Поворот не туда // Wrong Turn

Луна уже была высоко, и в кромешной темноте сложно было ориентироваться на местности, особенно на совершенно незнакомой. Нил и Аарон ни за что бы не смогли найти дорогу к хижине уродцев, если бы они не вышли к тому месту, где днем совершили «вынужденную остановку». Фургона здесь уже не было, видимо, он занял место на «кладбище автомобилей» около дома мутантов, а Мазерати осталась стоять, прикрытая кустами у пожарной вышки. Без машины им было ни за что не успеть до той поры, пока Эндрю и Рене будут в порядке. Если они еще были в порядке, в этом Нил тоже очень сомневался. На обочине, там где был припаркован фургон, стояло два складных походных стульчика. А в метре от них была лужа подсохшей крови, в которой лежала бита Мэтта. Теперь ясно, чья это была кровь — здесь убили Никки. Нил перебарывает себя и поднимает биту, потому что им нужно было оружие. Хоть какое-то, помимо несчастной тренировки: оба ножа были у Эндрю и Рене. Если их у них не отобрали. Ударная часть ее была серебристой, закос под металл, и из-за этого еще ярче на ней выделялись багряные пятна. — Поторапливайся, — прикрикнул Аарон, и они побежали. Нил видел, как Миньярд старался не думать. Конечно он тоже понял, чья это кровь на земле и бите, и Джостен не хотел думать о том, что тот сейчас чувствует. Никки — фактически первый взрослый, который любил Аарона безусловной любовью, такой, какой и должны родители любить своих детей. Отдельной историей было то, что Никки был немногим старше близнецов, когда брал за них ответственность. Аарон думал, что впереди есть еще все время мира, чтобы наладить отношения с близнецом, чтобы поблагодарить Никки за то, что он сделал для них. Но нет, времени уже не было, а Никки уже не нуждался в благодарности и ответной любви со стороны близнецов. Теперь Нил и Аарон хотя бы знали, где они и как добраться до хижины, потому что этой же дорогой шли днем, еще не подозревая, что с ними случится потом. Они бежали по прямой, изредка поворачивая, когда дорога изгибалась по их пути. Нил и Аарон были уже практически у хижины, когда в один момент их ослепили фары и красно-синий свет мигалок полицейской машины, а по ушам резанул характерный звук. Он шел со стороны главной дороги, поэтому парни быстро сменили курс, разворачиваясь и убегая обратно. Им нужно было привлечь к себе внимание полиции, пока машина не проехала дальше. Нил рванул вперед, обгоняя товарища по команде и набрал максимальную скорость, на которую он был способен, не делая расчет на предстоящий путь. Он сделал ставку и понадеялся на помощь полиции. И успел ровно в тот момент, когда на главной дороге из-за плавного поворота показалась машина. Он выбросился на дорогу и начал активно махать руками, привлекая к себе внимание шерифа. Тот резко дал по тормозам, и они засвистели. Полицейская машина остановилась в метре от Нила, и из салона вышел высокий и широкоплечий мужчина — шериф местной полиции. — Это вы на помощь звали? Что случилось, ребят? — Вам нужно подкрепление! — сразу же восклицает Нил, начиная со слов, которые перепадут опасность их положения. Кто вообще додумался на крик о помощи и о том, что тут убивают людей, отправить всего одного человека? Шериф выгибает бровь, но не выглядит так, будто не верит Нилу. По Джостену было прекрасно видно, что он не может шутить в этот момент. Его волосы были взъерошены, с лица не сходило выражение паники, руки были в крови Мэтта, а пальцы сжимали биту. Нил подбегает ближе к мужчине и оказывается намного ниже него. Кто бы знал, что это сыграет ему на руку позже. Шаги Аарона все еще быстро стучат где-то сбоку, он добегает до них, опираясь руками о капот полицейской машины. — Так, ребята, мы передали вашему тренеру информацию о вас, — пояснил мужчина. Сначала Нил на секунду задумывается, откуда тот вообще знал Ваймака и как нашел его, но потом вспомнил, как именно Мэтт просил помощи: «Мы Лисы университета Пальметто». — Расскажите нормально, что у вас… Стрела пронзает ему шею, вылетая из леса. Ну конечно, им нельзя было расслабляться ни на секунду, но