алое свечение. В голове потяжелело. Наруто не очень любил, когда при помощи Шарингана лезли в его мысли, раскрывая и переворачивая там всё. Этот процесс сопровождался болью в висках и желанием сдавить себе голову, словно кто-то лишний сейчас командовал внутри. Но Учиха старался делать всё аккуратно, и это приносило облегчение — больше внутреннее, ведь физически боль нисколько не притуплялась. Когда стало легче, Наруто вздохнул, но тут же напрягся, заметив в глазах Саске непонимание. — Странно, я ничего не вижу, — выдохнул Учиха, подходя ближе. — Никаких следов и отпечатков чужой энергии, только твоя мана. Дух прикусил губу, и Саске даже издал короткий смешок — настолько озадаченным выглядел сейчас Девятый. Наруто почувствовал, как его затылка коснулась рука, мягко перебирая волосы. А затем дух ощутил тепло чужого тела, когда лоб Саске коснулся его собственного. Стеснения не было. Смотреть в тёмные зрачки и видеть там принятие было его тайно любимым состоянием, от него становилось по-особенному хорошо. — Ты странный. Неправильный какой-то, — касание исчезло, стоило последнему слову сорваться с губ. Почувствовалась странная пустота, но не давящая. «Неправильный» — это не звучало оскорбительно, скорее наоборот, с хорошим подтекстом. Так же когда-то говорила и Сакура. Учиха развернулся и пошёл к дому, оставляя духа одного. Между ними не осталось недосказанности. Наруто не сорвался вслед за Саске, а Учиха и не ждал, позволяя Девятому побыть наедине с собой. Он знал, что с ним что-то происходит, и дал время разобраться: если нужна будет помощь — он попросит, если захочет выговориться — подойдёт. Наруто сперва сел, а после лёг спиной на землю, вглядываясь в бескрайнее, чистое синее небо. Лучи солнца прятались в местами пожелтевшей листве, поэтому они не слепили глаза. Дух прислушивался к пению ветра и пытался успокоить внезапно возникшую дрожь и бешеное биение сердца. Наруто вернулся в дом, когда солнце уже начало заходить за горизонт. Это место успело стать привычным и своим. Дух прошёл в комнату и сел на кровать, рассматривая артефакты и свитки, которые разложил Саске. Его внимание привлекли небольшие часы. Они заинтересовали его ещё в первый раз, когда, сидя у костра, Учиха показывал их. Ведь в какую сторону их ни поверни, песок не начинал сыпаться быстрее или медленнее — он сохранял идеальный баланс, и песчинка за песчинкой мерно спадали вниз. Учиха упоминал, что эти часы сделаны из того же материала, что и главные «Предвестники», находящиеся в глубинном подвале дома главы. Их песок был взят с проклятой земли, на которой родился и рос Некромант, и хранил в себе остатки его силы и духа. Сам корпус часов был выкован из ангельского металла, закалённого чёрным вечным огнём Аматерасу. По легендам из свитков, главе клана Учиха было даровано вечно горящее чёрное пламя небывалой мощи, сжигающее саму суть магии, само её естество. Но и цена за столь могущественную силу была велика: он навсегда лишился зрения на левом глазу — именно в нём жила эта магия. В комнате задул прохладный ветер из открытого окна, погасив огонь на свече. Чья-то тень скользнула внутрь помещения и остановилась рядом с кроватью, позади духа. Тело Наруто напряглось, затылок зазудел от чьего-то пристального взгляда, но беспокойства не возникло. Дух с самого момента прибытия ощущал за собой слежку, и, поскольку они находились в стенах дома Учих, Девятый прекрасно знал, кто это. — Вы достаточно сблизились с моим братом, — из теней вышел брюнет, невероятно похожий на Саске. Учиха Итачи. Старший сын Учихи Фугаку, наследник и правая рука главы. Его навыки и силу высоко ценили, с семи лет прозвав гением. Многие скрытые техники были придуманы им лично, самая важная информация передавалась и проверялась через его руки. Также ходили слухи, что он владеет второй формой Шарингана, но убедиться в этом Наруто ещё не