сборник 3 в 1

Андрей всегда боялся одного — что Валера однажды просто исчезнет. Не уйдёт, не поссорится, не скажет «нам нужно расстаться». А именно исчезнет. Растворится без следа, как дым от сигареты, которую Валера курил каждую ночь на старом скрипучем крыльце, глядя в чёрный, непроглядный лес. Этот страх родился в первую же ночь, когда они начали встречаться тайно, и с тех пор жил в груди Андрея, как острый осколок стекла. Каждую ночь он просыпался в холодном поту, хватал Валеру за руку, прижимал к своей груди и шептал дрожащим голосом: «Не исчезай. Пожалуйста… не исчезай никогда. Я без тебя сдохну». Валера всегда смеялся тихо, низко, обнимал его крепче своей сильной рукой и отвечал: «Я здесь, кринжовый ты мой. Куда я денусь? Я же твой, навсегда». Они жили в старом деревянном доме уже четвёртый год. Дом стоял глубоко в лесу, в полутора часах от ближайшего города. Здесь не было постоянного интернета, не было камер, не было фанатов, которые могли бы их узнать. Здесь они могли быть просто Андреем и Валерой — двумя парнями, которые любили друг друга так отчаянно и сильно, что иногда эта любовь причиняла почти физическую боль. Их дни были тихими и тёплыми. Утром Валера варил кофе, Андрей жарил яичницу. Днём они снимали ролики, монтировали, спорили о монтаже, смеялись. Вечером всё повторялось как священный ритуал. Валера ложился первым. Андрей приходил позже, после долгого монтажа, с усталыми глазами. Садился на край широкой кровати, проводил ладонью по гладкой лысой голове Валеры, потом ниже — по широкой груди, по рельефному животу, по тёмной полоске волос, уходящей под резинку трусов. Валера открывал глаза, улыбался своей спокойной, чуть ленивой улыбкой и тянул Андрея к себе за футболку. Поцелуи начинались медленно, почти нежно. Языки переплетались, дыхание становилось тяжелее. Андрей стягивал с Валеры всё, опускался ниже и брал его в рот так, как тот любил больше всего: глубоко, медленно, с лёгким посасыванием, языком по всей длине, иногда слегка прикусывая кожу у основания. Валера стонал низко, хрипло, пальцами запуская в волосы Андрея: «Бля… Андрюха… вот так… глубже… не останавливайся…» Когда Валера уже дрожал от нетерпения, он переворачивал Андрея на живот, смачивал себя слюной и входил резко, до самого упора. Трахал сильно, глубоко, ритмично, держа Андрея за бёдра так крепко, что на коже оставались синяки. Андрей кричал в подушку, матерился, выгибался дугой, кончал первым — резко, долго, пачкая простыни. Валера следом — горячо, глубоко внутри, прижимаясь грудью к спине Андрея и шепча ему в затылок: «Ты мой… только мой… навсегда мой…» После они лежали мокрые, тяжело дыша, обнявшись. Андрей гладил Валеру по спине, по старому шраму на плече и шептал в темноту: «Не исчезай». Валера целовал его в висок: «Не исчезну. Обещаю». Но страх был сильнее любых обещаний. Всё началось с мелочей. Однажды ночью Андрей проснулся от странного холода. Валера спал рядом, но между ними словно лежал кусок льда. Андрей протянул руку — пальцы прошли сквозь пустоту. Когда он всё-таки коснулся плеча Валеры, тот вздрогнул: — Что такое? — Ничего… показалось. Утром Валера встал и пошёл на кухню. Андрей услышал странный, влажный кашель, будто в горле плескалась вода. Валера вернулся с кружкой чая, голос слегка охрип: — Горло першит. Наверное, сквозняк. Андрей обнял его сзади, поцеловал в тёплую шею: — Не болей, лысый. Мне без тебя нельзя. Вечером страх начал показывать зубы. Валера сидел за компьютером. Андрей подошёл сзади, обнял за плечи. И на секунду увидел: пальцы левой руки Валеры стали полупрозрачными. Андрей моргнул — всё было нормально. Но Валера сам нахмурился и сказал: — Странно… пальцы онемели. Как будто их вообще нет. Ночью они всё равно занимались любовью. Андрей лежал снизу, Валера сверху, двигался медленно, глубоко, наслаждаясь каждым толчком. Андрей стонал, вцеплялся ногтями в его плечи. Но в момент оргазма Валера вдруг замер. Его тело на секунду стало почти прозрачным. Андрей почувствовал, как член внутри него теряет плотность, словно растворяется. Валера кончил, но сперма была ледяной, как вода из колодца. — Валер… что с тобой? — прошептал Андрей, дрожа всем телом. Валера лёг рядом, тяжело дыша: — Не знаю… на секунду показалось, что я провалился куда-то. В пустоту. С каждым днём становилось хуже. На третий день исчезли кончики пальцев на обеих руках. Валера поднимал ладони перед лицом Андрея и тихо говорил: — Смотри. Я вижу сквозь них. Сквозь свои собственные пальцы. Андрей хватал эти руки, целовал, прижимал к своей груди, плакал: — Нет. Ты здесь. Ты тёплый. Ты мой. На пятый день исчезли ноги по колено. Валера уже не мог ходить. Андрей носил его на руках в туалет, в душ, кормил с ложки, мыл его тело под тёплой водой, пока сам рыдал. Они продолжали заниматься сексом каждый вечер. Андрей садился сверху, брал Валеру в себя сам, двигался отчаянно, яростно, как будто мог удержать его внутри себя. Валера стонал, держал Андрея за бёдра уже почти прозрачными руками и кричал: «Не отпускай меня! Держи! Не отпускай!» Андрей кончал с криком, Валера следом, но после каждого оргазма Валера становился прозрачнее на несколько минут. На восьмой день Валера был уже почти призраком. Ноги исчезли полностью, бёдра — до середины, живот стал полупрозрачным. Он лежал в постели и впервые за все годы плакал — тихо, беззвучно, слёзы просто текли по щекам. — Андрюха… я ухожу. Твой страх… он живой. Он питается тобой и забирает меня. Андрей обнял то, что осталось от любимого, прижал к себе всем телом, целовал холодеющие губы: — Нет! Я не боюсь! Слышишь меня?! Я больше не боюсь! Но в углу комнаты уже стояла тень. Высокая, чёрная, с лицом Андрея. Она улыбалась его улыбкой и шептала его же голосом: — Ты всегда боялся, что он исчезнет. Теперь я сделаю это реальностью. Чтобы ты никогда не смог забыть, как сильно ты меня боишься. Валера начал таять быстрее. Сначала исчезли бёдра, потом живот и грудь. Андрей держал его за руки, целовал в губы, которые уже почти не чувствовались. — Валер! Смотри на меня! Я люблю тебя! Я так сильно тебя люблю, что готов умереть! Валера улыбнулся сквозь слёзы, его голос стал как шелест ветра: — Я тоже люблю тебя… прости… что не смог остаться… Последним осталось лицо. Валера посмотрел на Андрея своими спокойными, уже почти прозрачными глазами и прошептал: — Не бойся больше… я всегда буду с тобой… внутри. И исчез полностью. Не осталось даже дыма. Дом стал холодным и мёртвым. Андрей остался один. Страх теперь жил в нём полностью — как второй хозяин. Он ходил по комнатам, трогал вещи Валеры: его любимую чёрную футболку, старый микрофон, кружку с отбитым краем, пачку сигарет на крыльце. Всё ещё пахло им. Андрей ложился в кровать, обнимал подушку Валеры и шептал в пустоту: — Вернись… пожалуйста… я без тебя не могу дышать… Ночью страх приходил в его тело. Андрей просыпался от того, что его собственные руки обнимали пустоту, а член стоял сам по себе. Он дрочил яростно, представляя Валеру, его голос, его запах, его толчки. Кончал и сразу начинал плакать. Страх шептал внутри сладким, знакомым голосом: — Теперь ты будешь любить его вечно… один. Только так и никак иначе. Андрей начал сходить с ума по-настоящему. Он снимал видео для канала: садился перед камерой, улыбался, шутил, говорил «Валера, скажи что-нибудь», потом внезапно начинал рыдать. Фанаты писали: «Винди, что с тобой? Ты в порядке?» Он не отвечал. Просто выключал камеру и кричал в пустой дом так, что срывался голос. Иногда по ночам Валера приходил в снах. Тёплый, живой, настоящий. Обнимал, целовал в шею, входил в Андрея медленно и глубоко, шептал: «Я здесь, кринжовый». Андрей стонал во сне, выгибался, кончал сильно, просыпался мокрый, липкий и абсолютно один. Страх смеялся внутри него: — Это я. Я теперь и Валера тоже. Я буду трахать тебя каждую ночь. Андрей начал резать себя. Не чтобы умереть — чтобы почувствовать хоть что-то настоящее. Кровь текла по рукам и бёдрам, но страх почти сразу останавливал её. Шептал ласково: — Ты не умрёшь. Ты будешь жить и помнить. Каждый день. Каждый оргазм. Каждую слезу. Прошёл год. Андрей всё ещё в том же доме. Дверь на крыльцо всегда открыта, даже зимой. Он сидит там вечерами, курит сигареты Валеры, смотрит на пустую заснеженную дорогу и иногда кричит в тёмный лес до хрипоты: — Валер! Вернись! Я больше не боюсь! Слышишь?! Я не боюсь! Но страх отвечает внутри него тихим, довольным голосом: — Ты всегда будешь бояться. И я всегда буду с тобой. Каждую ночь Андрей ложится в холодную кровать. Обнимает пустоту. Шепчет в темноту: — Люблю тебя… И чувствует, как холодные, мокрые, призрачные руки обнимают его в ответ. Как ледяной член медленно входит в него, двигается глубоко внутри, а знакомый голос шепчет прямо в ухо: — Я здесь… кринжовый. Куда я денусь? Андрей кончает с криком — одновременно от дикого удовольствия и от невыносимого ужаса. Страх ожил. И теперь он никогда не умрёт. Андрей живёт с ним. Каждый день. Каждый вдох. Каждый оргазм. Каждая слеза. Потому что самый большой страх стал его единственной любовью. Его единственным трахом. Его единственным спутником. Навсегда. ---