надежда на помощь слишком сильно опьянила. Горячая кровь окропляет лицо Нила. Тело шерифа падает на холодный асфальт, и Нил пригибается, лишь бы его не заметил уродец, прячущийся в тенях леса. Аарон паникует — он не может броситься за машину, иначе выдаст Нила, потому что есть шанс, что мутант не заметил его, стоящим за массивным телом полицейского. Но бежать куда глаза глядят по открытому пространству дороги — самоубийство, учитывая меткость уродцев. Мутант выбегает из леса на нечеловеческой скорости, и Аарона очень не вовремя сковывает ужас. Его сбивают с ног, ровно так же, как и Эндрю с Рене немного раньше. Уродец скручивает Аарону руки и заставляет подняться, его лицо искажает зубастая улыбка. Миньярд безрезультатно дергает руками, которые цепкой хваткой держат когтистые и распухшие пальцы. Нил очень тихо, но с облегчением выдыхает. Мутант не убил Аарона на месте, а значит, хочет отвести в хижину. Он не понимает, зачем они это делают. Неужели уродцам настолько доставляло удовольствие растягивать время до смерти человека? У Нила были объяснения и похуже, которые он сделал, судя по содержимому холодильника уродцев. В голову Джостену приходит идея, которая, наверное, граничит с сумасшествием. Но он готов был рискнуть, чтобы хотя бы попробовать спасти товарищей. В случае неудачи он присоединится к ним. Но может, все получится? Он бесшумно опускается на асфальт и ложится под машину ровно в тот момент, когда мутант подходит к телу Шерифа, чтобы запихать его в машину вместе с Аароном. Нил цепляется за дно полицейского автомобиля, между его телом и асфальтом остается всего несколько сантиметров. Это риск, потому что любая кочка, и ему не поздоровится, но Нил готов был на него пойти. Мотор заурчал, и машина поехала. Это было физически сложно, уже через минуту поездки руки Нила начали трястись, но он ни за что бы их не разжал. Джостен не мог этого сделать, он был обязан доехать до этой чертовой хижины и постараться спасти друзей. В голове впервые за весь день была полная пустота, все мысли ее покинули и сосредоточились на горящих мышцах рук и ног, которые не могли расслабиться ни на секунду. Единственное предложение билось где-то на подкорке сознания, неосознанно, но желанно: «Пусть они будут живы». Любая неровность дороги заставляла руки дрожать еще сильнее, посылая в них вибрации. Нил стиснул зубы потуже и начал считать до десяти по-испански, чтобы нагрузить мозг и отвлечься от неприятных ощущений. Машина начала съезжать с холма по плавному повороту, и Нил узнал место безошибочно, оно на всем маршруте такое было одно — подъезд к дому мутантов. И, конечно, Джостен не ошибся. Асфальт под его спиной сменился песчаной подъездной дорожкой. Вскоре полицейская машина остановилась в самом центре двора. Боковым зрением Нил видел огромные колеса грузовика мутантов, и в голове родилась идея, но сначала надо, чтобы его оставили на улице одного. Водительская дверь с силой хлопнула, мутант явно не церемонился с теми машинами, что отправит позже на «кладбище». Труп шерифа швырнули на землю, и он упал рядом с Нилом. Джостен мог видеть его стеклянные и безжизненные глаза, шею, перепачканную в крови. После дверца хлопнула еще раз — на этот раз пассажирская. Мутант вытащил Аарона на улицу и с довольным рычанием потащил парня к хижине. Одной рукой уродец держал Миньярда, а другой подцепил воротник на куртке Шерифа и потащил тело за него, оставляя на песке характерную борозду. Шаги застучали по деревянной поверхности крыльца, а потом дверь со скрипом отворилась. Нил не мог высмотреть это точно, и ему пришлось полагаться на один свой слух. Шаги стихли, их приглушали пусть и тонкие, но стены хижины. Нил позволил себе разжать пальцы и упасть спиной на мягкий песок. Мышцы наконец-то расслабились, и они болезненно ныли от чрезмерной нагрузки на протяжении всего дня, но прохлаждаться было некогда. Он выкатился из-под машины и бесшумно открыл ее дверцу. Когда Нил разговаривал с шерифом на дороге, он видел, что на задних пассажирских сидениях лежало ружье. Оно могло бы хорошенько помочь