приходилось. — Ты это понял за те дни, что наблюдал за нами из теней? — с ехидством ответил Наруто, поворачивая голову. Итачи стоял позади, словно высеченная статуя, лишённая эмоций. Лишь глаза выдавали хоть каплю жизни, когда алый цвет в них сменился на чёрный. Девятый немного остерегался его, так как сложно было понять, что творится в голове у старшего Учихи. — Мне известны некие детали, связанные с некромантом и сломом первой печати, — непонимание отразилось в глазах духа. — В тот день ты потерял первого хозяина, и, если честно... В ту же секунду голова Наруто оказывается в ладонях Итачи. Тот смотрит прямо в глаза, желая вывернуть все эмоции наизнанку — так, словно видит всю подноготную духа. И для этого ему даже не нужен был Шаринган. — Я не доверяю тебе. Ты ненадёжен. Мы имеем дело с существом, ломающим законы природы, — хватка усилилась, как и презрение во взгляде, которое Итачи даже не пытался скрыть. — При определённых обстоятельствах ты можешь предать Саске. Скажи, как ты поступишь, если вдруг перед тобой предстанет мёртвое, но двигающееся тело бывшего хозяина? И бросится атаковать? Сможешь ли ты, наплевав на старую связь, защитить Саске ценой окончательного уничтожения этого трупа? Наруто замялся. Через руки Учихи передалось лёгкое напряжение. Взгляд духа стал уже не насмешливым, а напуганным — его застали врасплох. Он не думал о таком повороте событий, не желал подобного исхода. Этот выбор был подобен клинку, острому с двух сторон, на один из концов которого всё же придётся наткнуться. — Я... — у духа не хватило слов, он попросту не мог ответить на заданный вопрос. В ответ Итачи лишь хмыкнул, отпуская его с показным отвращением. Учиха развернулся, собираясь уходить, но на мгновение остановился, бросив взгляд на растерянного духа: — Так и думал. Но знай: твоя проблема — в твоей слабости, — Наруто вздрогнул. Вновь и вновь его тыкали в это носом, и он понимал, что последует дальше. — Ты не способен разделить прошлое и настоящее, позволяешь старым чувствам взять верх над собой. Откровенно говоря, не вырасти ты рядом с человеком, подавляющим твою силу, никто не смог бы принудительно заковать тебя сюда. Девятый хотел ответить, но все слова будто встали комом в горле и не хотели выходить наружу, отдавая чем-то колючим и горьким. Уже не первый человек видит его слабость насквозь. Неужели никогда не настанет время, когда его перестанут винить в том, что он просто пытался быть счастливым? Обречённый с детства внушать страх окружающим, и лишь она одна потянулась к нему, согревая тем теплом, что удерживало его всё время после её гибели. — Тебе не понять, что такое одиночество, — Учиха замер, услышав его голос, но не обернулся. Однако Наруто знал, что тот слушает. — Каково это — когда тебя избегают за сам факт твоего существования. Тот страх, смешанный со странным чувством правильности после первой жатвы и осознания убийства... Возможно, я и слаб. Возможно, я не тот, кого вы ожидали увидеть, начитавшись сказок из древних свитков. И пусть мне не стать тем Девятым из легенд. К ногам полетели свитки, описывавшие прошлое поколение высших духов и классификацию их способностей. — Я не собираюсь оправдывать ваши ожидания, но ты должен знать одно, — в руках духа оказался самый старый из листов с длинной, испачканной в чернилах историей о первом Девятом духе созидания. — Никто не сможет причинить вред Саске. Я почувствую своим телом его боль, я почувствую опасность ещё до того, как она нависнет над ним. Я всегда буду на шаг впереди. И в отличие от тебя, я рядом с ним всегда. — Если только ты сам не создашь эту опасность для него, — глухо ответил Итачи, прислушиваясь к отдалённым шагам в коридоре. — Твои ожидания могут оказаться ложными, а уверенность обернётся самым настоящим кошмаром. Но я надеюсь, что в твоих словах есть истина. Подул лёгкий прохладный ветер, занавеска от него слегка