Сочельник спустя 5 лет

Рассвет в панорамном окне окрашивал номер в пыльно-голубой цвет. Минхо лежал на спине, чувствуя на своей груди тяжелое, размеренное тепло Джисона, и впервые за пять лет тишина в его голове не была давящей. Это ощущалось так, будто из грудной клетки вытащили ржавый рыболовный крючок, который тянул вниз и мешал дышать полной грудью все те годы в Токио. Груз весом с планету, который Минхо добровольно взвалил на себя в тот душный июнь за спортплощадкой, наконец-то рассыпался в пыль. Джисон шевельнулся, лениво проходясь кончиками пальцев по ребрам Минхо, и этот жест — сонный, собственнический и бесконечно нежный — выбивал из легких остатки старого воздуха. Минхо перехватил его ладонь, переплетая пальцы и поднося их к губам. Кожа Джисона пахла отелем, виски и чем-то родным, что не смог выветрить даже лондонский дождь. — Не спишь? — голос Джисона, хриплый и совсем тихий. — Не хочу, — честно ответил Минхо, зарываясь носом в его растрепанные волосы. — Боюсь, что если закрою глаза, то проснусь в самолете до Токио. Джисон чуть приподнялся на локте, вглядываясь в его лицо. В утренних сумерках его глаза казались бесконечными, но в них больше не было той режущей боли, которую Минхо увидел в дверях бабушкиного дома. Казалось, Джисон действительно сцеловал всё то липкое, черное и горькое, что копилось внутри Минхо годами, оставив вместо этого лишь приятную, тягучую ломоту в мышцах и странную легкость, от которой кружилась голова. Минхо осторожно обвел контур его губ, все еще припухших и покрасневших. Это было ново — не нужно было ничего контролировать, не нужно было выверять или следить за таймингом на кухне. Сейчас единственным важным ритмом был пульс под его пальцами. — Больше не уходи, — Джисон не спрашивал, он констатировал факт, прижимаясь лбом к плечу старшего, — И не ври мне. Минхо только крепче притянул его к себе, вжимаясь в это живое, горячее тепло. Он чувствовал, как за спиной будто развязали тугие узлы, которые годами держали его крылья прижатыми к телу. Теперь он мог дышать. — Когда ты уезжаешь? — тихо спросил Джисон, не открывая глаз. — Через пять дней. Оставишь мне свой номер? — Минхо замялся на секунду, чувствуя, как старый страх кольнул под ребрами. — И адрес. Джисон вдруг замер, а потом медленно приподнялся, глядя на него с абсолютно серьезным лицом. — Нет, Ли Минхо, — отчеканил он, и у Минхо внутри всё похолодело, как тогда в прихожей у бабушки. — Мне от тебя нужен был только секс. Минхо на секунду реально завис, переваривая этот вброс, но Джисон тут же прыснул, не выдержав собственной серьезности, и в его глазах снова появилось то самое знакомое ребячество. — Оставлю, конечно, придурок, — он ткнулся носом в щеку старшего, обхватывая его руками. — Будешь звонить? Писать? — И приезжать, — уверенно выдохнул Минхо, переплетая их пальцы. — Если ты этого хочешь. — Хочу. Очень хочу, — Джисон выдохнул это так искренне. Они переплелись руками и ногами под тонким одеялом, устраиваясь поудобнее, будто так было всегда. Будто все эти пять лет были просто затянувшимся плохим сном, а эта реальность — единственно правильная. — И что теперь? — Джисон снова заговорил через минуту, выводя узоры на лопатке Минхо. — Что? — Что между нами? — он чуть отстранился, чтобы видеть лицо Минхо. — Вот мы поговорили, даже переспали. Но что теперь? Минхо сглотнул, глядя в эти карие, выжидающие глаза. — Я бы... хотел быть с тобой, — он произнес это вот так просто, — Если ты этого хочешь. — И ты не боишься расстояния? — в голосе Джисона проскользнула тень старой обиды. Минхо притянул его ближе, утыкаясь лбом в лоб. — Я прожил без тебя пять лет и понял, что это был мой самый неправильный выбор в жизни. Я не знаю, справились бы мы тогда, но решать за двоих было глупо. Прости меня за это... — он прикрыл глаза, чувствуя, как на губах остается вкус соли и тепла. — Сейчас мне кажется, что мы можем справиться. Джисон ничего не ответил, просто крепче сжал его в объятиях, пряча лицо на груди, и Минхо почувствовал, как по его коже разливается спокойствие, которого он не знал с самого выпуска. — Как ты жил эти пять лет? — спросил Минхо, глядя в потолок. — Только честно. Джисон коротко и с какой-то застарелой болью рассмеялся. — Жил ли я? Твой отказ тогда послужил мне хорошим ресурсом для творчества. Я много писал песен, музыки. Родители настояли, чтобы я подал документы в Англию, хотя я ничего не хотел. Мне казалось, что это всё бессмысленно. Без тебя. Джисон чуть отстранился, заглядывая Минхо в глаза. — Но знаешь... я правда тебе не поверил тогда. Я знал, что мои чувства взаимны. И я злился, что ты не веришь в нас. Злился, что не остановил тебя, не убедил. Но ты так легко отказался от всего. — Прости меня... я дурак. — Да, Ли Минхо, ты самый настоящий болван. Но со временем, став старше, я понял, почему ты так решил. Хоть это и было больно. Я хотел написать, позвонить, но не знал, что сказать. Слишком много времени прошло. А тут ты. Минхо крепче прижал его к себе, вдыхая запах его кожи. — Спасибо... что простил меня. *** Пять дней пролетели слишком быстро — в коротких звонках между встречами Минхо и сообщениях ни о чем, которые на самом деле значили «я рядом». В аэропорту Инчхон было шумно, пахло кофе и антисептиком. Минхо стоял у стойки регистрации, сжимая ручку чемодана так крепко, что костяшки побелели. Джисон стоял напротив, засунув руки в карманы объемной куртки, и выглядел непривычно тихим. — Опять улетаешь, — негромко произнес Джисон, пытаясь улыбнуться, но вышло кривовато. — В этот раз я знаю, куда вернусь, — Минхо сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Слушай... у меня заканчивается контракт через три месяца. Минхо замер, прислушиваясь. — И? — И я стану вольной птицей. Смогу переехать к тебе в Токио. Если ты, конечно, хочешь. Минхо смотрел приятально, пытаясь понять, не шутит ли тот. Сердце пропустило удар. — Шутишь? — Нет, — Джисон смотрел серьезно и прямо, без тени сомнения. — Я хочу. Очень хочу, — выдохнул Минхо, и в этот момент аэропорт вокруг них будто перестал существовать. Он притянул Джисона к себе, обнимая так крепко, что, казалось, хотел врасти в него. Три месяца. Всего девяносто дней, которые теперь не казались вечностью. — Я приеду через месяц к тебе, — пообещал Минхо, целуя его в макушку. — А через три — заберу насовсем. — Ловлю на слове, болван, — прошептал Джисон. Минхо развернулся и пошел к контролю. Он не оборачивался, но кожей чувствовал взгляд Джисона в спину.