ему в том, чтобы провернуть то, что он задумал. Конечно, Нил не собирался просто стрелять в уродцев, что-то подсказывало, что это ему совсем не поможет. Не после того, как один из них упал с огромной высоты, а потом был в полном порядке. Нилу надо было действовать наверняка. Он достает ружье из машины, но не берет с собой. Нил кладет его около выхода из хижины, на самом краю крыльца, рискуя быть замеченным. Но план в его голове, пусть и безумный, но, по мнению, Джостена единственный, который способен им помочь. Нил крадется к грузовику мутантов, забирается на подножки и дергает за дверцу — она легко ему подчиняется. Джостен занимает водительское сидение, и все складывается так, как ему надо. Ключи торчали в замке зажигания — очень опрометчиво и самоуверенно со стороны уродцев, хотя Нил все еще сомневался насчет уровня их интеллекта. Скорее всего, те банально не ожидали того, что жертва могла перехитрить их и оказаться в грузовике. Нил без сомнений поворачивает ключ в замке зажигания, мотор оживает. Впервые этот старый, клокочущий звук не приносит ему страха. Когда он слышал его до этой минуты, это значило, что смерть снова нашла их и наступает на пятки. Но сейчас Нил переворачивает ситуацию. Он не медлит, не дает мутантам услышать звук ожившего мотора. Нил вжимает педаль газа в пол настолько сильно, насколько он вообще был способен. Тяжелый грузовик таранит стену, заставляя ее рассыпаться. Помещение, в котором хранились вещи убитых людей, заполнилось клубами пыли и обломками деревянной стены. Мутантов это дезориентирует, они не понимают, что случилось с их домом за считанные секунды, и это позволяет Нилу выскочить из кабины грузовика, подбегая к друзьям. Живы. Все трое были живы, пусть и привязаны все к одной кровати. Рене лежала на ней, спина прилипала к грязному матрасу, который не мылся ни разу за все время своего существования. Ее руки и ноги обхватывали крепкие узлы веревки, но она отчаянно пыталась выпутаться из них. Эндрю сидел у изголовья. Его руки были связаны и подняты вверх. Ладно, может, уродцы и не идиоты, раз поняли, что руки Эндрю нельзя оставлять лежащими даже на полу, иначе тот бы нашел способ выбраться отсюда. Поза Аарона была точно такой же, как у близнеца. Видимо, из-за одинаковой внешности братьев, даже уродцы чувствовали опасность от Эндрю и не желали проверять, насколько близнецы похожи друг на друга в этом плане. Нил хватает нож, лежащий на ближайшем столе. Может быть, просто оставленный там в процессе работы, а может, специально, чтобы нагонять жути на пленников. Веревки были старыми, рассохшимися и поддались легко, разрезаясь под четкими и уверенными движениями Нила. Первым он освободил Эндрю, потому что тот был ближе всех к нему в тот момент. Миньярд подскочил на ногу сразу же, как веревка упала с его запястий, игнорируя то, что они горели огнем и кожа на них слезла от трения. Он начал помогать Нилу. Нож у него отобрали, но веревки было возможно и развязать, пусть это и немного дольше. Нил успел освободить Рене, и она уже стояла на ногах, когда веревка спала с рук Аарона. Джостен подтолкнул всех троих к выходу из хижины, а сам метнулся к канистре, стоящей в углу комнаты. Он присмотрел их еще тогда, когда они заходили в хижину днем. Мутанты жили в такой глуши, что все еще пользовались керосиновыми лампами и факелами для освещения. Что ж, это будет их главная ошибка. За его спиной слышатся шаги, но он даже не оборачивается, потому что узнал бы звучание из тысячи, несмотря на несвойственную им торопливость. Ну конечно, Эндрю остался, а не бросился бежать. Миньярд забрал первую канистру из чужих рук и начал разливать горючее вокруг. Мутанты все еще ревели и рычали, постоянно кашляя от пыли, летающей в воздухе. Но сейчас ни Нилу, ни Эндрю уже не было страшно. Керосин пах едко, в обычной ситуации он бы показался неприятным любому нормальному человеку. Но сейчас он был почти что освобождением, перебивая затхлый запах, которым было пропитано все в этой чертовой хижине, он вытеснил запах гнили и крови. Джостен открутил пробку у второй