приподнялась, открывая вид на ночное небо. Наруто остался стоять в центре комнаты — опустошённый, со скомканным листом в руке, со звенящим в голове голосом старшего Учихи и мерзким чувством внутри, словно об него только что вытерли ноги. В таком состоянии его и застал Саске, заходя в комнату и запирая за собой дверь. С первого же взгляда он понял, что с духом что-то не так: напряжённая поза, опущенные плечи, рука, сжимающая бумагу с такой силой, что Учиха не был уверен, удастся ли потом хоть что-то разобрать на этом пергаменте. И абсолютно безжизненный взгляд, направленный в окно. Саске обошёл его, наблюдая, как свет луны отражается в голубизне глаз духа. — Эй, ты в порядке? — Учиха лишь едва коснулся его пальцами, как Девятый вздрогнул, чуть мотнул головой и нацепил на лицо улыбку. — Вполне, — Наруто сел на кровать, тщетно и немного нервно пытаясь разгладить бумагу. В истории прежний Девятый был обожаем многими, его восхваляли, ему посвящали песни. Читая это далеко не в первый раз, Наруто чувствовал укол зависти: ни одного слова, связанного со страхом, смертью или разрушением, не использовалось для его описания — в отличие от ярлыков, намертво прицепившихся к сущности самого Наруто. — Я пытаюсь представить, каково это — жить его жизнью, — указывая на лист, тихо произнес дух, а затем почувствовал, как матрас кровати прогнулся рядом. — Он — это сама жизнь. Даже представить сложно, смог бы я так? Может, Сакура выжила бы, если бы в качестве духа именно он был привязан к ней? Быть может, ты не пострадал бы от яда, если бы вместо меня был он? Так было бы правильно? От горькой улыбки на лице Наруто у Саске внутри что-то заскребло. В последние дни он замечал, что дух ходил задумчивым именно после того, как плотно занялся изучением истории духов, особенно девятой легенды. И пусть Наруто продолжал улыбаться, эта улыбка была вынужденной. Они провели вместе не так много времени, но Учиха уже научился читать его как открытую книгу. — Правильно, говоришь? Возможно, — Саске увидел, как горькая усмешка медленно сползла с лица духа, а губы сжались в тонкую линию. — Но мне казалось, ты наконец принял себя. И я был действительно рад этому. Пусть ты несёшь разрушение, ты — это ты. И наша совместимость резонирует только благодаря этому. Ведь если подумать... Девятый поднял голову, замечая задумчивое лицо Саске. Сердце забилось чаще, очередная волна неуверенности постепенно таяла, стоило лишь увидеть намёк на теплоту в глазах партнёра, в которых, казалось, жила сама ночь. — Будь ты другим, я бы не встретил тебя. И пожалуй, я действительно рад, что ты — это ты, — Саске положил лань на его голову, слегка взъерошив золотистые волосы. — Неправильный, вселявший ужас дух, символизирующий смерть, но с золотистыми, как солнечные лучи, волосами и яркими, цвета утреннего неба, глазами. Странно, правда? Наруто услышал лёгкий смешок, вырвавшийся из его груди, и не сдержался. Внутри разлилось то самое тёплое ощущение, которое возникало лишь рядом с Саске. Хотелось быть ближе, почувствовать его ещё сильнее. Внемля незнакомому порыву, Наруто пододвинулся вплотную, обхватал его талию руками и прижался всем телом. Так тепло. Так правильно и спокойно. Саске не оттолкнул. Мгновение растаяло в осознании близости: его ладонь легла на затылок духа, мягко прижимая к себе, а вторая рука обняла за плечи. Он тоже чувствовал абсолютную правильность собственных действий. Мир сузился до размеров комнаты, в которой единственным источником света осталась свеча, стоявшая на прикроватной тумбочке. Прижимаясь ближе и впитывая тепло тела Саске, Наруто теперь мог бы с абсолютной уверенностью ответить на вопрос Итачи. Да, он сможет сделать выбор между мёртвым телом Сакуры и живым, дышащим телом Саске. Он выберет его. Даже если ради этого ему придётся раствориться на тысячи мелких осколков. Потому что Учиха Саске должен жить.