канистры и тоже начал расплескивать ее содержимое по комнате, уделяя внимание и стенам. Сбоку послышался звук натягивающейся тетивы, и Нил бросает пластиковую емкость на пол, несмотря на то что в ней еще был керосин. Разлитого должно было хватить, чтобы огонь охватил дом полностью уже сейчас, и Нил не станет рисковать лишними секундами. Они убегут сейчас. Джостен тянет Эндрю на себя, спина парня ударяется об его грудь, но сейчас никто не обращает внимания на плотность физического контакта. Воздух в том месте, где секунду назад стоял Эндрю, пробила стрела. Нил хватает Миньярда за руку и бежит, таща его за собой на улицу. Там их ждали Рене и Аарон. Девушка стояла у открытой водительской двери полицейской машины, а парень уже сидел внутри. Нил отпускает руку Эндрю и подхватывает ружье, оставленное на удачном месте. Он стреляет, и маленькая искра становится причиной большого пожара, который стремительно пожирает старую хижину. Они могли бы постоять и с триумфом посмотреть, как тех, кто отнял жизнь у их товарищей, нещадно пожирает огонь, но они не стали. Пусть дикий рев мутантов был музыкой для ушей. Кошмарной, жестокой, но освобождающей симфонией. Рене ныряет в машину, дожидается, пока Нил и Эндрю запрыгнут на задние сиденья, а потом срывается с места. Небо уже окрасилось в нежно-розовые и оранжевые цвета, луна уступала место солнцу. И им хотелось верить, что это метафоричный знак того, что кошмар закончился и их ждал новый день. Уокер посмотрела в зеркало заднего вида, хижина уже пылала почти полностью, и сердце закололо жалостью. Но нет, конечно, не к мутантам. Где-то там огнем были охвачены тела Никки, Кевина и Дэн и личные вещи сотни других людей, которые могли бы принести успокоение родным, находящимся в неведении о судьбе своих близких. Она не могла отвести взгляд от горящего дома до тех пор, пока он не скрылся за широкими и длинными стволами деревьев. Машина заехала на асфальт, и здесь уже можно было бы почувствовать облегчение: они уедут отсюда. Ребята выбрались живыми, но, несмотря на это, в салоне висело нервное напряжение, никто не мог заставить себя проронить ни слова. Их было всего четверо. Четверо, когда они приехали сюда вдесятером. Рене была готова разрыдаться впервые за последние несколько лет своего нахождения в команде, ее руки дрожали, но она только сильнее сжимала их на руле. Рене Уокер осталась последней старшекурсницей, всех остальных больше нет. Она обещала самой себе, что защитит их, но не справилась с этим. Рене знала, что могла разделить эти чувства, скорбь и тоску с Эндрю, который сидел буквально позади нее. Но она не могла, просто не знала, что ему сказать. Девушка потянулась к карману, который все еще был немного тяжелым, и вытащила оттуда музыкальный плеер и наушники. Она нашла его на полу Мазерати по пути на вышку, когда объем катастрофы был не до конца ясен. Плеер принадлежал Никки, и его смерть ощущалась чудовищной ошибкой, но все считали, что она будет единственной. Стоило с самого начала готовиться к худшему. Рене протянула плеер Аарону, сидящему сбоку от нее, и положила его ему на колени, не сказав ни слова. Она знала, что парень сам узнает вещицу, принадлежащую кузену, слов сейчас не требовалось. Миньярд вздрогнул, его пальцы прошлись по боковой поверхности плеера, ощущая подушечками металл и пластиковые вставки на устройстве. Ладонь Аарона крепко сжалась на нем, и он позволил слезам течь по лицу. Может, и не позволял, а они потекли сами, потому что теперь, в безопасности, их организмы начали сдавать и осознавать ситуацию. Теперь им нужно было жить дальше, ходить на тренировки и возвращаться в пустые комнаты общежития. Им нужно будет как-то сказать об этом тренеру и Эбби. Рене тряхнула головой, отгоняя от себя эти мысли. Все это будет, конечно, будет. Но потом, может, они успеют как-то себя к этому подготовить. Пусть Рене и знала, что не успеют, они никогда не будут к этому готовы, но она позволила себе так думать. Машина вывернула на трассу, и они проехали мимо злополучной заправки. Эндрю ударил спинку водительского кресла, и Рене поняла знак без слов: она затормозила и остановила машину на обочине. Миньярд выскользнул из машины, и Нил пошел за ним, пусть приглашения и не было. Все прямо как утром, только в этот раз они не разделились. Джостен уже знал, что звонить отсюда бесполезно. Все было сделано именно так, чтобы жертва ощутила отчаяние и безнадежность в полном объеме. Эндрю скользнул рукой в карман джинсов и нащупал там прохладный глянец бумаги. Он вытащил ее и посмотрел на карту с отмеченным красным маркером маршрутом, ставшим для них роковым. Они вместе зашли в ветхое здание у заправки, там все еще сидел тот же самый старик. Едва он завидел Эндрю, его лицо изменилось, и на нем расцвело выражение плохо скрываемой паники. — Могу ли я вернуть нашу карту? — спросил Миньярд, протягивая старику помятый глянец. Голос прозвучал хрипло и вымученно, так что мужчина не мог не понять, что им удалось пережить. И его явно пугало больше то, что они стояли сейчас здесь. Живые. Старичок кивнул и, не глядя Эндрю в глаза, достал из большой стопки карту с логотипом дома отдыха, откуда ехала компания после небольшого отдыха. Они все должны были вернуться в Южную Каролину и разъехаться по домам, потому что летние каникулы только начинались. Но первую неделю Лисы хотели провести вместе и отметить свое первое чемпионство. Эндрю не потрудился отдать карту старику в руки, несмотря на протянутую ладонь. Он с хлопком положил ее на шаткую, прогнившую стойку и забирает их. Нил и Эндрю выходят из здания, не оглядываясь на паникующего старикашку. Миньярд раскрывает глянцевую бумагу, и в ней уже была отмечена новая дорога, отсутствующая раньше. Отмечена этим ублюдским красным маркером.

…

Моросил легкий дождик, и небо было сплошь затянуто темными, мрачными тучами. Это могло бы быть очень стереотипным, но красивым кадром из фильма. К сожалению, это было их реальностью. Лисы стояли на кладбище в Колумбии, одетые с ног до головы в черное. Ваймак и Эбби стояли за их спинами. Женщина беззвучно плакала, уткнувшись в плечо тренера, лишь бы не выдать себя. Она не могла показать слабость, не рядом с этими безумно сильными и несчастными детьми. Ваймак походил на статую, безжизненное изваяние. Ему казалось, что большая часть его головы покрылась новыми седыми волосами. Он до безумия хорошо помнит свой разговор с западно-вирджинской полицией. Это была глубокая ночь. Он остался у Эбби, пользуясь моментом, пока его бездари были в отпуске и не могли завалиться к ней домой или в его квартиру. Звонок раздался резко с незнакомого номера, но Ваймак никогда не игнорировал их. Не мог, будучи тренером таких проблемных детей. Ему сказали что-то вроде: «Ваши подопечные потерялись в лесах Западной Вирджинии к северу от Чарлстона. Человек уже отправлен на поиски». И словом никто не упомянул, что один из его Лисов буквально кричал о том, что их хотят убить. Об этом ему потом уже рассказали подопечные, которые пытались пересказать то, что произошло с ними. Но он остановил их и сказал не истязать себя, потому что видел, в каком состоянии были его дети. Ваймак до сих пор не знает точно, как все было, потому что никто из ребят еще не был готов сесть и рассказать ему все от начала и до конца. Но тренер подключил все свои связи и медийность команды, лишь бы делом занялись и докопались до истины. Лисам пришлось давать показания полиции, но они сделали это, несмотря на сложности. Потому что хотели, чтобы тела товарищей нашли. Ваймак читал сухие записи, предоставляемые ему полицейскими по мере того, как тела его Лисов находили и осматривали. Формулировки были профессиональными, не щадящими, из-за чего еще более леденящими душу. Он так и не позволил Эбби прочесть то, что случилось с их Даниэль, потому что ее смерть, пусть и была моментальной, по словам экспертов и самих Лисов, но и чрезмерно жестокой. Он не хотел снова видеть тот ужас на ее лице, как после прочтения дела Кевина. В открытом гробу хоронили только и Мэтта, он выглядел так, будто просто заснул, благодаря оперативной работе полицейских, быстро нашедших его тело, и тому, что Нил смог достаточно точно описать его местоположение. Никки похоронили в наполовину открытом гробу. Стрелу вынули из шеи и наклеили на эти места пластыри, чтобы не было видно ран. Но, как оказалось, мутанты успели поиздеваться над трупом Никки, когда Рене и Эндрю уже были в хижине: ему раздробили коленную чашечку обухом топора, а после и вовсе отрубили всю ногу ниже этого места. Кевина и Даниэль, конечно же, хоронили в наглухо заколоченных гробах, чтобы никто не увидел состояния их тел — пробитые головы. Элисон и Сета кремировали, но сейчас хоронили их прах. Точнее, порошок из их стертых костей, потому что сами тела уже сгорели полностью к тому моменту, как следователи настигли вышку. Могилы уже были засыпаны землей, и надгробия стояли одним рядом. Лисы навсегда остались рядом друг с другом, потому что в последние секунды жизни каждый из погибших стремился защитить товарищей. Элисон Джамайка Рейнольдс Брайан Сет Гордон Даниэль Ли Уайлдс Мэттью Донован Бойд Николас Эстебан Хэммик Кевин Дэй Шесть имен было выведено на светло-серых могильных камнях, под ними лежали пышные букеты цветов. Пока еще их было мало. Общественности не сообщалось ни о смерти Лисов, ни, конечно же, о дате похорон. Ни Ваймак, ни выжившие Лисы не желали проводить публичное прощание, куда припрется сотня фанатов и ушлых репортеров, ищущих сенсаций. Сегодня все прошло тихо, никто практически не проронил ни слова. Только Ваймак произнес короткую речь — последнюю, которую он адресует своим любимым детям, лежащим под метрами хладной земли. Помимо Лисов и Ваймака с Эбби, на похоронах присутствовали Стефани Уокер и Рэнди Бойд — матери Рене и Мэтта, приехавшие, чтобы проститься с погибшими Лисами и чтобы поддержать выживших. А также были Бетси Добсон и Эрик Клозе, которые сейчас, так же как и две другие женщины, стояли чуть дальше по кладбищенской аллее. Стефани пыталась утешить отчаявшуюся Рэнди, которая потеряла своего единственного и любимого сына и до сих пор она не могла в это поверить. А Бетси, несмотря на то, что ей тоже было безумно трудно от произошедшего, начала работу с Лисами сразу же после их возвращения из Чарлстона в Пальметто. А сейчас женщина пыталась поддержать и собрать по новой разбитого смертью любимого Эрика. Он отошел подальше, чтобы не рыдать при Лисах, переживших кошмар в реальной жизни, но никак не смог справиться со своими эмоциями. Его руки все еще сжимали пышный букет ромашек — любимых цветов Никки, который он просто напросто забыл положить на могилу от горя. Было тихо, никто не говорил друг с другом. Поддержка была молчаливой, но она была, и это почти физически чувствовалось в воздухе. Ваймаку еще предстояло узнать всю правду о произошедшем, а также собрать по кускам своих четверых Лисов, которым еще требовалась его помощь и поддержка. Он максимально старался не показывать им собственную боль от потери. Каждый из Лисов был для него его ребенком, и он потерял шестерых детей за одну кошмарную ночь. Дэвид с болью отпускал мечту о том, какие отношения у него могли быть с Кевином в будущем. Он совсем недавно узнал, что Дэй и правда был его сыном от женщины, которую он в свое время отчаянно любил, которая открыла для него экси и пожертвовала совместным счастьем, лишь бы не обратить внимание Мориям на Ваймака. Он посмотрел в темное небо и беззвучно прошептал: «Прости, Кейли, я не уберег нашего сына». Ваймак избегал того, чтобы опустить взгляд на могильные камни, лишь бы не видеть имена подопечных выгравированных на них. Вместо этого его глаза скользили по аккуратным букетам, по профилю Эбби, прячущей мокрое от слез лицо в ткани его рубашки на плече, и по спинам его оставшихся Лисов. Те стояли практически неподвижно и беззвучно. Ваймак не знал, как их поддержать. Таких слов, чтобы облегчить ношу этих бедных, настрадавшихся детей, просто не было, их не существовало. Лечит ли время? Дэвид знал, что в какой-то степени да, но не понимал, сколько времени должно пройти, чтобы их вырванные сердца и изувеченная душа пришли в норму настолько, чтобы они могли двигаться вперед без боли.